Пустой трон Одиссея (СИ)

— Мне жаль, Изифь, — сказала она, вскакивая на ко-ня. — Если здесь и были следы, они давно затерялись. Я ничего не узнала.
  
Глава 3
 
На следующий день с рассвета было ясно и жарко. Деревенские женщины, надев широкополые соломенные шляпы, вышли в поле. Они шли вдоль бесконечных полос, левой рукой ухватывали стебли налитой пшеницы, другой низко срезали их длинным серпом и бросали тут же, на землю. Согнувшись в три погибели, жницы шли дальше. Работницы помладше отделяли один из стеблей и, дважды обмотав охапку, вязали аккуратные снопы. Девчурки поднимали их и передавали в протянутые мальчишеские руки. Едва получив сноп, те бежали к открытым повозкам на дороге, ловко укладывали урожай и возвращались на поле.
  
Зена, стоя на сжатой полосе, напряженно осматривала дорогу, тропинки, ведущие в лес, к скалам, к кустам, и пару дорожек, сбегавших к морю через поля. Поначалу воительница следовала за жницами, но на первую же наполненную повозку напало пятеро вооруженных Злодеев. Зена бросила серп, выхватила кинжал и прыгнула на дорогу раньше, чем разбойники успели справиться с заупрямившимся мулом. Сраженные кулаками и локтями Зены, трое бандитов тут же распластались на Земле. Четвертый, высоко занеся клинок, спрыгнул с повозки, готовый нанести удар. Воительница слегка отступила, схватила его за лодыжки и отшвырнула на два человеческих роста прочь. К несчастью для себя, он приземлился прямо на нож. Последний бандит глянул на нее остекленевшими от ужаса глазами, попятился, топор сам выпал из ослабевшей руки. Зена улыбнулась.
Она отпустила его: «Пусть всем расскажет, что теперь здесь нелегко поживиться. Кое-кто встал на защиту слабых. Уф-ф. Впрочем, его сочтут неудачником или трусом и опять отправятся попытать счастья. Это начинает мне надоедать», — кисло подумала Зена, вытирая о траву руки и нож. У ее ног застонал и попытался сесть один из бандитов, коротким ударом ноги воительница уложила его снова.
— Слушай, — спокойно приказала она. — Оставь здесь оружие и быстро сматывайся. Может, найдешь себе другой нож где-нибудь подальше отсюда.
Молчание. Бандит опустил глаза и принялся собирать в кучу оружие. Из спрятанных ножен он извлек короткий меч, бросил его к ногам воительницы и на четвереньках опасливо отполз.
— Вы все видели, — обратился он к остальным. — Подыхайте здесь, если хотите, а я ухожу.
На земле кто-то захрипел. Зена откашлялась и вопросительно взглянула на подавшего голос бандита. Ее молчание не сулило ничего хорошего. К ногам воительницы упали еще пара ножей, небольшой лук, праща и мешок камней. Затем двое негодяев поднялись, держа руки подальше от собственных избитых боков, и захромали прочь. Зена сложила руки на груди и проводила бандюг бесстрастным взглядом. Все трое сначала дружно пятились, словно боясь отвести от нее глаза, а затем побежали трусцой догонять товарищей. Отойдя на расстояние больше того, что может пролететь брошенный нож, шайка пустилась наутек. Воительница подобрала оружие, кинула его в повозку рядом со спелой пшеницей и вернулась на помощь жницам.
Женщины превратили работать и тревожно смотрели на нее. Наконец Изифь рассмеялась, нарушив этим неловкое молчание: «Ну, ты шустра!» Зена пожала плечами, сдержанно улыбнулась и склонилась к упругим стеблям.
Той же ночью в деревню проникли несколько мужчин и похитили одну из повозок, однако ушли с ней недалеко. На ветхом мосту путь им преградила неясная фигура. Встреча с Зеной закончилась ее неоспоримой победой.
— Я вас знаю, по крайней мере, двоих, — сказала она, указывая пальцем на оборванца, с громкими стонами державшегося за голову. В стороне слышался низкий, невыразительный голос, сыпавший отборной бранью. — Тихо! — прикрикнула Зена. — Лучше скажите спасибо, что вообще чувствуете боль. В следующий раз этого уже не будет.
Выдержав паузу, добавила:
— Ну, шевелитесь, пока можете.
Двое бандитов подняли на ноги побитого главаря, раненые сбились в кучу и побрели прочь, поддерживая друг друга. Когда последний из покалеченных головорезов выбрался из пересохшего ручья и скрылся в темноте, Зена залихватски свистнула. Испуганные стоны прозвучали в ответ. Воительница махнула рукой в направлении деревьев. Тут же из кустов выскочили мальчишки, дежурившие у моста. Они споро подобрали брошенное оружие и по-хозяйски уложили на повозку.
— Урожай на месте? — спросила воительница. Единственным откликом было невнятное застенчивое бормотание. Улыбку Зены спрятала тьма. — Отлично. Отправляйтесь на конюшню и оставайтесь там. Вперед!
Мальчишки подхватили оглобли, привычно навалились и развернули повозку в сторону деревни. Воительница подождала, пока мальчишки выбрались на дорогу. В повозке позвякивали, ударяясь друг о друга, трофейные мечи, щиты и кинжалы.
На следующее утро Зена большей частью занималась тем, что приглядывала за жницами и провожала до деревни груженые повозки.
— Ох, как спокойно! — сказала Ниона, раскладывая на траве перед воительницей обычную еду: хлеб, оливки, козий сыр, гроздь винограда и вместительную глиняную кружку с разбавленным водой вином. — Кажется, ты их всех прогнала.
«Незачем ее волновать», — решила Зена. Она отпила вина, положила на хлеб кусочек сыра и с аппетитом впилась в него зубами.
— Может быть, — пробормотала она. Ниона приободрилась и отошла в тенек, чтобы покормить детей.
Габриэль потрепала по щечке малышку Ниобу и вскочила на ноги.
— Как тихо! Интересно, Каламос навсегда увел отсюда своих злодеев?
С набитым ртом Зена была неразговорчива.
— А ты как думаешь?
— Хм, — карие глаза устремились на дорогу, осмотрели холмы за нею, пробегали по оливковой роще и густым зарослям. — Если и так, то наверняка найдется немало других бандитов. Они Каламоса слушать не станут. А может, и он тебя не послушал: выглядит он не слишком умно.
— Каков есть, так и выглядит. Просто Каламос хитер. Вот почему он так опасен.
— Да? — Габриэль обдумала ответ, потом подала плечами. — Пока ты рядом, я их не боюсь. Мне крупно повезло. И местным ребятишкам тоже. Знаешь, утром вместо того чтобы стоять на часах, они слушали мои рассказы, — она ненадолго умолкла, а затем продолжила: — Похоже, завтра уборка будет закончена: дела идут очень споро. Ты в курсе, что две повозки пшеницы будут отправлены во дворец?
— Вот на этом корабле мы и поедем к царице, — ответила Зена. Она допила вино, вручила Габриэль чашу и поднялась на ноги. — Держи. А я пойду постою на страже.
Ниона сидела в тенечке, скрестив ноги и обняв задремавшую Ниобу. На коленях у нее лежал малыш. Еще несколько детей спали неподалеку на овечьей шкуре. Габриэль вернулась к ним и сразу затеяла шумную игру с двумя девчурками. Для этого требовалось несколько палочек и отличное настроение.
Женщины отдыхали в тени, прислонившись спиной к каменным глыбам, давным-давно убранным с поля и сваленным около утеса. Зена перешла поле, взобралась на огромный валун и, ладонью прикрыв глаза от яркого солнца и блеска волн, стала оглядывать окрестности. Медленно поворачиваясь, она пристально изучала нагромождение камней на берегу, кустистые заросли на усыпанных валунами склонах, полого спускающиеся к морю поля и безлюдную дорогу. Ничего подозрительного. Однако это не слишком успокаивало. «Головорезов здесь хоть отбавляй», — с отвращением подумала во-ительница. Конечно, Итака не бедствовала, но и в роскоши ее жители не купались. Нападать на такие деревни могут только особенно гнусные бандиты-неудачники. Например, Каламос.
Да, не все разбойники мечтают разбогатеть. Некоторым просто нравится издеваться над слабыми, и это доставляет им куда большее удовольствие, чем целые груды золота и жемчуга.
  
Прямо у ног воительницы раздался слабый шорох. Зена резко обернулась — и увидела Изифь, бледную как полотно, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Кто-то переходил через колею, явно намереваясь присесть в тени увитых виноградом молодых дубков. Зена спрыгнула с валуна, перебежала через полусжатое поле, перескочила низкую изгородь, перебралась через канаву и… застыла в изумлении.