Охотники за душами (СИ)

А потом я бегу – от этого зависит моя жизнь, да и все мои будущие жизни тоже.
Оскальзываясь на склоне холма, я спускаюсь в Хэйвенбери. Ноги как резиновые, они едва меня слушаются, несколько раз я все-таки падаю, но, похоже, меня несет вниз по склону скорее сила земного притяжения, чем остатки собственных сил. Руки и одежда все в грязи и в зеленых травяных пятнах. Наконец я скатываюсь к подножию холма, тащусь через поле и выхожу на тропинку к деревне.
  
Хэйвенбери совсем маленький: кучка коттеджей из бледно-желтого известняка, посреди – небольшой пруд с утками. Главная улица совсем узкая, на ней никого нет – похоже, гроза разогнала жителей по домам. Я замечаю за занавесками одного из домиков слабый свет свечи и тороплюсь к нему. Дрожа от холода, насквозь промокшая под дождем, я поднимаюсь на крыльцо с деревянным козырьком и стучу в низкую деревянную дверь.
Сначала никто не отвечает, но я продолжаю стучать. Наконец дверь со скрипом приоткрывается, наружу осторожно выглядывает пожилая женщина. Через дверную щель за ее спиной я успеваю разглядеть крохотную гостиную с диваном, застеленным белым, вязанным крючком покрывалом, и стареньким телевизором на столике. На коврике у камина свернулся клубочком рыжий кот – я так ему завидую!
Впрочем, пожилая женщина не излучает особого гостеприимства.
– Вам чего? – резко спрашивает она.
– Мне нужен Габриэль, – объясняю я. – Не знаете, где он живет?
Ее серые глаза внимательно меня изучают. Несколько долгих секунд она не произносит ни слова. Я понимаю, что вряд ли я, вся мокрая, в грязи и вообще изрядно потрепанная, могу рассчитывать пробудить в ней доверие. На ее морщинистом лице вдруг мелькает тень узнавания, на секунду я пугаюсь, не Наблюдатель ли она, в следующую секунду надеюсь, что она окажется Родственной Душой… Но Отблеска не происходит, а женщина и не думает мне улыбнуться. Вместо этого она захлопывает дверь у меня перед носом.
– Прошу вас! – кричу я, барабаня в дверь. – Мне нужна помощь!
– Уходи, или я вызову полицию, – обрывает меня она. Я слышу, как хозяйка щелкает замком и накидывает цепочку. Наверное, она тоже видела мою фотографию в новостях.
После всего произошедшего, после убийства Феникса в кругу камней я задумываюсь, не лучше ли было бы и в самом деле просто позвонить в полицию. Однако потом я напоминаю себе, чем закончилась моя встреча с детективом-инспектором Шоу, и отметаю мысль искать помощи у полицейских. Нельзя быть уверенной, что они окажутся на моей стороне.
Так что моя единственная надежда – все-таки найти Душевидца Габриэля. Феникс говорил, он священник, так что разумнее всего искать его в церкви.
Занавески домика чуть колеблются, пожилая женщина наблюдает в щелку меж шторами, как я выхожу обратно под дождь и направляюсь прочь по улице. Время от времени я оглядываюсь через плечо, наполовину ожидая увидеть Дэмиена и его Охотников. Но дорога остается пустой, только пара уток ходит вразвалочку у пруда. Однако же я знаю, как глупо было бы думать, что они отказались от преследования.
Старинная, еще норманнская, церковь стоит в конце дороги, рядом возвышается тяжелая четырехугольная башня колокольни из костуолдского известняка. Длинные стены украшены узкими витражными окнами. Для такой маленькой деревни здание храма кажется очень впечатляющим. Я прохожу через узкую калитку со скрипящими петлями и иду через церковный двор.
То тут, то там виднеются замшелые надгробия, поросшие длинной, давно не стриженной травой. Над тропинкой нависает старый скрюченный тис, бросая на древние камни длинную изломанную тень; в дальнем углу свалены кучей гниющие листья, и запах от них стоит такой, как будто там внутри помер какой-то несчастный зверек.
С ветки тиса зловеще каркает черная ворона, и я чувствую, как у меня по спине пробегает дрожь. Меня переполняет неприятное ощущение дежавю, но я совершенно не помню, чтобы была здесь раньше, и за ним не следует никакого Отблеска. Похоже, мне знакомо не место, а само чувство сильной тревоги.
Ускорив шаг, я прохожу через кладбище и поднимаюсь на паперть. Заходя в церковь, я краем глаза замечаю движение в противоположном конце улицы. Вдалеке между домами виднеется фигура человека в капюшоне. Сердце отчаянно колотится в груди, я прячусь на паперти и вижу, как к нему приближаются остальные. Не знаю, заметили ли они меня, но им точно не составит труда обыскать деревню. Я берусь за холодное кованое кольцо двери, отчаянно надеясь, что церковь не заперта. Тяжелая дубовая дверь медленно, со скрипом открывается, я проскальзываю в щель, закрываю за собой дверь и подпираю ее изнутри двумя стульями. Конечно, такая баррикада долго не продержится, но, может быть, хотя бы даст мне несколько лишних секунд на побег.
В церкви темно и холодно, воздух пахнет плесенью. При входе стоит каменная чаша, в которой давно пересохла освященная вода, деревянный ящик для пожертвований и шкаф со сборниками гимнов в пыльных кожаных обложках. Ряды скамей уходят к алтарю на возвышении в восточном конце церкви, огромный витраж над ним изображает распятие Христа. Свет не горит, и вначале мне кажется, что я одна. Потом я замечаю в полумраке у алтаря высокую фигуру в черной сутане и белой колоратке.
– Габриель? – с надеждой шепчу я, эхо разносит мой шепот по всей пустой церкви.
Священник оборачивается. Лицо у него изжелта-бледное, словно пергамент, и все покрыто морщинами, щеки запали, редкие черные волосы разделяет аккуратный пробор. На носу плотно сидят темные очки, что немедленно меня настораживает, но улыбается он тепло и приветливо.
– Да, дитя? – мягко отвечает он.
Я медленно и настороженно приближаюсь к алтарю.
– Вы… Душевидец? – спрашиваю я.
– А ты кто, дитя? – он отвечает вопросом на вопрос.
– Я Дженна, Первая из Первопроходцев, – откликаюсь я. – Меня прислал Феникс.
  
39
 
Сойдя со ступенек алтаря, Габриэль тянет иссохшую белую руку, чтобы поприветствовать меня. Мы обмениваемся неловким рукопожатием, кожа его и на ощупь напоминает пергамент, рука холодная, но сильная. По правде говоря, он так рад моему приходу и до того крепко сжимает мою руку в своей, что на мгновение я пугаюсь, что он никогда меня не отпустит.
– Ты же ужасно замерзла! – восклицает он, потом щупает рукав моей куртки. – Вдобавок промокла насквозь!
Ощупью пробираясь между скамьями на хорах, он находит потрепанное одеяло и протягивает мне.
– Спасибо. – Я накидываю его на плечи, дрожа от холода. – Но у нас есть гораздо более срочные дела.
– Конечно, есть. Иначе для чего бы ты искала меня? – Габриэль достает из-за кафедры тонкую белую трость и ощупывает ею пол в поисках верхней ступеньки.
– Вы слепой? – спрашиваю я, понимая теперь, зачем ему очки.
Он резко поворачивается ко мне:
– Да. Тебе это как-то мешает?
– Нет… конечно, нет, – я стыжусь собственной бестактности. – Просто… как вы можете быть Душевидцем, когда вы слепой?
Габриэль отвечает спокойной мудрой улыбкой.
– Глаза не так уж и нужны, чтобы видеть суть вещей, – объясняет он. – В мире полно людей с прекрасным зрением, которые все же решительно ничего не видят! – Он коротко негромко смеется, потом поворачивается ко мне, как будто глядя в глаза. Хотя он и слеп, ощущение такое, словно он смотрит мне прямо в душу.
– Но ты-то, Дженна, теперь прекрасно все видишь, верно? – замечает он. – У тебя ведь уже был Отблеск?
– Да, несколько, – отвечаю я.
Габриэль удовлетворенно кивает.
– И все же пока ты едва скользишь по поверхности истории своей души, а прошлое ее глубже любого океана, многослойнее самой мудрой книги. Прожитые тобой жизни бесчисленны, как звезды на небе, и каждая делала твой Свет немного ярче. – Его невидящий взгляд словно различает вокруг меня какую-то ауру. – Должен сказать, что ты один из самых ярких Первопроходцев, кого мне доводилось встречать.
  
– А есть и другие? – с надеждой спрашиваю я. Значит, я не одна, в мире есть люди, подобные мне!