Правила волшебной кухни (СИ)

— Ах-ха-ха-ха! — заржал мелкий. — Выхватила! — и ещё долго грозил кулаком вслед твари, что обернулась чёрным дымом и на манер джина свалила в туман.
Потрясал, короче говоря, матерился, а потом вдруг резко обернулся ко мне и расплылся в довольной улыбке.
— Нашёл, — сказал мелкий и я заметил, что у него неполный комплект зубов, отчего улыбка становится особенно игривой. — Нашё-ё-ёл! — и кинулся мне в ноги. — Нормального хозяина нашёл! Ну что ж ты так далеко забрался-то, а⁈
  
А у меня в голове вдруг перещёлкнуло.
— Петрович?
— О-о-о-о! Нормальный хозяин меня вспомнил!
Домовой. Твою-то мать! Домовой из нашего родового поместья. Я с ним в детстве играл. Причём… всего лишь пару раз и в детстве настолько раннем, что по прошествию времени я начал искренне полагать, что он воображаемый и довольно сильно этого стеснялся. А он вот. Живой и настоящий.
— Как же я рад тебя видеть, нормальный хозяин! — Петрович шмыгнул сопливым носом. — Или мне лучше называть тебя теперь Артур Маринарыч?
— Маринаро!
— Один хрен.
— Ладно. Ты что тут делаешь?
— Жить приехал! Как нормальный хозяин из дома пропал, совсем жопа настала. Одни ненормальные остались, а мне уже мочи не было с ними жить. Все эти их увлечения, — домовой нахмурился. — Аж вспоминать страшно, — но тут же снова просветлел лицом. — Ну! Показывай!
  
Глава 19
 
Бывает, конечно. Кто бы знал, что сегодня мне предстоит примерить на себя шкуру Джулии и теперь вместо неё сидеть на стульчике и играть бровями. Домовой. Петрович. Приехал из Российской Империи в Венецию. Ну охренеть же можно.
— Слушай, — у себя в голове я искренне пытался выстроить какую-то адекватную картину. — То есть ты не аномалия?
— Сам ты аномалия, Маринарыч, — домовой засел на барной стойке и пристально разглядывал чебурашку.
— А почему тебя никто кроме меня не видел? Что за подстава? Я ведь у родителей спрашивал, что за карлик на нас работает, а они смеялись…
— Возраст у тебя такой был, — пожал плечами Петрович. — Нежный.
— Ну допустим, — согласился я. — А теперь почему я тебя вижу? Неужто деменция подкралась?
— Нет, Маринарыч. Сейчас ты меня видишь, потому что на тебе отметка потусторонней силы стоит.
— Какая ещё нахер отметка? — спросил я и тут же ещё раз вспомнил про сон и вальсирующих в переулке барышень. — Ах э-э-эта отметка.
— Ага, — кивнул Петрович. — Так бы и не увиделись. Работал бы себе потихоньку, да и все.
— Работал? — уточнил я. — Так ты работать приехал?
— А что ж мне ещё делать, Маринарыч? — домовой принялся оглядывать зал, болтая маленькими ножками. — Или ты думаешь, что у вас дома слуги старались? Э-э-э, не. Хер они клали на уборку, это я ночами пахал. И дом охранял заодно от всякой нечисти.
— Ага, — хохотнул я. — Видал я, какой из тебя охранник.
— Э! Если бы ты не вмешался, я бы сам той страходилде навалял!
— Ну да, ну да.
— Не веришь⁈ — Петрович вскочил на ноги и сжал кулаки.
А мне сегодня для счастья только с домовым подраться оставалось.
— У меня просто руки заняты были!
— Аргумент, — согласился я и Петрович тут же успокоился. — Так. Ну и что дальше? Ты теперь у меня в «Марине» работать будешь?
— Ночами, — кивнул домовой. — Днём не могу. Звиняй, Маринарыч, на таковые правилы.
— Хм-м-м…
Что касается отмены правил, то в этом мне равных нет. А потому что-нибудь со временем придумаю, но даже так уже звучит неплохо. И главный вопрос сейчас:
— Ты готовить умеешь?
— А то ж! — Петрович оживился. — Так-то у дедушки вашего учился.
— Хм-м-м, — я почесал в затылке. — То есть ты действительно хорошо готовишь, да? — и не дожидаясь ответа продолжил. — А что, если я сейчас пойду спать, а ты мне заготовок к утру наделаешь? Справишься?
— Всегда справлялся, а тут не справлюсь? — покачал головой Петрович, открыл чемодан и достал из него маленький потешный поварской китель.
Вот оно как. Одной рукой забирают, другой дают? А может быть оно даже к лучшему, что у меня все повара одним днём разбежались?
— Ну пойдём, — улыбнулся я. — Покажу тебе меню…
* * *
Утро было восхитительным. На каком-то автомате я вылез из-под одеял, добрёл до балкона, пустил в комнату свежий воздух и вернулся обратно. Решил ещё немного поваляться. Улыбнулся, потянулся, подумал: «а с чего это я вдруг улыбаясь и тянусь в тот момент, когда у меня на кухне конь валялся» — и тут вдруг вспомнил, что у меня есть домовой.
— Кхм, — сон как рукой сняло.
Помнится, я несколько суток толком не спал и заполучив первую возможность скинуть с себя заготовки, поручил их странному гному в лаптях, которого видел впервые в жизни. Ну то есть не впервые, но детство не в счёт.
Следом я тут же задумался о том, правильно ли я вообще поступил? Всё-таки какая-никакая, а нечисть. (и вообще с ними люди воевали и дед кровь (или борщ) проливал) А знаю я про домовых только то, что один из них не сожрал меня в детстве, и это не сказать, что какое-то уникальное достижение. Меня так-то много кто не сожрал. Можно даже сказать «все».
— Так, — растерев лицо ладонями, я быстро сбегал в душ, оделся и спустился вниз. — Ох…
Кажется, домовому была не чужда кухонная эстетика. Первым же делом я увидел на столе целую кучу заготовок: аккуратно составленные в рядок ёмкости, прикрытые крышками, а где-то вдали контейнер с подходящим тестом. Тоже, к слову, накрытым. Короче говоря, глаз радовался, потому что порядочек на кухне должен быть. Но порадуется ли теперь рот?
— Капусточка, — прокомментировал я. — Квашенная. А зачем?
Затем взял тремя перстами горсточку, отправил в рот и удостоверился в том, что квасить мой домовой умеет. А если он ещё сумеет бочковые огурцы засолить, да так чтобы никто не помер от ботулизма, то цены ему не будет.
Но что-то я отвлёкся. Поочерёдно открывая крышки, я проверил все заготовки, что оставил мне мелкий поварёнок. Всё было свежим, аппетитным и аккуратно нарезанным. Короче говоря, самому мне оставалось лишь долепить по мелочи и можно открывать двери «Марины» на завтрак.
— Петрович⁈ — крикнул я, оглянулся и прислушался к тишине. — Э-э-эй! Петрович⁈
В итоге оказалось, что орал я домовому чуть ли не на ухо. Прямо перед моим лицом открылась дверца навесного шкафчика и из неё выглянула недовольная бородатая рожа.
— Сплю я, Маринарыч, — буркнул Петрович, натягивая на себя кусок вафельного полотенца. — Сплю. Все нормальновые домовые днём спят, а по ночам работают.
— Кто ж знал?
— Ты знал! — заворочался Петрович и перевернулся ко мне спиной. — Ещё раз разбудишь, я тебе в тесто крысиного помёта замешаю! Будешь потом объяснять всем, что это крошка шоколадная. И сортир после них сам мыть будешь, ага.
— Ладно, — я бережно подоткнул под домового полотенце, чтобы получилась «ракета». — Не урчи. И спасибо.
— Ой, да шёл бы ты туда, куда Макар… Куда телят… Иди в жопу, короче, — пробурчал сонный Петрович, но в голосе явно слышалось удовлетворение и даже некоторая благодарность.
— Спи…
И стоило мне лишь захлопнуть дверь шкафчика, как на кухню влетела Джулия. Деловая, что аж страшно. Вместо «здрасьте» пронеслась вдоль столов, осмотрела все заготовки и ткнула пальчиком в тесто.
— Ты спишь вообще?
— Сон придумали трусы, — ответил я по-русски и самодовольно улыбнулся.
Девушка же в ответ похлопала глазами, явно ожидая перевод.
— Да поспал я, поспал, — сжалился я над ней.
— Сколько? — почему-то требовательно спросила она.
— Столько, сколько надо, — буркнул я.
Разговор сразу же пошёл куда-то не туда, как будто с меня мама спрашивала. Ну или… жена?
  
— И тебе доброе утро, Джулия, — сказал я и добавил: — У тебя зал к работе не готов.
Кажется, тут девушка вспомнила своё место и поняла, что перешла границу. Прикусила губу, коротко угукнула и свалила в зал готовить столы. Правда, вернулась уже через пару секунд.