Правила волшебной кухни (СИ)

— Хм-м-м…
Постепенно я выстроил логическую цепочку и понял, что та самая система ночной вентиляции в моей комнате неисправна. Видимо, она и затянула тот зловещий туман, который и заставил меня проходить Испытание.
— Больше никогда её не включай!
— Ладно, — согласился я. — Слушай, а какие обычно призы люди получали на испытании?
— Какие призы? — и снова этот недоумённый взгляд. — Там либо умираешь, либо не умираешь. Никаких призов там нет.
  
— Понятно, — улыбнулся я.
А больше ничего не сказал и отправился на кухню. Никаких призов, ага. Как же! Либо местные не настолько ушлые и никогда ничего не просят… в чём я лично очень сильно сомневаюсь. Либо же все победители просто не хотят распространяться о том, какой приз им достался.
А хотя я ведь и сам до сих пор не понимаю, что досталось мне! «Теперь ты будешь видеть больше», — ещё раз вспомнились мне слова Голоса.
— Интер-р-р-ресно, — протянул я и вошёл на кухню. Наступал новый день…
  
Глава 12
 
— Сеньора Изабелла…
— Мадам!
Опять забыл.
— Простите… МАДАМ Изабелла. Вы не могли бы сперва заняться противнями?
— Конечно, Артуро.
Наступил новый день. Большинство жителей Дорсодуро ещё толком не продрали глаза, а в закрытой для гостей «Марине» уже кипела работа. И сегодняшний завтрак мы готовили уже командой.
Команда, правда, ещё толком не сложилась, но я уже потихоньку начал прикипать ко всем этим людям. Колоритные, чертяки. Да взять хотя бы ту же мадам Изабеллу. Кто бы сказал мне неделю назад, что на грязной посуде у меня будет стоять барышня по имени Изабелла Шаброль, я бы в ответ просто посмеялся.
Низкая, пухленькая, почти круглая мадам чуть за пятьдесят. Уроженка Гаскони, которая перебралась в Венецию пару лет тому назад, и которую вполне можно назвать беженкой. Вот только бежала она не от политических репрессий, долгов или бандитов, от собственной семьи. Изабеллу Шаброль… м-м-м… как бы так сказать? Её задолбали. Не того мадам Шаброль ожидала от своего возраста. Вместо размеренной жизни, наполненной маленькими миленькими хобби, она получила целую горсть визжащих внуков разных возрастов, что методично разносили весь её дом. «Посиди с этим, помоги с тем».
«Нет», — решила мадам Шаброль. Так что как только её муж Жан-Жак умер от самой банальной сердечной недостаточности, она соврала родне, что пообещала благоверному отправиться путешествовать. Типа за двоих. Это была его последняя просьба, а она поклялась и всё такое прочее. Так что уже на следующий день после похорон, весьма довольная собой мадам Шаброль прибухивала в каюте лайнера, что вёз её в Венецию.
Сама по себе бывшая повариха, она не находила ничего постыдного в том, чтобы работать посудомойкой. По её словам, это занятие её успокаивало. И опять же по её словам, в силу возраста и небольшого лишнего веса, отбивать кухонную запару как в старые добрые она теперь была не в состоянии. Зато в голове у мадам Изабеллы хранилась куча аутентичных рецептов французской и гасконской кухонь, которые мы со временем обязательно попробуем.
Дальше — сеньор Лоренцо Пазолини. Он мне ещё вчера понравился. Клянусь, был бы у меня штат чуть побольше, я бы не раздумывая назначил этого человека су-шефом.
Кряжистый, как корень мандрагоры. С забитыми поварскими татуировками руками и усами столь подвижными, что те как будто бы живут своей жизнью. А ещё этот его удивительный цвет лица. Почти красный, оттенка вяленых томатов. Иной врач мог бы сказать, что у сеньора Лоренцо повышенное черепное давление, но я-то знаю… это страсть!
Человек горел своей работой хотя бы потому, что всерьёз разговаривал с продуктами.
— А кто у нас тут такой спелый и сочный? — периодически задавал он вопрос помидору и гладил его, будто дитя, а в следующий момент уже орал на непослушный кусок баранины, убеждая его в том, что ему суждено стать шедевром.
Короче говоря, некоторую нехватку профильных знаний, Пазолини с лихвой компенсировал вовлечённостью в процесс. И добыть его для своей кухни мне просто-напросто повезло. Заведение, в котором он отработал более пяти лет на днях закрылось и он как раз был в поиске работы. Тут-то Джулия его и нашла.
Ну и наконец наш сын полка — Джузеппе Карузо. Парнишка пятнадцати лет, из которого я собираюсь вылепить матёрого кулинара. Сын рыбака, которого с детства кормили одной рыбой, и которая настолько его задолбала, что он решил стать поваром и перепробовать всё на свете.
Отец ругался на него за то, что тот вздумал бросить семейное дело. И потому Джузеппе оставалось лишь одно — выходить вместе с родителем в море, а после тайком подрабатывать в ресторанах. Зачищая корешки и перетаскивая продукты с места на место, он наблюдал за старшими товарищами и ждал своего часа. И в конце концов дождался. Кто-то из поваров заболел, Джузеппе попросили встать к плите, и парень показал себя. Затем вернулся домой и сказал отцу, что больше не сможет помогать ему с рыбалкой, ведь его берут работать на постоянку.
Случился скандал. Старый сеньор Карузо заявил, что Джузеппе ему больше не сын, и раз он стал таким самостоятельным, то может валить на все четыре стороны. А было это… да вот буквально на днях и было.
Джулия оказалась тут как тут. Логика девушки была проста — несмотря на то что у малого теперь есть работа, жить ему всё равно негде. А в «Марине» тем временем места, по мнению Джулии, было прямо вот завались. И от меня не убудет, если я подыщу для Джузеппе какую-нибудь каморку и пригрею пацана.
Что до характера парня, то он ещё толком не сформировался. Но подростковое озорство явно доминировало над всем остальным.
— А-ААА-ААА!!! — истошно заорал поварёнок, отскочил от мясорубки и принялся бегать по кухне на манер безголовой курицы. — ААА-ААА!!!
Из рукава поварской куртки у него торчал кусок говяжьей вырезки, которую подслеповатый человек вполне мог принять за пережёванную мясорубкой культю. Проблема лишь в том, что мадам Шаброль как раз и была подслеповата.
— Боже! — женщина схватилась за сердце. — О боже-боже-боже! Где аптечка⁈
— Гы-ы-ы-ы, — протянул Лоренцо, отложив нож и с улыбкой наблюдая за представлением.
— Что ты ржёшь, придурок⁈ Звони в скорую!
— Гы-ы-ы-ы…
— АААА!!!
— Ребятёнок сейчас кровью истечёт, что ты стоишь⁈
— Утро доброе! — обозначил я своё присутствие акустически, и вошёл на кухню.
Поварёнок тут же вытащил из рукава и вырезку, и настоящую руку. Сделал вид, что ничего такого не делал и самым первым отчеканил:
— Доброе утро, шеф!
Тут же мадам Шаброль смекнула что к чему, схватила мокрую тряпку и принялась гонять Джузеппе по кухне. Короче говоря, кухня по-настоящему ожила.
Дальше была короткая планёрка с обсуждением завтрака. Всё по старой схеме, ведь зачем ломать то, что и без того прекрасно работает? Круассаны с ветчиной и сыром, с рикоттой и шпинатом, с заварным кремом или с малиновым джемом. Ну а поскольку рук у нас теперь стало значительно больше, к меню добавились яйца. Глазунья, омлет, пашот, скрэмбл — всё по желанию гостя. И по его же желанию топпинги, которых после вчерашнего закупа на кухне было не счесть.
— Всем всё понятно?
— Да, шеф!
— БЗЗ-ЗЗЗЗ!!! — опять зазвонил звонок на входной двери, которым с самого момента открытия пользовалась лишь Джулия.
— Ох, — с утра пораньше кареглазка привезла откуда-то целую кучу кофе.
Которое непонятно, где нашла. На тележке, которую она тоже непонятно, где нашла и непонятно как довезла до ресторана. Три мешка, каждый из которых весил по тридцать килограмм, итого вместе с тележкой вес взрослого упитанного мужчины. Как она всё это допёрла⁈
  
— Так и будете стоять, сеньор Артуро? Или, быть может, поможете хрупкой женщине?
Хрупкой, ага. С виду-то хрупкой, но я уже не раз подмечал, как легко Джулия перетаскивает с места на место пятидесятилитровые кастрюли. Кокетничает, стало быть. А раз кареглазка начала со мной кокетничать, значит у неё появились на меня какие-то планы. Это же очевидно!