Правила волшебной кухни (СИ)

Деловитым лосём-бизнесменом я ломанулся на кухню. Тут же вспомнил, что до сих пор одет в одно лишь полотенце, поднялся, оделся, вернулся и взялся за готовку. Минут десять стоял в нерешительности и думал: а что будет, если вместо обычной пшенички я сделаю круассаны на семоле, который у меня по-прежнему целая куча в сыпучке лежит?
Варианта два. Первый:
— О, этот гадкий иностранец подрывает устои национальной кухни!
  
Второй:
— О, этот гениальный иностранец внёс свою лепту в национальную кухню!
А удача, как мы знаем, любит храбрых. Глаза боятся, руки месят и всё такое прочее. Короче говоря, я взялся за дело и уже через некоторое время у меня на рабочем столе под тряпочкой лежало тесто. В этот же момент всё заведение наполнилось запахом кофе и я окончательно понял, что его действительно очень не хватало.
— Та-а-ак, — грациозно открывая дверь филейной частью, на кухне появилась Джулия. — Прошу, — и вручила мне крохотную чашечку.
— Это жмых?
— Это эспрессо! Пробуй!
Ну а я и попробовал. Кофе в кружке было на половину глотка, и это был реальный концентрат. Крепкий и горький, что я аж невольно поморщился. И вспомнил свою любимую поллитровую кружку с надписью: «Лёгкой бывает только лёгкая дорога, а трудная дорога трудна» — и фотографией волчары с перекошенным лицом. Чёрт… если бы собирался не так спешно, обязательно захватил бы её с собой. Здесь такую точно не найдёшь. Вряд ли итальянцы что-то понимают в глубине волчьих мудростей.
— Не нравится? — опасно нахмурилась Джулия, в чём-то меня заподозрив.
— Нравится, — улыбнулся я и постарался улыбнуться, но выдал себя в тот момент, когда плечи сами собой дёрнулись.
— Ага! — кареглазка опять начала тыкать в меня пальцем. — Так ты значит из тех, кто литрами хлещет богомерзкий кофейный напиток⁈
— Э-э-э…
Я попытался придумать что-то умное и колкое, но сходу не вышло. И тут меня спасло тесто — попёрло на дрожжах и свисло с края стола.
— Мне нужно работать!
Долго ли, коротко ли, я справился. Половину первой партии случайно сжёг, потому что как раз готовил начинки, но всё остальное вышло безупречно. Похоже, в стрессовой ситуации у нас с тестом настало перемирие. Надеюсь только, что не временное.
На вкус мои корнетто получились весьма-весьма, а вот по текстуре… они не проигрывали и не выигрывали. Из-за семолы они были чуть другими. Плюс появилась ореховая нотка, что может быть даже интересней.
Пока Джулия окончательно подготавливала бар к работе, я сбегал наверх за гримуаром, и чтобы уж наверняка произвести на утренних гостей положительное впечатление, принялся колдовать. Так что помимо заварного крема и ветчины с сыром, внутри моих круассанов была заключена неимоверная, сверхъестественная бодрость.
— Доброе утро, — готовить в привычном понимании этого слова мне было не нужно, и потому я лично встречал гостей на дверях.
И в очередной раз удивлялся пёстрому разнообразию жителей района Дорсодуро.
Вот мужик с деревянной ногой зашёл. Точнее даже с двумя. Просто одну он использовал по назначению, а вторую нёс в руках. При этом запасная конечность почему-то была перевязана праздничным бантиком, как будто это подарок.
Вот две девочки-близняшки, которым в столь нежном возрасте я не советовал бы пить кофе. Вот только вид у них такой, как будто бы они в ответ могут посоветовать мне свои советы себе советовать. У одной в ухе блютус-гарнитура, которых я не видел уже лет десять, а другая тащила в руках кожаный дипломат. А когда мелкие расплачивались, я невольно спалил у них в кошельке столько золота, что мне со своей «Мариной» ещё несколько месяцев зарабатывать.
Вот слепой дед с козой-поводырём, вот барышня с несколькими килограммами бус на шее, а вот мим в свободное от работы время — говорящий, злой и уже с утра уставший. Причём назвать моих гостей «парадом уродов» язык не поворачивается. Вырванные из контекста и находящиеся где-то вне Дорсодуро, они действительно были бы чудиками. Но вместе и здесь, в своей родной стихии, смотрелись более чем органично.
— Ваш кофе, — Джулия порхала меж столиков.
Кто-то забегал в «Марину», чтобы залпом опрокинуть в себя этот напёрсток кофе, который по какому-то недоразумению называют кружкой, расплачивался и сразу же убегал по делам. А кто-то наоборот, обстоятельно устраивался за столиком.
Как вон тот господин с добрыми морщинками вокруг глаз.
— Как же он чувствует, а? — невольно сказал я Джулии, глядя на него. — Смотри-смотри. Смакует прямо, каждым моментом наслаждается.
— А-а-а, — протянула кареглазка, когда поняла на кого я указываю. — Так это сеньор Джузеппе. Конечно, он каждым моментом наслаждается.
— Почему?
— Так у него три ходки за разбой. Буквально на днях освободился.
В этот момент сеньор Джузеппе показал мне большой палец. Видно, решил похвалить за круассан с заварным кремом. И к слову! На кухню нареканий не было вообще. А лучше всего, как я и предполагал, расходились корнетто с ветчиной и сыром.
Джулия искренне не могла понять, почему я поставил на них ценник в пять денаро вместо обычных трёх, но я пока что не мог объяснить это тем, что в них находится двойной заряд бодрости из моего гримуара.
— Это авторский рецепт, — отмазался я. — И вообще, тебя зовут. Вперёд-вперёд! Работаем!
Что характерно, Джулия и сама начала усиленно предлагать дорогие корнетто. Официантка от бога, она умела рассказать о блюде так, что гость чуть не захлёбывался слюной.
А потом, получив помимо насыщения ещё и магический эффект, оставались особенно довольны. Вот, например, пожилая пара за крайним столиком. Навернув по заветному круассану, они так бодро сорвались с места, что дед даже забыл на палку опираться.
— Ой…
А его сеньора ни с того ни с сего схватила старика за ягодицу. Не шлёпнула, не отряхнула, а прямо вот всей пятернёй ухватила, и как давай призывно улыбаться. Тут я подумал, что мог случайно кой-чего лишнего в рецепт намешать. И надо бы такие вещи впредь тестировать на какой-нибудь специальной фокус-группе.
Однако завтрак прошёл не без ложки дёгтя. Недовольные всё-таки нашлись. Это были те, кто прознал про чудо-круассаны по сарафанному радио, но прибежал в «Марину» к тому моменту, когда они уже закончились. Увы и ах, но «подделывать из-под ножа» продукт из дрожжевого теста в отсутствии этого самого дрожжевого теста, не умею ни я, ни кто бы то ни было ещё.
Но и тут Джулия продемонстрировала свои таланты. Разрулила как нельзя лучше. С этой своей лучезарной и искренней улыбкой, которой, к слову, меня она до сих пор ни разу не одаривала, девушка объявила, что завтрак закончился и мы ждём всех на ужин. А завтра, дескать, мы учтём все свои ошибки и приготовим корнетто на весь район.
— Гхм…
Тут же я понял, что сеньора официантка накидывает мне на шею хомут. Маркетинг в исполнении черноокой красотки оказался слишком агрессивным, да и корнетто благодаря эффекту продавали сами себя. И теперь, чтобы покрыть спрос, мне нужны совершенно другие производственные мощности.
Умелый? Да. Опытный? Без сомнений. Восхитительный и грандиозный? Это тоже про меня. Да только я один хрен один! Всё-таки в готовке есть какие-то ограничения, и ты хоть порвись, а не сделаешь больше чем можешь сделать. Даже если забудешь про сон, обед и хоть какие-то перерывы.
В одиночку я такие объёмы не затащу. Именно об этом я сразу же и рассказал Джулии, как только та закрыла ресторан и принесла мне на кухню очередную порцию эспрессо.
— Это не проблема, — сказала Джулия. — У меня много знакомых поваров со старых мест работы. И я уверена, что кто-нибудь из них обязательно согласится на подработку. Сперва разовую, а там уж дело за тобой.
  
— М-м-м… «кто-нибудь», — повторил я. — Извини, но такая формулировка меня не совсем устраивает. Ты же не приведёшь мне ко мне на кухню кривых, косых и убогих?
— О! Сеньор Артуро сам знает, как решить свою проблему?
— Нет, но-о-о…
— Приведу своих знакомых к четырём часам, — сказала кареглазка, снимая с себя фартук. — А ты пока что подготовь меню.