Правила волшебной кухни (СИ)

Почти все продукты уже втарены, а потому сейчас я шёл искать лишь мясо и томаты. Ну и по оборудованию кой-чего. Без специальных пластиковых контейнеров для хранения, моя кухня выглядит как угодно, но только не профессионально. А потому надо. Обидно, досадно, но всю вчерашнюю выручку я собирался слить на посуду. Се ля ви…
* * *
— Привет! — Джулия застала меня в тот самый момент, когда я бережно упаковывал утиные ножки в фольгу. — У нас сегодня птица?
  
— Да. Посмотри во-о-о-он туда. Видишь листочек?
— Вижу.
— Ну тогда изучай. Я там набросал от руки сегодняшнее меню. Вкусные описания для гостей с тебя, ты ведь лучше знаешь, как выбить у человека слюну, верно?
Можно было подумать, что я излишне груб. На самом же деле — сосредоточен. Переработка негативной энергии после моей встречи с подвальной хтонью была в полном разгаре и можно даже сказать, что я сейчас был отрезан от всех внешних раздражителей.
Передо мной плита, продукты и продуманный план ужина. Всё. У меня своя работа, у Джулии своя. Кареглазка изучила меню и отправилась хлопотать в зал, готовить столики к сегодняшней посадке. Я же продолжил. Без страха, без сомнений и без мыслей вообще, я будто робот принялся месить тесто на фокачча.
И так глубоко погрузился в процесс, что совершенно потерял ход времени и искренне удивился, когда Джулия зашла на кухню с полным подносом грязной посуды и сказала:
— Отбились.
— В каком смысле отбились?
— Ужин закончился, все ушли.
— Ох…
День как будто своровали. Но самое обидное, что я приготовил фокаччу, а как не помню! Всё прошло в каком-то состоянии аффекта. Помню, поставил тесто. Помню, занялся помидорами, а потом… хм-м… странно.
— Ну и… и как прошло? — спросил я.
— Всем всё понравилось. Особенно расхваливали твоё песто. Говорили, вроде бы похоже, а вроде необычно.
— В том и была задумка, — кивнул я.
Сорвал с руки злосчастную перчатку и рассмотрел собственную руку. Обычного цвета, без признаков плотного общения с тёмными духами. Следом я перевёл взгляд на часы и тут же услышал колокол Сан-Марко. Сегодня мы закончили значительно раньше.
— Тебе не пора домой? — уточнил я у своей официантки.
— Вообще-то пора, — Джулия сгрузила посуду в мойку. — Но знаешь… не буду рассказывать сколько чаевых мне оставили, чтобы ты не сошёл с ума от зависти, но достаточно, чтобы я помогла тебе с уборкой.
— Благодарю, — улыбнулся я и мы принялись замываться.
Оставлять грязь на ночь — немыслимо для нормального повара. К тому моменту, как на кухне погаснет свет, она должна блестеть чистотой.
Итого за уборкой мы провели немногим меньше часа, а дальше я решил проводить своего лучшего и пока единственного работника до дома. Девушка не возражала, да и самому мне следовало хорошенько прогуляться и подышать свежим воздухом. Да только вот беда. Джулию настолько переполняли впечатления от первого отработанного дня, и она так активно восторгалась, что мы притормаживали чуть ли не через каждые десять метров. Ну… чтобы кареглазка вдоволь намахалась руками.
А потому к моменту, когда мы подошли до дома сеньоры Паоло, до темна оставалось примерно полчаса.
— Всё-всё-всё, — строго сказала Джулия. — Завтра договорим и завтра обсудим всё, что не успели сегодня. А сейчас беги. Ты как раз успеваешь добраться в «Марину» до сумерек.
Спорить было глупо, да и на приглашение домой я как-то не рассчитывал. А потому кивнул девушке, развернулся и уже было сделал первый шаг, как вдруг:
— Стой! — крикнула Джулия.
— Что такое?
— Не принимай на свой счет, — сказала девушка, достала из сумочки ярко-красную помаду и принялась в спешке красить губы.
— Ты чего делаешь?
— Так надо, — сказала Джулия, подошла максимально близко и резким отрывистым движением поцеловала меня в щёку.
— А я и не знал, что у нас всё настолько серьёзно.
— Ха-ха. Я же говорю, не принимай на свой счёт. И не стирай помаду, дубина! — шлёпнула она меня по руке, когда я машинально потянулся ей к лицу. — Это поцелуй венецианки! Не ахти какой оберег, но всё же лучше, чем ничего. А теперь всё. Пошёл-пошёл!
* * *
— Солнышко лучистое улыбнулось весело, — тихонечко подпевал я себе под нос и катил тележку вдоль по улице. — Потому что в городе очень много… сука… ле-е-есенок, — в очередной раз мне пришлось поднимать эту железную дуру по ступенькам на своём горбу.
А на улице сегодня и в самом деле распогодилось. Тепло, свежо, хорошо. И даже местных на улице как будто прибавилось — все вылезли, чтобы погреться на солнце.
После того как я окончательно прочистил своё тело и дух от тёмной скверны, ночью мне не спалось. И потому я от и до прослушал, как прямо под моими окнами развернулась какая-то потусторонняя стройка. То дерево пилят, то молотом по сваям бьют, до просто со скрежетом перетаскивают по мостовой что-то тяжёлое. А вот кто? Чёрт его знает. Пару раз выглядывая с балкона, я видел только туман и фонарные огни вдалеке.
Итак. Третий закупочный день закончился ещё до десяти утра. К одиннадцати я понимал, что буду готовить на ужин и даже набросал подробный план заготовок. Свободного времени у меня оставалась целая гора, и я решил не тратить его зазря.
Взял вчерашние остатки теста, взял моё уже ставшее знаменитым укропное песто, а на скорую руку налепил парочку противней панцеротти. Ничего сложного — томатный соус, моцарелла и базилик, который я по понятным причинам заменил на песто. Короче говоря мини-пицца, только закрытая, чем-то напоминающая пирожки.
Время приготовления — часа полтора. Умеючи — сорок минут. И как только панцеротти были готовы, я упаковал их в те самые контейнеры, что купил вчера, перемотал их пищевой плёнкой, сделав удобные ручки для переноски, и вышел на улицу.
Буква «М» — маркетинг. Но на сей раз я собирался продавать еду вместо того, чтобы раздавать её бесплатно. И вполне логично выбрал для этого пристань, ведь наверняка по погоде люди толпой потянутся посмотреть на виды.
— Привет, — поздоровался я с тощим пареньком лет четырнадцати, который сидел на деревянном ящике со скрипкой в руках. — У тебя тут свободно?
— Конечно, сеньор, прошу вас.
— Благодарю.
Раскладывая свою витрину с итальянскими пирожками, краем глаза я следил за парнишкой и его странным поведением. Чехол от скрипки раскрыт для сбора денег, скрипка в руках, и казалось бы — играй. Но парень почему-то медлил.
Тут я активировал свой дар и посмотрел на его эмоции, а там… неуверенность парня была столь сконцентрирована, что можно срезать и использовать. Как? Не знаю, но моё семейство придумало бы применение такому спрессованному негативу.
— Почему не играешь?
— Играю, сеньор, играю, — ответил парень и его эмоции выступили ещё сильнее. — Кхм-кхм…
Малой взялся за смычок, наложил его на струны, повёл и… как бы мне не хотелось поддержать мальчишку, я невольно поморщился. Что-то подобное происходило у меня под окном сегодняшней ночью. Максимально немузыкальный звук — как будто кошку прокручивают в мясорубке начиная с хвоста.
Но самое-то интересное вот в чём: я чувствовал в пареньке талант. То есть если бы не эта неуверенность и связанная с ней дрожь рук, уверен, он мог бы играть вполне сносно. И более того — хорошо.
Струнные рыдания продлились минут пять, после чего парень вздохнул, приставил скрипку к ящику и снова загрустил. А у меня тем временем пошла торговля. Причём продажи увеличивались в геометрической прогрессии, и самым сложным оказалось продать самый первый панцеротти. Дальше люди возвращались и пристаскивали с собой друзей. Активно жестикулировали, убеждая их попробовать мою стряпню и таким вот нехитрым манером за полтора часа от двух противней осталось всего два пирожка.
  
— Держи, — один из них я предложил скрипачу, а в другой вгрызся сам.
— Благодарю, сеньор! — паренёк был явно голодный и принялся уписывать панцеротти забывая предварительно прожевать.