Правила волшебной кухни (СИ)
Да-а-а-а… Он ведь мне вообще много чего объяснял. По сути, чуть ли не всё. Мать с отцом особого интереса к сыну не проявляли, с няньками было скучно, вот я и проводил всё свободное время с дедом на кухне. Помнится, я зачем-то замешал в тесто пластилин. Дед посмеялся. Сказал, что похоже тесто в принципе — это не моё и напророчил будущее, ведь оно мне до сих пор даётся с трудом. Что-то слепить или выпечь — это пожалуйста. Но замешать нуля… не любит оно меня почему-то.
— Ах-ха-хах! — вслух отсмеялся я, продолжая вспоминать.
Няньки у нас дома почему-то надолго не задерживались, и дед обожал разыгрывать новичков. Давал мне здоровенный нож и что-нибудь типа тыквы, чтобы я на ней практиковался нарезать тоненькие слайсы, а потом просто отходил в сторону и наблюдал за истерикой. Помнится, одну тётечку-домоправительницу мы таким образом чуть до обморока не довели.
Весело было. Жаль только, что не все связанные с дедом воспоминания такие приятные. Помню день, когда он ушёл, и крики что раздавались из его кабинета. Скандал был такой, что аж весь дом трясся. Причём орали в основном отец с матерью, дед же отвечал им тихо, спокойной, но жёстко.
В силу возраста я не мог разобрать многих слов и не понимал из-за чего происходит ругань. Помню только, что когда всё закончилось, родители выскочили из дедова кабинета злые и красные, а затем умчались прочь не удостоив меня даже взглядом. А дед, когда подошёл закрывать за ними дверь… мне показалось, что тогда он посмотрел на меня с каким-то сочувствием.
— У тебя великий дар, малыш, — последнее что он прошептал мне на ухо. — Не дай им сломать себя. Не будь обычным.
Сказано — сделано. И спустя годы меня можно назвать каким угодно, но уж точно не обычным. К сожалению, с возрастом никакой новой информации насчёт деда я не узнал. Тема в стенах нашего дома была строго табуирована и единственное, что можно было вытянуть из отца, так это то что дед по его мнению «предал семью». А на дальнейшие расспросы предлагал мне закрыть рот и не лезть не в своё дело.
И казалось бы, что я мог понимать в таком малом возрасте? Но отпечаток наложился чёткий, ведь уникальный родовой дар я направил именно на поварское дело.
Наставников у меня по первому времени не было, ведь вся семья была против. Мать с отцом отчаянно бились над тем, чтобы направить меня на «путь истинный». И на полном серьёзе пытались романтизировать образ убийцы для неокрепшей толком подростковой психики. Рассказывали про всякие ордены и их роль в истории, а подлость преподносили как героизм.
И хорошо ещё, что по соседству жил друг деда, барон Верещагин. Он-то и не позволял мне не оторваться от действительности в минуты сомнений. Его благородие был аристократом в первом поколении, точно таким же как дед. И титул он получил точно так же и точно тогда же. После Великой Войны Император щедро одаривал ветеранов в пику «старой аристократии», которая вместо того чтобы служить отсиделась в родовых поместьях.
Так вот, именно Пётр Сергеевич Верещагин и рассказал мне про «простого повара», который несколько раз в буквальном смысле этого слова переворачивал ход Войны. Успел до того, как родители запретили гостить мне у «выжившего из ума старикашки».
— Красота, — сказал я и оглядел плоды трудов своих.
За всеми этими воспоминания, я и сам не заметил, как закончил с барной стойкой. И теперь можно смело сказать, что зал готов к приёму гостей. Разве что паутина по углам всё ещё на месте. И надо бы найти стремянку или что-то около того, чтобы до неё дотянуться. Но лучше, конечно же, будет нанять специально-обученного человека. Уважение к «Марине» я проявил, но в дальнейшем владельцу негоже ползать по углам с тряпкой в зубах.
Что ж. Время к трём, и уже давно пора всерьёз подумать о ночлеге. Как бы я не хотел растянуть своё знакомство с заведением и оставить себе наперёд побольше чудных открытий, но пора бы уже ознакомиться с верхними этажами.
Ночевать в подвале — так себе затея, и надо бы идти наверх. Так что я поднялся по лестнице и начал подбирать ключ со связки. Мистика то была или нет, но у меня получилось с первого раза.
— Ого, — вырвалось у меня, стоило лишь перешагнуть порог.
Что угодно ожидал увидеть, но только не сушильный цех. Причём… старинный сушильный цех. Из пола выходила печная труба и петляла под правильными углами, образуя выемки так, чтобы жар от неё шёл одновременно и сверху, и снизу. То есть если засунуть в такую выемку противень, то мы получим эффект современного регидратора.
Хм-м-м… эдак я смогу чипсы делать. Ведь приставка «с чипсом из» прибавляет к стоимости блюда чуть ли не половину. Да-да, именно «с чипсом», в единственном числе, чтобы подчеркнуть уникальность продукта. А ещё важно не забыть про «ручную работу», и при этом совершенно неважно из чего именно сделан чипс. Хоть из самого дешёвого яблока.
И вот ещё один вывод, который можно сделать исходя из наличия этой комнатушки: прежний владелец был истинным аскетом, раз все помещения дома заняты в пользу ресторана.
В одной из соседних комнат оказался сухой склад, весь в пустых стеллажах, а в другой целая куча пыльных коробок с посудой. Разбирать я их пока не стал и отложил приятный сюрприз на потом, но уже чувствую, что мои гости будут есть из эксклюзивных старинных тарелок.
Итого весь второй этаж был приспособлен под подсобные помещения кухни, и потому я направился на третий. Тут повозился с ключами чуть дольше, но в итоге попал в жилую зону.
Простенькая по сравнению с моим номером в отеле комнатка: кровать, шкаф, сундук в углу и выход на тот самый единственный балкон, что я разглядывал снаружи. Причём кровать застеленная и чистая, если не брать в расчёт пыльное покрывало.
Последнее, чем я занялся перед сном, так это попытался вскрыть сундук. Но теперь, по всей видимости, сама «Марина» решила притормозить развитие событий и наше с ней знакомство, ведь нужного ключа на связке не оказалось.
— У-у-ууу, — завыли на улице.
Однако сей раз спокойно как-то, буднично. Просто для того, чтобы завыть.
— И вам спокойной ночи, — согласно кивнул я и начал устраиваться на ночлег…
* * *Проснулся я от крика петуха. Ну или думаю, что проснулся от крика петуха, ведь откуда бы взяться петуху в условиях плотной городской застройки — ума не приложу.
И только раскрыв глаза, я первым же делом вышел на балкон. Пощурился солнцу и оглядел район с высоты третьего этажа. Примерно ту же самую картину я видел ещё вчера, и ничего особенно не изменилось. Однако вчера я был всего лишь робким соискателем, а сегодня уже владельцем ресторана и это не могло не радовать.
— Ы-ыы-ыкх! — я сладко потянулся и даже слегка перевесился через парапет. — Ой…
Снизу на меня смотрели две барышни. По всей видимости мать и дочь пубертатного возраста, обе в старинных пышных платьях. При этом мать судя по круглым глазам и раскрытому рту пыталась изобразить из себя страдающую насморком сову, а дочь меня вообще не видела — родительница прикрыла ей лицо раскрытым веером.
И тут же я понял, что корчусь на балконе в одних трусах. Сказал:
— Мискузи! — и быстренько убрался обратно в комнату.
Водные процедуры заняли у меня следующие несколько часов. Следуя за трубами, которые в старинном венецианском здании очень тщательно скрывали, я добрался до подсобного помещения на первом этаже, где перекрывалась вода. Сперва повернул один вентиль и пошёл обратно по журчанию в трубах. Понял что именно включил, затем вернулся в подсобку и повторил процедуру ещё четыре раза.
Наконец принял холодный душ, чтобы взбодриться, оделся как полагается и снова вышел на балкон, на сей раз никого не шокируя. Размялся, потянулся, проделал дыхательную гимнастику и тут понял, что не прощу себя, если сейчас же не вытащу на этот балкон стул со столиком и не попью здесь чай.
Ну а тем более, что ничего кроме чая в «Марине» до сих пор нет. Удивительно, но это дело далось мне без внезапностей и вот-это-поворотов. То есть сделал я ровно то, что и задумывал. Посидел, почаёвничал и помахал рукой редким прохожим. Однако после второй кружки почувствовал, что меня мутит…