З.П.И.С.П.Ю.Ш. Фантасмагория Часть 2

У Женщины ментала заметно дёрнулась голова, и уже буквально через секунду она стала выдавать:
– А, вижу… Есть релейка… Есть связь… – Есть абонент… Гони текст! Быстрее, а то астрал сегодня густой, мозг закипает…
И шиноби, немало удивлённый этой сценой стал сразу диктовать:
– Совет раввинов состоялся.
– Совет раввинов состоялся. Тчк… Дальше… – Сразу откликается
ментал.
  
– На совете подвергался оскорблениям… – Вспоминает юноша.
– Оскорблениям… Зпт… – Повторяет Дуня. – Дальше…
– Несмотря на то, что советники были уведомлены… – Продолжает Свиньин.
– Советники уведомлены…
– Что я представляю великий дом.
– … великий дом.
– Наблюдаю общее негативное отношение ко мне…
– Отношение ко мне… – Передавал ментал.
– Посему, прошу одобрить мой отъезд…
– Мой отъезд…
– Если в течении двух дней, местными властями мне не будет разрешён доступ к телу покойного.
… к телу покойного…
– Посланник, Ратибор Свиньин.
– … Ратибор Свиньин. – Завершила Дуня и замерла в ожидании.
Но продолжать шиноби не собирался. Теперь он поглядел на
кассиршу:
– Знать надобно мне, сколько я вам должен?
Татьяна отставила блюдце с отваром грибов, вытащила карандаш
из кастрюли, облизала его и заметила:
– Да ты немало наболтал-то. – Стала что-то считать…
– Два шекеля с него бери, – посоветовала товарке женщина-астрал. – Космос сегодня жуть какой тугой, так тяжко шли слова, как через масло…
–Два, двадцати три… – Насчитала Татьяна.
Ни слова против… Юноша достаёт деньги и расплачивается. Прав был Кубинский, прав, тут, в этой сырой избушке, эти упившиеся грибным отваром интеллигентные женщины, брали вдвое, а то и втрое больше, чем взяли бы в каком-нибудь другом менталографе. Но именно отсюда шиноби был вынужден оправлять менатлограму, так как знал, что её содержание будет немедленно передано… Ну, например в шабак, а может быть Бляхеру, в общем кому-то из руководства. И его угроза быстро покинуть поместье в случае затяжки с решением, могла быть услышана теми, кому и адресовывалась.
В общем, всё что мог, чтобы как-то ускорить процесс принятия
решения юноша сделал. Теперь ему оставалось только ждать.
***
Когда он вернулся в свой коттедж на отшибе, Муми сообщила ему, что «приходило это, ну вы знаете кто, спрашивало, когда вы вернётесь. Сказала, что спать тудей не смогло, от волнения накрапало ещё два стиха. Хотело их ту рид фо ю».
Признаться шиноби и сам был не совсем спокоен, всё это от ожидания важного решения… Посему в данный момент молодой человек был как-то не расположен к поэтическим чтениям.
И он решил избежать литературных встреч и пошёл в город. Тем более, что у него появились некоторые средства, которые он мог без зазрения совести потратить… Ну, например, на чашку хорошего «бразильского» цикория, привозного, который добывался в топях тёплых болот. Он давно его не пил.
И так уже ему пригрезился этот цикорий, что молодой человек буквально ощущал его привкус у себя во рту. Конечно, в том сомнений у него не было, что в таком крупном населённом пункте как Кобринский, должны быть любители этого недешёвого напитка. А раз есть ценители, то непременно должно быть и заведение, где его варят. Он не сомневался, что найдёт его и бодро вышел из ворот поместья. Юноша знал, что как только выйдет за них, так его там сразу «встретят» какие-нибудь любопытные люди, но никак не ожидал увидеть там того, кого увидал.
– Убийца! Убийца-а… – К нему шлёпал по грязи и ещё издали орал…
Сам Левитан. Он махал Свиньину рукой, как машут старинному
приятелю или даже другу. – Здравствуйте, убийца.
Шиноби поморщился. Так как все, кто были вокруг рядом с ним, тоже стали искать глазами убийцу. Ну и конечно же находили. И таращились как на какую-то невидаль. В общем все эти взгляды, эта встреча, эти крики… Как это всё было некстати. Абсолютно невовремя…
А Левитан, ещё и подойдя к юноше, панибратски его приобнял и залихватски приподнял, так что оба гэта молодого человека оторвались от грунта.
– Довольно, хватит, – сдавленно шипел юноша, высвобождаясь из этих неуместных объятий. – Тут людей не мало, а вы внимание их этим привлекли…
– Да и чёрт с ними… – Радостно сообщил доносчик, а шиноби поправляя очки и шляпу, заметил, что от него уже попахивало самогоном. – А я думаю, пойду к воротам – погляжу, вдруг вас встречу, – доносчик улыбается. – Не поверите, только подхожу и вот они вы!
– А уж как мне приятна наша встреча, того вам и представить невозможно, – меланхолично заметил шиноби. Нет, конечно, он не выпускал из головы заманчивого дельца, которое ему предлагал Левитан, вот только считал, что всему нужно своё время. А сейчас он вообще хотел посидеть в одиночестве, насладиться крепким напитком с изрядно будоражащей долей кофеина, и подумать о сложившейся ситуации. О ближайшем походе в танцевальный клуб, о деле с поэтессой. В общем у него было о чем поразмышлять, а тут этот… Человек… Который даже не замечал настроения своего собеседника и радостно рассказывал:
– А мне младший следователь Гупник, из отдела ереси… Поймал
меня перед разнарядкой и говорит – иди-ка на рынок, так как там один приезжий из области купчишка, торговец навозом и раками, болтал что-то про электричество, в общем форменное мракобесие… Иди, говорит, послушай, что он там лопочет…
– И что же вы? Осушались приказа?
– Ой, да ну их… – Левитан машет рукой, – эти бездельники из инквизиции таких приказов по пять штук в день изобретают, всё им мерещатся заговоры еретиков. В общем плюнул я на этого торговца навозом, скажу, что не нашёл его, и пошёл сюда… – Он улыбается. – И вот видите, как хорошо всё получилось – мы встретились.
– Уж лучше и придумать трудно, – не очень-то радостно бубнит Свиньин, а сам, аккуратненько, из-под своей сугэгасу озирается по сторонам, смотрит чтобы сразу выбрать из множества людей тех, кто похож на шпика, и зелёные стёкла очков, скрывающие его глаза, ему в этом помогают.
– Ну, – продолжает Левитан всё так же радостно, – вы обдумали моё предложение? Ну, насчёт той тетради? Помните?
– Кричите громче, – тихо, но холодно замечает шиноби, – а то вон те купцы, что в очереди на проезд в поместье последними стоят, вас не расслышали, они ещё не знают, что мы задумали убийство совершить, чтоб завладеть секретною тетрадью.
– А-а… – доносчик стал оглядываться по сторонам, – да-да-да… Вы правы, правы… – И он тут же продолжает. – Тогда может пойдём куда-нибудь? Я же говорил вам, у меня есть хорошее, приличное местечко… Там посидим.
Не то, чтобы шиноби хотел с ним куда-то сейчас идти… Вот только из этой толчеи у ворот поместья, всяко нужно было выбираться. И
тогда молодой человек сказал:
– Ну, что ж, пойдёмте, только побыстрее. Здесь слишком много глаз, и каждый глаз – сплошное любопытство, которое вы криком привлекли… Идёмте, только объясните сразу, куда нам путь держать, куда направить стопы…
– Направить стопы… Хэ-хэ… – Левитан смеётся. Но всё-таки начинает движение и шиноби идёт с ним. А доносчик, тряся головой, восхищается. – Вот всё-таки забавно вы говорите… Надо же… Направить стопы. Нет, ну это понятно, понятно… Это вас так с детства научили. А меня, между прочим, тоже учили… Учили-учили… Матушка меня отдавала там в учения всякие… Уж очень мечтала, чтобы я стал чиновником при поместье. Но я, понимаете, я же натура творческая… Ищущая. Так же, как и вы!
– Неужто, как и я? – Юноша посмотрел на своего спутника поверх очков с некоторым удивлением.
– Ну, я в том плане, что я тоже личность творческая… В том смысле, что я тоже работать-то не очень люблю. – И доносчик мечтательно добавляет. – Я вообще бы хотел жить как вы. Понимаете?
  
– Мне даже любопытно знать, как в вашем представлении, жизнь
проживают скромные шиноби? – Спрашивает у спутника юноша.
– Ну как, как… Ну, у вас всё так красиво, такая жизнь у вас яркая… Вы всё время путешествуете, разные, там, схватки, засады, погони… Вас всякие знатные люди постоянно приглашают к себе, у вас работа очень креативная… Это же нужно всё время придумывать как, кого, и где убить? Кого придушить, кого зарезать… А кого и отравить самым зверским ядом… Чтобы корчился подольше. Ну, когда заказчик просит, конечно, сам-то я против особых зверств. Когда там ядом лугового мухомора выжигают у кого-нибудь внутренности и несчастный умирает несколько дней в ужасных корчах… Нет, это не по мне. Это, в конце концов не благородно.