Темное безумие (ЛП)

Называть жертв монстрами было бы слишком иронично.
Но это лишнее, они уже пережили свой суд и его последствия.
Никто не может это отрицать.
— Детектив Фостер, как были обнаружены эти новые улики? — Спрашивает адвокат у коренастого человека за трибуной.
Детектив смотрит на присяжных, когда отвечает.
— Технически это были старые улики. Просто у нас не было достаточно данных для сравнения. В то время обвиняемого не было ни в одной базе.
Признаюсь, я был небрежен. Моя первая попытка потребовала огромных усилий, я все время был на взводе. К тому времени, как я поддался желанию, я был почти низвержен. Изнуренный, уставший бороться с нуждой. Я испытывал неистовую тягу, требующую ответа — какого-то действия, которое нужно было предпринять, чтобы положить конец этим стремлениям. Я никогда не мог себе представить, что стану настолько зависим, что мне придется снова утолить эту жажду.
Убив людей, называвших меня своими родителями, я думал, что темные мысли, наконец, исчезнут. Я был их порождением и надеялся, что часть меня умрет вместе с ними. И даже переезд в Америку в нежном юном возрасте не остановил эту тягу. Ничто не могло это остановить.
Я боролся с этим слишком много лет. Уставший и опустошенный.
Первый раз произошел слишком быстро. Во второй раз я вел себя уже более осторожно. Мне нужен был определенный порядок, чтобы продолжать дальше. Я знал, что первые попытки всегда будут преследовать меня, и вот я здесь, и меня судят за неосторожное движение.
Но все же, этот кайф.
Вы никогда не сможете повторить свой первый раз. Как два влюбленных в агонии страсти, смущающиеся на первом свидании. Это так же эротично, как и чувственно.
— Преступник оставил отпечаток ладони на орудии убийства. — Детектив указывает на увеличенное изображение вала шкива. Доказательства не могут быть более убедительными. Я помню ту ночь, когда я собрал это хитроумное устройство, и моя перчатка застряла в полуоси.
— По прошествии стольких лет это дело превратилось в висяк, — подсказывает адвокат. — Что заставило вас снова запустить поиск по отпечатку ладони?
— Почерк убийцы. Способ и четкая картина Ангела убийств штата Мэн были похожи на преступления, произошедшие здесь, в Нью-Касле. Стоило попробовать, чтобы узнать, найдется ли совпадение.
— И оно нашлось, детектив? Совпадение?
— Да. — Он обращает внимание на схему рассматриваемого отпечатка ладони. Пронумерованные точки сравнения доказывают, что он действительно совпадает с моим отпечатком.
— Больше никаких вопросов, ваша честь.
Мой адвокат встает из-за стола.
— Детектив, нет никаких сомнений в том, соответствует ли этот отпечаток отпечатку обвиняемого, и поэтому он точно был на месте происшествия. Однако есть ли у вас другие доказательства?
Детектив хмурится.
— Что вы имеете в виду?
— Извините. Позвольте мне пояснить. Были ли обнаружены какие-либо другие улики, которые могли бы связать мистера Салливана с преступлениями, за которые его сегодня судят? Или это единственное доказательство, связывающее его со всеми четырьмя убийствами, которые были совершены похожим способом?
— Это главное доказательство, это верно.
— Вы хотите сказать, ваше единственное доказательство, — возражает мой адвокат.
— Протестую, — вмешивается генеральный прокурор.
— Поддерживаю. Присяжные проигнорирует это заявление.
— Прошу прощения, ваша честь. Но, детектив Фостер, мне трудно понять эту логику, этот процесс, если хотите. Давайте разложим все по полочкам для присяжных, ладно?
Детектив кивает.
— Конечно.
Я не могу оторвать взгляд от Аллена Янга, шагающего по залу суда. Он еще новичок, и держу пари, прокуратура думала, что сможет размазать и меня, и его по стенке. Его выступление отчасти театрально, но именно его способность завоевывать доверие присяжных не может не восхищать. Он им нравится, даже если меня они презирают.
— На шкиве был обнаружен отпечаток ладони мистера Салливана, но мы уже знаем, что мой клиент работал в том же рыбацком районе, что и жертва. Возможно ли, что мистер Салливан когда-либо использовал шкив для загрузки на лодку своего водолазного снаряжения?
 
— Это возможно, но маловероятно, — отвечает детектив Фостер. — Чартерное судно, на котором работал мистер Салливан, имеет собственное погрузочно-разгрузочное оборудование.
Янг не упускает ни одной детали.
— Но это возможно, учитывая, что в то время поступало множество отчетов о неисправном оборудовании на лодке.
Детектив нахмурился.
— Маленькая вероятность.
— Спасибо. Теперь обсудим различия между делами. После того, как вас впервые вызвали на место происшествия, детектив, вы составили первоначальный отчет, и в нем говорится, что смерть жертвы, более чем вероятно, произошла в результате несчастного случая? Что, по-видимому, потерпевший повесился из-за иска о неисправном оборудовании?
— Так и есть, но после вскрытия, я изменил мнение.
— Правильно. Судмедэксперт сообщил об ушибах, то есть синяках на шее пострадавшего, что подтверждает причину смерти от удушья. Как если бы его задушило веревкой.
— Да, все верно. Но вскрытие также выявило несколько повторяющихся ушибов. Как будто веревку натянули, ослабили, а потом снова затянули. Как будто кто-то пытал жертву перед смертью.
— Разве не может быть, что эти ушибы были вызваны тем, что жертва боролась с веревкой, пытаясь ослабить ее на шее?
— Возражение, ваша честь. Свидетель не является врачом или экспертом.
— Поддерживаю, — говорит судья. — Согласен. Детектив Фостер не в состоянии ответить на этот вопрос.
Детектив выглядит раздраженным из-за того, что ему не дали ответить.
Янг быстро меняет тему.
— Но в отличие от других мест преступления, где было совершенно точно ясно, что имеет место отвратительное убийство, это первое дело — дело, где вы нашли единственную предполагаемую улику — имеет ряд отличий, верно? Например, ловушки, которые устроил преступник для совершения убийств? Шкив ведь нельзя считать ловушкой, верно?
— Это не редкость для первого убийства, — возражает детектив. — С каждым убийством серийный преступник становятся лучше и смелее, так же совершенствуются и его методы. Разница между первым местом преступления и другими — всего лишь разница между любителем и профессионалом.
Мой адвокат улыбается.
— По вашему мнению?
— Да. По моему мнению, сложившемуся после пятнадцати лет детективной работы.
— Вы когда-нибудь допрашивали жену потерпевшего в связи с его смертью?
— Конечно. Мы допросили всех, кто был связан с жертвой.
— Но только после того, как обнаружили второе место преступления, и после того, как отозвали первоначальное заявление о случайной смерти жертвы.
Детектив Фостер ерзает.
— Все верно.
— Итак, резюмируя факты, у вас нет никаких доказательств, связывающих обвиняемого с другими убийствами, а само убийство, с которым вы можете его связать, отличается от других преступлений. Вы сами сказали, что первое преступление не столь продумано, и все же это единственное место преступления, где были обнаружены какие-либо улики. Это само по себе отклонение от почерка убийцы, не так ли, детектив? Разве методичный убийца совершит такую вопиющую ошибку? И все же вы хотите привлечь к ответственности обвиняемого по всем четырем убийствам и убить его с помощью смертельной инъекции?
— Возражение, ваша честь! Мистер Янг издевается над свидетелем.
Детектив пытается вмешаться, но Янг сворачивает речь еще до того, как судья выносит решение.
— Хорошо, хорошо. Это все, ваша честь.
— Я все же принимаю решение об исключении этого последнего заявления из протокола, мистер Янг, — говорит судья.
Я начинаю с уважением относиться к штату Делавэр. Аллен Янг почти заставил меня усомниться в собственных воспоминаниях.
— И вот вам разумные сомнения, — шепчет мне адвокат, садясь на место.
Разумное сомнение. В совершении других убийств. Недостаточно, чтобы спасти меня от пожизненного заключения… но, может быть, достаточно, чтобы не попасть в камеру смертников.