Сон моих воспоминаний (СИ)

— Бетти так не поступит, — прошептала я, не поднимая век.
— Возможно, — не стал спорить Фет. Его рука даже не дрогнула, продолжая оглаживать мягкими движениями скулу. — Но я не готов так рисковать.
Ткань прошлась вдоль переносицы и спустилась ниже. Задержав дыхание, я замерла в предвкушении. Осторожное касание губ, почти невесомое. Фет провёл вдоль них лоскутком ткани, слегка сминая. У меня вырвался судорожный вздох, и я распахнула глаза. Серые радужки Фета потемнели. Он смотрел пристально, пронизывая душу насквозь. Только сейчас я поняла, что его пальцы замерли на моих губах, словно не решаясь отпустить.
  
Мы словно застыли во временном пузыре, не шевелясь и даже не дыша. Взгляд серых глаз скользнул на мои губы, и Фет едва заметно качнулся вперёд. Я же напротив отстранилась. Перед глазами мелькнуло перекошенное гневом лицо отчима, впивающегося мне в рот, и я отступила ещё на шаг.
— Спасибо, — поблагодарила внезапно севшим голосом.
Дернув головой, Фет словно пришёл в себя. Кивнул. Посмотрел на окровавленный кусок ткани в руках. Закрыл флягу. Положил в сумку. Выпрямился.
— Идём? — предложил он, протягивая руку.
— Куда?
— Искать выход.
Смерив настороженным взглядом протянутую ладонь, я нерешительно протянула свою руку. И тут же почувствовала, как его пальцы надёжно обхватили мои. От такого простого жеста по телу прошла тёплая волна. Я понятия не имела, что бы это могло значить. Но больше всего на свете мне хотелось, чтобы он меня больше не отпускал.
Когда деревья, расступились во второй раз, и мы шагнули на ровную поверхность, я не поверила своим глазам. Перед нами раскинулась идеально круглая площадь, по центру которой располагался такой же круглый пруд с абсолютно прозрачной водой. С левой стороны из него вытекал ручеёк, а справа — взбегали вверх бесконечные ступени. Прямо напротив нас, сразу за площадью, начиналась отвесная стена с выбитыми в скале ходами. Пещеры шли рядами, и не возникало ни единого сомнения в их рукотворном происхождении.
Застыв, я восхищённо разглядывала развернувшуюся передо мной картину.
— Так это правда… — сорвалось с губ. С усилием вытянув пальцы из ладони Фета, я шагнула вперёд, заворожённо оглядывая пространство.
Здесь жили люди. Когда-то здесь жили люди! Задохнувшись восторгом, я с широкой улыбкой обернулась к Фету. Он стоял, скрестив руки на груди и хмуро оглядывал пространство.
— И что это? Заброшенный храм ацтеков? — поинтересовался он. В голосе сквозил сарказм, но было видно, что он нервничает. Неужели думал, что сейчас откуда-то вылезут воины, готовые напасть?
— Какие ещё астеки? — удивилась я. Но тут же спохватилась: — Ты же не понимаешь! Совсем не понимаешь! Это наверняка заброшенный город Чиаки!
Чиаки — те самые племена, жившие в Азуне до приезда колонизаторов. Именно о девушке из этих племён шла речь в балладе, которую я исполняла со сцены несколько недель назад, у Пенелопы Эрато.
От радости я закружилась на месте, раскинув руки. Когда я была маленькой, дядя Тео рассказывал нам с Бетти о племенах Чиаки. Дядя говорил, что местные жители были разумны, хорошо развиты, и их цивилизация во многом не уступала нашей. Многие исследователи подтверждали эту теорию, хотя в официальных источниках говорилось обратное.
Все хроники утверждали, будто местные жители были похожи на зверей. Они ходили практически голышом, кутались в шкуры убитых животных и отбивались копьями. Разума у них было немного — хватало максимум на то, чтобы соорудить шалаш на ночь. Не знаю уж, как это соотносилось с суровым климатом северной земли. На мой взгляд подобные версии не внушали доверия.
Дядя много рассуждал об этом, укладывая нас с кузиной спать. А мы впитывали его слова, мечтая хотя бы разочек, хоть одним глазком увидеть туземца из племени Чиаки. Впрочем, позже мы узнали, что сбыться нашей мечте не суждено, потому что все туземцы вымерли ещё семьсот лет тому назад, во времена освоения Азуны. И по официальным данным никаких следов их существования найти не удалось. Так что у людей возникал справедливый вопрос: а были ли вообще Чиаки?
И вот, теперь я находилась в самом центре их древнего заброшенного города. И если кто-то попытается меня убедить, что вся эта красота возникла сама по себе, без посторонней помощи, то я ни за что не поверю! Потому что природа не может столь искусно обтесать ступени. Ветер не выточит такие ровные ходы в скале. Вода не намоет идеально ровный пруд.
Ухватив за руку Фета, я потащила его к воде. Окунула руки и с наслаждением умылась. Сложила ладони ковшом, чтобы напиться, но была грубо одёрнута.
— Ты с ума сошла, пить сырую воду? — возмутился он.
Я озадаченно поглядела на него.
— А какую воду мне пить?
— Кипячёную. Или конденсированную.
— А такую почему нельзя?
— Ты хотя бы представляешь, сколько там микробов? — категорично заявил Фет, присел возле меня и принялся умываться.
Я отстранённо проследила, как смытая с моих ладоней кровь без следа растворяется в толще воды и решительно поднялась. Солнце уже понемногу подбиралось к горизонту, а ещё столько всего предстояло исследовать. Например, выбрать место для ночлега.
Впрочем, гадать долго не пришлось. Подойдя к ровным рядам проходов, я заметила Симбу, гревшегося на пороге одной из пещер в лучах предзакатного солнца. Зайдя внутрь, я с удивлением отметила, что в комнате присутствуют некие подобия кроватей — постаменты из песчаника, по высоте достающие мне почти до колен. Причём положив руку на жёсткое ложе, я с удивлением отметила, что оно тёплое. Удовлетворённо кивнув, я вышла наружу, чтобы оглядеться.
И теперь заметила то, что не бросилось в глаза с первого раза: из стены возле моей головы вытекала тонкая струйка воды. Узкая лента бежала по проточенному веками желобку, соединялась с другими такими же ручейками, и они все вместе ныряли под землю недалеко от пруда.
Наскоро напившись, пока не видит Фет, я поспешила к убегающим вверх ступеням. Похоже, они вели к какому-то важному строению. Возможно, храму местных богов. Интересно, кому поклонялись коренные племена? Ведь точно не Шайросу.
Фет обнаружился у подножия ступеней. Мой спутник стоял и разглядывал лестницу со своим фирменным недовольством на лице.
— Не нравится мне это, — поделился он, услышав мои шаги. — По твоим словам, племена аборигенов жили здесь семьсот лет назад, так? — Дождавшись моего подтверждения, он продолжил: — Но ступени вовсе не пострадали. Ты посмотри: за такое время дожди и солнце должны были хоть немного их раскрошить. Но они выглядят как новые!
— Да что ты говоришь, — усмехнулась я. — А магия тебе на что? Наверняка ступени просто законсервированы каким-нибудь невероятно мощным древним заклинанием, вот и не осыпаются.
Проигнорировав недовольно поджатые губы моего спутника, я двинулась наверх. Надо же было оглядеться.
Несколько секунд спустя Фет что-то проворчал и последовал за мной.
Фет
Несмотря на то, что Виолетта утверждала, будто наложила охранный контур на дверь высеченной из камня пещеры, Фет никак не мог уснуть. Всю ночь, стоило ему прикрыть веки, его начинало донимать мерзкое гложущее чувство. Будто кто-то стоял рядом и пристально на него смотрел. Изучал. Препарировал мозг. Но стоило открыть глаза, как наваждение исчезало. Только чтобы повториться снова, стоило прикрыть глаза.
В итоге, к утру у Фета страдало всё: и самочувствие, и настроение. И пустой желудок вовсе не способствовал исправлению этой ситуации. Перекус, взятый с собой вчера в горы, оказался съеден ещё вечером и мало утолил голод. А еды на такой верхотуре не было, как ни ищи — тут даже птицы не пели. То ли просто не долетали, то ли тоже не могли по ночам отделаться от мерзкого чувства и удирали с утра.
  
Но вот солнце осветило край скалы — той, что находилась за странным лесом без птиц. Лесом, в котором он едва не поцеловал Виолетту. Уму непостижимо. В момент, когда стирал подсохшую кровь с девичьих губ, его словно переклинило. Умом повредился, не иначе. Хорошо, что сама Виолетта соображала явно лучше, и не позволила этому случиться. Подумать страшно, как бы они общались друг с другом после подобного. Наверняка с ума бы сошли от неловкости.