Убийство по расписанию. Завещание для всех желающих

– Ты ее купил, – выдвинул предположение Гуров.
– Купил, только не сразу. Два года свояк ее продать пытался, да желающих тачку за два миллиона в некондиции покупать так и не нашлось. Приехал он ко мне погостить, на проблемы свои начал жаловаться. Я ему в шутку, дескать, если за сто пятьдесят тысяч отдашь, то я ее у тебя и с поломанной раздаткой заберу. Он возьми и согласись! Вот так у меня автомобильчик меньше чем за десять процентов его стоимости и появился.
– Если цену ремонта прибавить, то никак не десять процентов выходит, – заметил Гуров.
– Это если мозгов нет, и руки не из того места растут. А у меня с этим все в порядке, – не удержался Еремин и похвастался.
– Починил?
– Починил. В ремонт копейки вложил, по времени с месяц разбирался. Потом на работу на «Туареге» прикатил, так мужики чуть шеи не повыворачивали, пытаясь разглядеть, кто это такой крутой в отделе появился, – проговорил Еремин, усмехаясь. – С начальством, правда, пободаться пришлось. Запретили мне машинку возле дверей отдела ставить, сказали, чтобы лишних разговоров избежать. Я им было возражать принялся. На чем мне ездить-то? Чтобы «Туарег» купить, я свою «десятку» продал, теперь это мои единственные колеса. А они в ответ, гоняй на служебной. Я особо сопротивляться не стал, так даже удобнее. И у своей тачки износ меньше, и на бензине реальная экономия. Одним словом, вполне удачно все сложилось.
– Да уж, история как из юмористического журнала «Крокодил», – произнес Гуров.
– Не то слово! У меня теперь машина на порядок круче, чем у начальника нашего главка. Прикинь, каково ему это осознавать. По нему теперь народ ой как языками прохаживается. Мол, у простого следака под задницей лошадей больше, чем у полковника Солодовцева. Новосибирск, конечно, большой город, но слухи у нас быстро распространяются.
– Да, веселая история, но дела делать надо, – проговорил Гуров. – Показывай, где ты своего «Туарега» держишь.
До дома Еремина они доехали на «Приоре», выгнали из гаража «Туарег», поставили служебный седан на его место и отчалили в Томск. В отделе Еремин предупредил, что уехал по делам следствия. Впереди два выходных дня, так что торопиться особо нужды не было.
Ехали они с ветерком, обсуждали перспективы расследования, потом перешли на бытовые темы. Не всю же дорогу варианты развития событий обмусоливать. Еремин хвастался полковнику, какая на Оби рыбалка, упомянул про друга, знатока в выборе подходящей снасти, о том, в каком году улов людей порадовал, а в каком разочаровал. Потом следователь перешел к комическим случаям. Он рассказал попутчику о том, как с тем же свояком, который продал ему авто, ходил на щуку, а поймал утопленника. Они тащили его на лодке до берега, а он возьми и оживи. Свояк тогда чуть в штаны не наделал, да и сам Еремин того еще страху натерпелся.
Полковник в ответ рассказывал всякое про житье-бытье в столице.
Всяческих историй им вполне хватило до самого Томска.
Как и обещал Еремин, в город они въехали ближе к трем часам дня, резонно рассудили, что коллеги из Томска будут доступны и в субботу, и решили сразу отправляться в институт ядерной физики. Офицеры полиции сверились с картой, проложили маршрут и вскоре стояли на крыльце розового, как поросенок, трехэтажного здания с соответствующей вывеской на дверях.
В холле, за стеклянной загородкой, спиной к дверям сидел мужчина в форменной тужурке. Судя по активному движению ушей и складок на лысом затылке, он обедал.
– День добрый, – проговорил Гуров. – Нам бы в отдел кадров попасть.
Мужчина не повернулся, жевать не перестал и вообще никак на вопрос не отреагировал.
Чтобы привлечь его внимание, Гуров постучал костяшками пальцев по стеклу перегородки. Однако ситуация не изменилась. Охранник как сидел, развалившись в кресле, так и продолжал.
– Может, у них тут самообслуживание? – произнес Еремин и пошел к турникету.
Заградительная карусель легко поддалась толчку.
Следователь прошел через турникет, призывно махнул своему спутнику и сказал:
 
– Видишь, здесь у них все по-простому.
Лев Иванович двинулся следом за ним.
Тут охранник увидел Еремина, вздрогнул, подскочил с кресла, едва успел швырнуть на полку бутерброд и выскочил из будки.
– Это что еще такое? Куда ты прешь? – загромыхал он и двинулся на следователя.
– А ты куда смотришь? Тебя здесь для охраны поставили, а ты брюхо набиваешь и в телевизор таращишься, – наехал на него Еремин. – Кто такой? Как фамилия?
– Я не понял. Кто из нас нарушитель? – Охранник явно опешил.
– Вот сейчас ты фамилию свою назовешь и узнаешь, кто нарушитель, – заявил Еремин и вытащил из кармана удостоверение. – Уголовный розыск! Где тут у вас канцелярия?
– Третий этаж, левое крыло, кабинет номер триста двенадцать, – вытянувшись в струнку, отчеканил охранник.
– Так-то лучше, – проговорил Еремин. – И больше чтоб я этого не видел!
Следователь пропустил вперед Гурова и начал подниматься по лестнице. Он успел дойти до второго этажа, а охранник все стоял навытяжку, так до конца и не понял, что произошло.
Канцелярию визитеры нашли легко, а вот человека, способного дать вразумительный ответ на вопрос о том, где искать списки сотрудников за энное количество лет, отыскать оказалось непросто. Секретарша заявила им, что справки такого рода выдаются только в электронном виде и по специальному запросу, но не смогла сказать, кому надо отправлять его.
Гуров отыскал начальника отдела кадров. Тот в помощи не отказал, даже проводил посетителей в архивный зал и загрузил базу данных. Однако оказалось, что информация там хранится только за последние пять лет. О том, где взять остальные двадцать, начальник не имел ни малейшего представления. Как водится, за четверть века архив переезжал с места на место больше десятка раз. Часть документов сплошь и рядом оставалась в старом здании, остальные перевозились в новое. В итоге полного архива не было ни в одном из хранилищ.
Пока Гуров разбирался с начальником отдела кадров, Еремин дошел до директора института. Благо тот оказался трудоголиком, и во вторую половину дня пятницы все еще оставался на месте. В конечном итоге директор им и помог. Архив он визитерам не предоставил, зато дал список сотрудников, которые работали в институте по четверти века и больше.
На месте оказался только один из этих людей, профессор Моховицкий, пришедший в НИИ больше сорока лет назад. Директор распорядился, чтобы Гурова и Еремина проводили в лабораторию Моховицкого и убедились в том, что тот готов принять их.
Молодой человек лет двадцати пяти с сонным выражением лица вел посетителей по длинным коридорам и запутанным переходам и всю дорогу что-то бубнил себе под нос. Он то ли выражал недовольство приказом директора, то ли повторял формулы, то ли производил в уме какие-то сложные вычисления. Гуров опасался, что где-то к середине пути парень забудет цель похода, но этого не произошло. Согласно приказу он доставил их до места и сдал лично в руки профессора.
Лев Иванович ожидал увидеть седовласого старца с безумным взглядом и чудовищной рассеянностью, а встретил полную противоположность. Профессор Моховицкий выглядел никак не старше пятидесяти пяти лет. Высокий, статный, без единого седого волоса, с ясным, полным интеллекта взглядом и цепким умом.
– Добрый вечер, господа, – поприветствовал их профессор и осведомился: – Чем могу быть полезен?
– Мы собираем сведения о сотрудниках НИИ, которые работали здесь двадцать – двадцать пять лет назад, – ответил Гуров.
– Боюсь, что не смогу вам помочь, – сказал профессор и озабоченно покачал головой. – То, что вы просите, легче получить, обратившись к архиву.
– Мы так и собирались сделать, – вклинился в разговор Еремин. – Да вот только сотрудники у вас в институте совершенно не соответствуют своим должностям.
– Не могли бы вы пояснить, что имеете в виду? – попросил Моховицкий.
– Они не сумели найти архив, – просто ответил Еремин.