Никитич. Дело о потерянном муже

Оно, конечно, надо было бы добиться. Может, даже жалобу в прокуратуру накатать. Но…
У Аньки дома было четверо детей! Младшим – семь, а старшему – девять… И заниматься заявлениями ей было попросту некогда!
Вот такая вот беда. Или радость. Как посмотреть.
Первого да второго хотели они с Кирюшкой очень. Специально родили погодочек: сыночек, а следом доченька… Тут-то они и хотели остановиться, вот только… Замученная двумя младенцами Анька попросту не заметила третьей беременности! А наступила она почти сразу после второй. Да ещё и двуплодная.
  
Когда у неё как-то странно живот забурлил, пошла к терапевту. Дескать, съела что-то не то. Тот посмотрел на неё, как на полоумную, и отправил на учёт становиться. Мальчишкам в её пузике было уже по пять с лишним месяцев.
Вот так и стали Кошкины дети поводом и для гордости, и для насмешек у всей деревни. Только ленивый не чесал свой язык о том, что Анька, как кошка, рОдит, да муж у неё – что кот драный…
Кириллу, хотя на самом деле, конечно, Кирюше, действительно было несладко. Очень добрый, очень домашний и очень ласковый от природы парень, казалось, разрывался между необходимостью растить сыновей и обязанностью зарабатывать деньги. Где в деревне особо устроишься? На этой ферме нанялся, тут подрядился, а всё равно – вечное безденежье. Он пытался это исправить, да не мог…
И вот…
– Понимаешь, он не мог сбежать, – сипела Анька, глядя куда-то в пол, Марийке под ноги. – Он, наоборот, для нас это делал! Витюшенька со школы пришёл и спрашивает: “Пап, а что такое море?” – всхлипнула Анька. – И тут у Кирюшки как тормоза сорвало! Он аж плакал, кричал: “Да что ж я не могу детям море показать!” А это ж я виновата! Я его никуда на заработки не пускала. Всё мне казалось, что я с четырьмя одна не справлюсь. А он… Он мог, он хороший, он всегда хотел!
Марийка отвернулась к окну, поджав губы.
Ну конечно, Анька во всём виновата! Конечно, она должна была справиться! Только вот Марийка с тремя даже в туалет сходить спокойно не могла. А зубы шла чистить, только когда муж дома.
Эх!
– Анют, – хмуро обратилась к соседке Марийка, но та, видимо, считав настроение гадалки, аж на колени перед ней бухнулась.
– Марийка… ну пожалуйста… – Анька свободную руку приложила к горлу. – Ты мне хоть скажи… – голос ее сорвался. – Жив он или нет? – тут она потеряла всю выдержку и зарыдала в голос. – Мне бы только знать! Пусть он сам на море, пусть он у другой, да лишь бы жив!
– Да ты что! – округлила глаза Мария. – Ну-ка встань немедленно! – заорала она на подругу.
И тут же у неё на руках заорал Мишенька.
А у Аньки на руках – испуганный встряской Лёшенька.
А в гамаке, просто заодно с братьями, – Сашенька.
Сама Анька уже просто выла, и Марийка от бессилия всхлипнула.
Но тут в прихожей что-то загремело, застучало, зазвенело так, словно крыша вдруг обвалилась. Потом настежь распахнулась дверь, и на пороге появилась здоровенная тетка-гренадер с большой дорожной сумкой.
– Здрасьте! – пробормотала она, скептически поджав губы.
Окинула взглядом замерших от недоумения женщин и детей, недовольно вздохнула:
– Где тут у вас можно руки помыть?
.
 
Глава 3
 
Женщина, ростом, наверное, с Никитича, бросила тяжелую сумку в угол, прошла в ванную.
– Это кто? – округлила глаза Анька.
– Наверное, медсестра участковая, – пожала плечами Марийка.
Между тем дама-гренадер вышла, тщательно вытирая тонким белым полотенцем каждый палец.
Придирчиво осмотрела лежащего в гамачке Сашу.
– Когда ели? – требовательно спросила она Марийку.
– Они на естественном вскармливании по требованию, – гордо вскинула подбородок новоиспеченная мать.
– Я о вас спрашиваю! – поджала губы дама. – Вы когда ели?
– Я? – распахнула глаза Марийка. – А… Я… Утром… Наверное… Вчера…
– Хм, – женщина выразила свое отношение одним движением бровей. – Питание и хорошее самочувствие матери – залог здоровья детей! – она смело шагнула в сторону кухни. – Ограничения по продуктам есть?
– Не-ет, – протянула обалдевшая Марийка.
– Значит, сейчас омлет с овощами и гренками на скорую руку, позже обсудим меню, – кивнула дама. – Вы, – она сверкнула взглядом в сторону Аньки, – как давно на смене?
– Я… А… – растерялась соседка. – Я полчаса как пришла.
– Полчаса. Отлично. Значит, еще пятнадцать минут у меня есть, – довольно кивнула гренадер. – Дом хороший, добротный, без сквозняков. Предлагаю расстелить на полу одеяло и устроить малышам воздушные ванны. Обычно во время этой процедуры они ведут себя спокойно. Я пока займусь едой.
И тут Марийка поняла, что это не медсестра.
– Простите! – взметнулась она. – А вы кто?
– Меня зовут Дарья Сергеевна Дашкова! – гордо вскинула подбородок дама. – Ударение строго на первое “а”! – она еще сильнее выпятила грудь. – Я из тех самых Дашковых!
– И-и? – чуть склонила голову Марийка. – По какому поводу вы соизволили нас посетить? – не смогла не съязвить Марийка после такого представления.
– По поводу вашей хронической усталости и необходимости сохранения психического здоровья, – скривилась Дарья Сергеевна, – вашего и вашего мужа.
– Ах вот оно что! – у Марийки недобро сверкнули глаза. – Психического здоровья моего мужа! – выделяя слова, протянула она. – А я-то подумала!
Взметнулась, сделала круг по комнате и только тут обратила внимание, что Анька уже постелила на пол плед и сняла подгузник с Сашеньки.
– Давай, – протянула подруга руки за Мишенькой.
Малыши и правда весело дрыгали ножками и, моментально успокоившись, занялись важным делом – ощупыванием того, на чем лежат. Анька нашла какую-то мелодичную музыкальную игрушку, завела…
В этот момент Марийка осознала, что дома тихо, спокойно, а она может… сесть!
Спокойно сесть на диван…
И вдруг ей стало обидно!
Почему она сама до этого не додумалась?
Между тем с кухни разносился одуряющий запах омлета с луком и поджаренного хлеба!
– Какие предпочтения по напиткам? – снова вынырнула в гостиную та самая Дашкова – ударение строго на первую “а”.
– По напиткам?! – округлила глаза Марийка.
– По напиткам, – скривилась новоявленная Фрекен Бок. – Рекомендую цикорий.
– Так, знаете что? – уперла руки в бока Марийка. – Я вас не нанимала. Спасибо, конечно, но!..
– Мне нужна будет комната рядом с детской и личное время с семи до девяти, – уверенно перебила ее няня. – Обычно в это время как раз приезжают с работы мужья, и мамы не чувствуют моего отсутствия.
– Так, – снова тряхнула шевелюрой Марийка. – Стоп!
– Ваш омлет! – няня уже выставляла на стол две тарелки.
Вероятно, ей и Аньке.
– Я сменю вас около детей. Поешьте, после обсудим правила дома.
Марийке очень хотелось объяснить этой домоправительнице самое первое и самое главное правило – никаких посторонних женщин в ее хозяйстве, но Анька плюхнулась за стол, подхватила вилку и…
– М-м-м-м, – закатила глаза от удовольствия. – Я и не знала, что омлет можно пожарить так вкусно! Садись, Марий!
.
Анька ушла.
Видно было, что ей не очень-то и хотелось, но…
Дети должны были вот-вот прийти со школы.
  
– Я разложу, моя хорошая, посмотрю, – обняла подругу Марийка.
Но едва за Анькой захлопнулась дверь, упала на стул, обхватив руками голову.
Няня между тем достала один из купленных детских мобилей и с деловым видом подвешивала его к люстре.
– У вашей подруги несчастье? – к удивлению Марийки, поинтересовалась она. – Девушка выглядит потерянно.