Опасное счастье

— Ты хочешь сказать, что я тебя шантажирую?
— Нет. — Дэвид со стуком поставил чашку на блюдце. — Конечно нет, Джейн. Я все обдумал. Я пересмотрел свои обязательства и постараюсь бывать дома три месяца в году… Джейн, как ты на это посмотришь?
Наступило молчание.
— Должно быть, я действительно нужна тебе, — наконец ответила Джейн, — если ты готов поступиться столь многим.
Ей предлагали по три месяца из каждого года жизни Дэвида Кроуза. Целых три месяца!..
— Ты действительно нужна мне, Джейн, — твердо сказал Дэвид и, протянув руку через стол, сжал ее пальцы в своих. — И еще… Джейн, большего я сделать не могу. Не могу пожертвовать всем, над чем столько трудился.
— Нет.
Лицо Дэвида словно окаменело.
— Ты хочешь сказать, что не согласна?
— Я хочу сказать «нет». Конечно, ты не можешь пожертвовать всем, над чем трудился. А я не могу принять твои условия. Так что «нет» означает «нет».
Джейн осторожно высвободила руку, но чего ей это стоило! Как будто отрывала частичку от самой себя.
— Дэвид, это на самом деле хорошее деловое предложение, — сказала она безжизненным голосом. — Я тронута. Но это только деловое предложение. А мне не нужны деловые предложения. Так же, как и ты, я поклялась никогда не связывать себя узами брака. Только в моем случае это означало — никогда больше. И все-таки я полюбила, полюбила тебя. И твоего маленького сына. Я люблю вас обоих так, что у меня сердце разрывается. Но я не хочу деловых отношений в браке. Так не пойдет. Мы не на рынке. Мне нужен ты.
Ну вот. Наконец-то она сказала это.
— Но ты имела…
— Тебя? — Джейн встала, чувствуя себя совершенно беспомощной. Он не поймет. Никогда не поймет. — Нет, не имела, Дэвид. Ты не предлагал мне себя. Ты предлагал часть своего времени, свободного от бизнеса. А то, чего хочу я, не имеет ничего общего с бизнесом. Я хочу разделить с тобой жизнь. Быть с тобой тогда, когда тебе хорошо и когда плохо. Можешь назвать это сумасшедшей мечтой, Дэвид Кроуз, но это моя мечта. Мой радужный мыльный пузырь…
— Джейн, я не могу предложить тебе большего.
— Что ж, тогда это все, — сказала Джейн, как будто всаживая себе в сердце нож. Посмотрев на него, она подумала: «Вот таким я и запомню его. Сейчас. И навсегда». — Все, — медленно повторила она.
— Джейн…
— Нет. Ваши предложения не соответствуют моим требованиям, — сказала она как можно более официально. — Поэтому, мистер Кроуз, как клиент вы мне не подходите.
  
14
 
Теперь ей было совсем плохо.
Время от времени она узнавала, как идут дела у Дэвида, в основном от шефа, хотела она того или нет.
— Кажется, он сейчас живет в своем доме, — заметил Гарри через три недели после их встречи в ресторане. — Это произведет хорошее впечатление в суде.
— А как вы думаете, он выиграет дело? — спросила Джейн, не в силах сдержаться. Ведь от принятого решения будет зависеть судьба маленького мальчика, к которому она уже успела привязаться.
— Надеюсь, что да, однако стопроцентной гарантии дать не могу. Мисс Хаттон требует права забирать сына на неделю в месяц. Дэвид против, но думаю, что ему придется согласиться. Это кажется вполне разумным.
— На неделю в месяц? — поразилась Джейн. — Зачем Саре это нужно?
— Сам удивляюсь. Может быть, она тоже по-своему привязана к малышу, — предположил Гарри.
Джейн вернулась к своему столу. Сара привязана к Уилли? Что-то плохо вериться. Все утро она задумчиво смотрела в окно, но так и не пришла ни к какому решению.
Суд должен был состояться в пятницу, то есть через два дня… Джейн имела представление о том, кто такая Сара Хаттон, поэтому более настороженно, чем шеф, относилась к их противнице на суде. Что же та задумала?
Об этом стало известно на следующий день. Прибыв на работу, Джейн обнаружила, что Гарри уже у себя. Над дверью его кабинета горела красная лампочка, означающая: «Беспокоить только в случае наступления конца света, да и то сначала удостоверьтесь, что я в состоянии предотвратить его».
Заглянув в стеклянное окошечко в двери кабинета, Джейн увидела, что Гарри сосредоточенно беседует о чем-то с Дэвидом Кроузом. И Джейн тут же придумала веский предлог, под которым можно было бы провести все утро в зале заседаний суда.
 
Вернулась она только к обеду, когда Дэвид уже ушел. Большинство сотрудников пошли перекусить, и контора была безлюдна. Шеф, однако, сидел в своем кабинете и жевал бутерброды. Постучав, Джейн вошла и сразу же после приветствия спросила:
— Скажите, что было нужно от вас Кроузу?
— Но мне казалось, что вы не очень интересуетесь делом Кроуза, — задумчиво произнес Гарри и увидел, как Джейн покраснела. Тут он смягчился и пояснил: — У нас возникли трудности. Вернее, трудности возникли у Дэвида, и я сомневаюсь, что в силах ему помочь. Из него, вероятнее всего, высосут все соки.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что два дня назад, в отсутствие Дэвида, заявилась мисс Хаттон и потребовала своего сына. Когда няня воспротивилась, Сара просто-напросто позвонила в полицию. Приехавшие полицейские, удостоверившись, что вызвавшая их женщина — мать ребенка, позволили ей забрать Уилли. Да и что еще им оставалось делать?
— Понятно, — медленно сказала Джейн.
— Мне кажется, — высказал предположение Гарри, — что мисс Хаттон, оставляя ребенка на столь долгий срок в доме отца, пошла на заранее рассчитанный риск. И по всей видимости, этот риск окупил себя.
— В каком смысле?
— В том смысле, что Дэвид Кроуз привязался к своему сыну. Привязался до такой степени, что главным для него стало благополучие Уилли.
— Но ведь Сара не в состоянии угрожать Кроузу? — с надеждой спросила Джейн.
— К сожалению, в состоянии.
Не отрывая от Гарри взгляда, Джейн нащупала стул и рухнула на сиденье.
— Каким таким образом?
— Весьма изощренным. Так что, с точки зрения закона, нам довольно сложно будет этому противодействовать, хотя с позиций чисто человеческих, я бы назвал ее замысел садистским.
— А именно?
— Очевидно, мисс Хаттон осталась не слишком довольна суммой, выделенной ей Дэвидом на уход за ребенком, — принялся объяснять Гарри. — Поэтому решила дать Дэвиду возможность привыкнуть к ребенку, осознать, что это его сын и наследник. А затем забрала его… Вчера вечером она позвонила Дэвиду. Где-то рядом плакал Уилли. По словам Дэвида, похоже, малыш был голоден и измучен. И тут мисс Хаттон выдвинула вполне определенные требования.
— Требования? — К горлу Джейн внезапно подступила тошнота. Она знала Сару Хаттон…
— Да, требования. Мисс Хаттон заявила, что возбудила судебное дело, чтобы получить право каждый месяц забирать ребенка на неделю. И что, не подвергая Уилли физическому насилию, создаст ему в эти недели невыносимые условия. Она намекнула на нарушение времени сна, неправильное кормление, отсутствие должного ухода, не преминув при этом подчеркнуть, что не испытывает к малышу ни капли материнской любви. Ничего из этого невозможно будет доказать, но сказанное может привести в ужас любого человека, а уж тем более любящего отца ребенка.
— Но это же… — Джейн побледнела, — невозможно!
— Разумеется, возможно, раз разговор идет о Саре Хаттон.
— Могли бы мы что-нибудь сделать?
— Только в том случае, если бы разговор записывался на пленку, — сердито буркнул Гарри. — Чего, понятно, не было. А эта особа не так глупа, чтобы повторять угрозы дважды. Она требует по пятьдесят тысяч долларов в месяц, до тех пор, пока Уилли не станет достаточно взрослым, чтобы самому решить, с кем ему жить. И если деньги не будут перечисляться заблаговременно, она выполнит обещанное. Естественно, если Дэвид вздумает обратиться к властям, она будет все отрицать, но ребенку от этого придется еще хуже.
— Но ведь Уилли ее сын… — прошептала Джейн, вся белая от ужаса. — Вдруг она…
— …Блефует? — спросил Гарри. — Вы же собирали материал на эту мерзавку. Может ли ее волновать судьба ребенка?