Классная для полковника (СИ)

— Михельсон… — доносится задумчивый голос Вовы с задней парты. — Еврей что ли?
— А ты фашист что ли? — поворачивается к нему Миша.
— Э-э-э, а че такого я спросил? — тушуется Краснов.
— Херню, — сквозь зубы цедит Миша и садится на свое место.
Я вспоминаю свой разговор с его отцом и раздумываю как поступить всего пару секунд.
— Вова, это прозвучало грубо и некорректно, — назидательно произношу я.
— Да, блин, ну а че такого-то? — обиженно тянет парень. — И спросить-то ничего нельзя. А вы сразу за новенького впрягаетесь!
— Не за новенького, а всего лишь хочу, чтобы ты своими неосторожными высказываниями не создал себе же проблем. —
Вова бросает на меня неодобрительный взгляд, но дискуссию не продолжает. А я стискиваю кулаки. Сложно добиться авторитета у подростков, когда они младше тебя всего-то на десять лет. Придется изрядно потрудиться.
Я перевожу взгляд на Мишу и обнаруживаю, что в его ушах уже торчат беспроводные наушники, а сам парень уткнулся носом в телефон.
— Миша, телефоном пользоваться запрещено, — как можно жестче произношу я. — И убери, пожалуйста, наушники.
Парень поднимает на меня равнодушный взгляд и тут же опускает обратно в телефон. Кажется, его отец был прав, и мальчик создаст нам проблемы. Но я вспоминаю причину его протеста и проникаюсь жалостью к ребенку. А если вспомнить его отца, то вряд ли Мише живётся с ним так уж просто. Мне хватило буквально десяти минут общения с Иосифом Михельсоном, чтобы понять насколько он властный и какой сложный у него характер.
— Слышь, пацан, ты слышал, что классуха сказала, — раздается громкий шепот Краснова. — Убери трубу.
— Пошел ты, — огрызается Миша.
— Да ты часом не дурак? — поднимается крупная фигура Вовы с задней парты.
— Вова, прекрати, — повышаю я голос. — Сядь немедленно на место.
Ну Вова меня словно не слышит и продолжает возвышаться над Мишей. Миша медленно, словно лениво, разворачивается к Краснову, также медленно поднимается со стула и, неожиданно, со всего маху бьет его прямо в нос. Со всех сторон раздаются крики и громкие визги девочек.
Спустя несколько минут парней, все-таки, удается разнять, и я веду обоих по школьным коридорам в кабинет директора. Ничего не скажешь, потрясающее начало моего классного руководства.
Устроив выволочку обоим парням, Елена Ивановна их отпускают и поворачивается ко мне.
— Это что же получается, Ангелина Андреевна, — скрестив руки под подбородком, спрашивает меня директор. — Не успели взять класс как тут же двое парней успели подраться. Да ещё и новенький там оказался замешан.
— Как раз дело в новеньком, Елена Ивановна, — понуро отвечаю я. — Меня предупреждал его отец о том, что парень может создать нам проблемы. Он пережил развод родителей, смену школы перед выпускным классом и, по всей видимости, сейчас активно демонстрирует свой протест.
— С этим протестом вам придётся что-то сделать. В этом году от нашей школы кто-то поедет на конкурс «Учитель года» и драки первого сентября не помогут нам взять награду.
— Конечно, — киваю я директору.
— Вот и хорошо, Ангелина Андреевна, тогда идите и займитесь этим вопросом немедленно. Не знаю, звоните родителям или сами решайте, но чтобы такого больше не было в вашем классе, — разводит она руками. — Вы поняли?
— Да, Елена Ивановна.
— Тогда может идти.
Я выхожу из кабинета директора, стиснув зубы. Быстрым шагом направляюсь в свой кабинет и подхожу к рабочему столу. Найдя нужную мне визитку, я набираю номер Иосифа Михельсона и прикладываю телефон к уху.
  
Глава 2. Иосиф
 
Я сижу во главе массивного стола под орех, вокруг которого расположились мои подчиненные. Мерно постукивая пальцем по столешнице, смотрю сквозь них, не особо вслушиваясь в слова докладчика. Утреннее совещание обычно крайне важно для меня, но не сегодня. Все мысли сейчас в школе вместе с сыном. Я знаю, мне нужно как-то перестроиться и погрузиться в работу, но не могу. Отчего только еще больше угнетаю себя. Я не привык к такому, не привык к событиям, которые могут выбить меня из колеи. А их в моей жизни случалось немало и самых разных — полковник Федеральной Службы Безопасности все-таки. Но переезд сына ко мне, почему-то стал самым особенным.
 
Он живет у меня с начала лета, и мы никак не можем найти общий язык. Хотя раньше вообще такого не наблюдалось. Мы же дружили! Гоняли вместе в Карелию сплавляться по горной реке, ездили на рыбалку на Ладогу, постоянно устраивали марафоны на великах. Куда все это делось? Я чувствую, как он отдаляется от меня, уходит в себя, закрывается и ничего не могу с этим поделать. Ощущение беспомощности только усиливается с каждым днем.
Еще эта классная руководительница в новой школе…
Совершенно не вызывает доверия. Как она собралась детей к ЕГЭ готовить? Она же сама его только недавно сдавала! И уже преподавать. Ничего не имею против молодых кадров — они наша главная надежда на будущее. Но, видимо, только в тех случаях, когда это не касается лично меня и мою семью. А я ведь пытался устроить сына в «А»-класс. Там отличный классный руководитель — физик. И класс с физическим уклоном. Все лучше, чем… русский язык и литература, блин. Но мест, в «А»-классе не было. А эта крыса-директриса совершенно не хотела идти навстречу. Надо бы ее пробить, кстати. Может завалялись какие скелеты в шкафу. В «А»-класс уже не переведут, да и незачем ребенка мотать туда-сюда. Итак, школу поменял. Но вот на будущее будет не лишним, мало ли что понадобится от нее еще.
— Иосиф Давидович?
Из оцепенения меня выводит голос Макарова. Я вздрагиваю и смотрю на майора. Грузный мужчина тридцати пять лет, с командирским голосом и выправкой офицера. Короткие черные волосы, легкая щетина, карие глаза. Я окидываю взором присутствующих. В гробовой тишине все уставились на меня. У Борисовой русый хвост плохо собран — совсем не тугой и часть прядей выбилась из него. Похоже собиралась второпях. Проспала? Маловероятно. Похоже, что опять ругалась с мужем с утра. Девушка под моим взглядом тушуется и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Я скольжу взглядом дальше. Веревочкин снова тырил вафли из автомата — весь воротник в крошках. Хотя собирался ведь на диету садиться. А вот мешки под глазами Смирнова и красноватое лицо очень красноречивы. Выпивал вчера допоздна значит. Опять! Что-то он зачастил.
Чтобы окинуть взором подчиненных и сделать свои выводы мне хватает пяти секунд. Мысли на подсознательном уровне проносятся со скоростью света. Кто-то называет это интуицией, я предпочитаю считать, что это опыт и цепкий глаз.
Взгляд доходит до Макарова. Мужчина хмуро смотрит на меня. Я одаряю его строгим взглядом, чтобы он расслабился.
— Что? — коротко спрашиваю я.
Макаров дергает губой от негодования и громко сглатывает.
— Я говорил о побеге Скуратова, — повторяет он сказанное ранее. Из его доклада, только этот момент я и выцепил, а он именно его мне и повторил.
— Дальше что? — вывожу его в более информативное русло.
— Еще раз — наш информатор утверждает, что он в Сибири, — недовольным тоном повторяет он. — Мы передали дело местному управлению, но сами продолжаем поиски здесь.
— Отлично, — киваю я, доставая из кармана вибрирующий мобильный телефон.
Училка Миши.
Ёп твою мать!
Ну первый день же! И уже что-то случилось.
— Я на секунду, — бросаю подчиненным и выхожу из зала для совещаний. — Алло! — я не хотел, но голос получился настолько грубым, что на том конце на пару секунд теряются. Ну а как тут контролировать себя, когда ребенок в первый же день что-то натворил.
— Иосиф Давидович? — спрашивает красивый мелодичный голос. Странно, но при первом знакомстве я этого не заметил. Или это не она?
— Слушаю, — отвечаю коротко.
— Это Ангелина Андреевна, — робко представляется девушка. Все-таки она.
— Я в курсе.
— Вы сказали сразу позвонить вам, если будут проблемы с Мишей, — голос подрагивает, она явно нервничает.