Спасение для лжепринцессы
– У меня был твой кулон. И мне было очень плохо, я думала, что умру.
– Мой кулон тебе никак не мог помочь. Сила нужна была именно того, кто тебя заразил. После заражения обычно образуется связь между парой. Ментальная, когда они могут общаться на расстоянии. Физическая, когда что-то происходит при их взаимодействии. Эмоциональная, когда супруги чувствуют настроение друг друга даже на расстоянии. У тебя с твоим любовником должна образоваться связь.
– Не было никакого любовника, Мейер. И связи никакой нет.
– Не лги, Лисса. Теперь ты знаешь, как всё обстоит на самом деле, и понимаешь, насколько абсурдны твои заявления.
Я прикрыла веки, пытаясь уложить всё рассказанное по ящичкам. Ящички получались тяжёлые и норовили вывалиться из шкафчиков и отдавить мне мозги изнутри.
– Как ещё можно заразиться?
– Никак.
– Через поцелуи… Ты же тогда целовал меня…
– Только через семя, Лисса. А в этом я был очень осторожен.
– А через кровь? – посмотрела я на Мейера. – В тот вечер, когда на нас напали зелёные, я споткнулась и сильно прикусила язык. До крови. А потом я лежала сверху на тебе и думала, что мы все умрём из-за паралича. И я тебя поцеловала, хотя у тебя были разбиты все губы. Я же могла заразиться в тот момент…
– Нет, Лисса, – терпеливо повторил Мейер, хотя я видела, как тяжело ему даётся это напускное спокойствие. – Заразиться через кровь нельзя. Кроме того, нам прекрасно известно, как протекает болезнь. Первый симптом, жар, появляется уже через час или два после заражения. К утру после первой совместной ночи на теле проявляются пятна. Дальше – по-разному, обычно после возникновения пятен наступает кризис. Если девушка его переживёт, то на следующий день проснётся вилерианкой. Есть расы, у которых болезнь протекает дольше, но у таланнок так.
А ведь я даже не могла сказать ему, кто я на самом деле! Может, всё дело в том, что я землянка? Но как ему об этом сказать? И что значит «если переживёт»?
– То есть даже с подпиткой выживают не все? – не сразу дошло до меня. – То есть ты хотел меня заразить, зная, что я могу умереть?
– Выживают практически все, – сурово ответил Мейер. – А ещё зависит от совместимости. Ты бы точно выжила, на это указывали все признаки. Хотя ты и так выжила даже без чьей-либо подпитки.
Я бы сказала, что выжила вопреки усилиям его драгоценной мамаши, но очередная клятва не давала этого сделать. Скоро вообще ничего не смогу о себе рассказать, настолько запутаюсь в паутине чужой подлости и лжи.
– Мейер, должен быть другой способ заражения! Я ни с кем не спала. Ни с кем! Только с тобой. И температура у меня поднялась ещё за ужином. Я всю ночь мучилась от жара, а пятна… я даже не знаю, когда они появились! Утром их точно не было, кона Дарлегур их искала и не нашла. А потом я их не замечала, пока сейчас в зеркало на себя не посмотрела. Не до того было. Слишком плохо себя чувствовала и соображала с трудом.
– Мама сказала, что пятна у тебя появились вечером на следующий день после ужина. Да, долго, но всякое бывает. А дальше был кризис, всё как обычно.
– Мейер, я клянусь, что не изменяла тебе! Ну, проверь мои слова каким-нибудь артефактом, возьми клятву. Я заразилась как-то иначе. Случайно. Или меня кто-то нарочно заразил, чтобы…
– Лисса, не говори ерунды, – оборвал меня Мейер. – Вирус передаётся только через семя. Никак иначе заразиться нельзя, а то мы бы уже половину обитаемых миров перезаражали в боях. Да, в истории бывали случаи, когда девушка не заражалась с первого раза после брачной ночи. Такое возможно. Но не заражение через кровь! И даже если предположить, что ты заразилась во время поцелуя, хотя это решительно невозможно, то кризис наступил бы ещё в дороге! А он наступил, когда я уже уехал!
Мейер явно терял над собой контроль и начинал злиться. Ладно, пусть злится. Но мы должны как-то докопаться до истины! Пусть через скандал и эмоции, но должны. Глядя на бледное, хмурое лицо вилерианца, я понимала, что не хочу от него отказываться. Не могу. И не могу смотреть на эту боль, искажающую его черты. Но как объяснить ему, что я ни в чём не виновата?
– Возьми с меня клятву.
– Нет. Это слишком опасно, – отрицательно покачал головой Мейер. – В ближайший месяц тебе категорически запрещено колдовать, как и приносить магические клятвы, это может плохо повлиять на формирующийся дар. Или может случиться перерасход сил, и тогда ты рискуешь умереть от магического истощения, особенно если рядом нет того, кто подпитает силой.
Хах, такие мелочи, видимо, не волновали его мать, когда она брала с меня клятву. То-то она так внимательно меня оглядела после неё. Понадеялась, что я всё-таки двину копыта? Гадина! К счастью, признаков смерти от магического истощения я у себя не ощущала. По крайней мере пока.
– Зелье правды, артефакт, хоть что-то другое у вас есть? – спросила я, сжав кулаки.
– Нет. Обычно не требуется. Зачем, если мы все одарены магически и способны приносить клятвы?
– И что мне делать? Как мне доказать, что я тебе не изменяла? – всхлипнув, спросила я.
– Никак, Лисса. Я же не слепой. И, несмотря на все мои чувства к тебе, терпеть лживую и гулящую жену не стану. Не хочу, – жёстко отрезал он, с болью глядя на меня. – Не хочу каждый раз переживать то, что чувствую сейчас. Лучше не иметь никакой жены, чем такую. Я сам виноват. Всем было известно, что Лалисса Гленнвайсская меняет любовников, как наряды. Но я верил, что из-за нашей связи ты не захочешь изменять. Никто обычно не хочет. Но исключения бывают, хоть они и очень редки. А такой судьбы, как судьба мужа гулящей жены, не пожелаешь никому.
Мейер снова отвернулся. Нервно сглотнул. Я в немом оцепенении наблюдала, как дёрнулся его кадык, а потом проступили желваки, когда он стиснул челюсти.
– Хорошо. Ты не веришь мне. Допустим. Но этот вилерианец, что по твоему мнению переспал со мной, кто он? И где он? Разве он не должен быть рядом со мной? С чего бы ему сбегать, если переселенки – такая ценность?
– Это ты должна знать, с кем спала! – вскинулся Мейер, но тут же усмирил гнев. – Мы предполагаем, что он женат и поэтому…
– Но как же связь? Разве жена бы не почувствовала? И потом, ну сколько мужчин было на этом ужине? Двадцать? Тридцать? Допросите всех! Они все скажут, что не спали со мной! – воскликнула я.
– Ты хоть представляешь, какой это позор? – взорвался Мейер. – Что ты мне предлагаешь? Идти по родственникам и спрашивать, с кем из них спала моя невеста? Тебе мало того, в каком свете ты уже меня выставила? Ты хоть понимаешь, что обо мне будут говорить, когда мы разорвём помолвку? Хотя даже не это самое страшное! Самое страшное, что я даже ненавидеть тебя толком не могу! Хватит! Я тебе всё рассказал. Уходи! Я больше видеть тебя не могу!
– Мейер, – прорыдала я, протягивая к нему руки. – Пожалуйста, поверь мне, умоляю. Я не изменяла тебе и ни с кем не спала… Я не знаю, как заразилась, но я бы никогда не предала тебя!
Он отшатнулся так, будто я плеснула в него кислотой.
– Уходи, Лисса. Уходи к себе! – прорычал он. – Или я выставлю тебя за дверь сам.
– Мейер, не надо! Пожалуйста. Молю тебя, не надо!..
Он подхватил меня и вылетел из спальни. Поставил на пол в коридоре и исчез за дверью, хлопнув ею на весь дом. Оказалось, что в коридоре полно слушателей, а теперь уже зрителей.
– Шлюха, – снова презрительно кинул самый младший брат Мейера в мою сторону, красуясь перед старшими братьями.
– Прекратить! – пророкотал голос отца семейства. – Не позволю оскорблять женщин в этом доме!
– Но она…
– Не позволю, Сойо́нд! Будешь за это наказан! Разойтись по комнатам!
Парни неохотно ушли из коридора.
Я постучалась в закрытую дверь Мейера, но напрасно. Тогда развернулась и побежала в свои покои – рыдать. Рыдать и жалеть себя и своего любимого вилерианца, который страдает сейчас не меньше меня, но верить отказывается.
Лиссе от 28-го числа вьюжного месяца 1523-го года (сожжено)
Это просто невыносимо. Невыносимо смотреть, с какой искренностью ты врёшь. Глядя на тебя, я забываю о фактах и начинаю верить. Вопреки логике, здравому смыслу и всему, что составляет мой жизненный опыт. Твоя ложь настолько сладка, что не хочется замечать её горечи.