Мнемоскан

— Как скоро у тебя будет готова рукопись? — спросила Эрика.
Карен на минуту задумалась.
— Я больше не устаю и не трачу времени на сон. Скажи ему, что рукопись будет через шесть месяцев; он сможет начать продажи к Рождеству 2046-го.
— У тебя есть рабочее название?
Карен не задумалась ни на секунду.
— Да. Скажи им, что книга называется «Теперь меня ничто не остановит».
  
Одним из недостатков того, что ведущим адвокатом Карен был Дешон, а не Малкольм, была его потребность во сне. В доме Карен было шесть гостевых спален, и Дешон сейчас давал храпака в одной из них. Малкольм тем временем читал с телестены в зале заседаний судебные прецеденты, а Карен, держа своё слово, удалилась в кабинет делать наброски для будущего романа.
И я остался в гостиной один. Я испытывал её огромное обитое кожей механизированное кресло-кровать. Мне никогда не нравилась кожаная мебель, когда я был из плоти и крови, потому что от неё я всегда потел, но сейчас у меня такой проблемы не было. Откинувшись на спинку, я упёрся взглядом в серую поверхность выключенного телеэкрана.
— Джейк? — сказал я тихо.
Ничего. Я попробовал снова.
— Джейк?
Что за…?
— Это я. Другой Джейк Салливан. Который снаружи.
О чём ты говоришь?
— Ты не помнишь?
Не помню что? Как я вообще тебя слышу?
— Ты не помнишь меня? Мы разговаривали некоторое время назад.
Что ты имеешь в виду — «разговаривали»?
— Ну, в общем, не разговаривали, да. Не вслух. Но мы общались. Наши разумы соприкасаются.
Ерунда какая-то.
— Ты и раньше это говорил. Посмотри на свой левый локоть. Прямо под ним на внешней стороне руки должны быть нацарапаны три маленьких икса.
Ты знал… надо же. Как они здесь оказались?
— Ты их там нацарапал. Ты не помнишь7
Нет.
— И не помнишь, чтобы мы раньше общались?
Нет.
— А что ты помнишь?
Разные вещи.
— Что ты помнишь из последнего времени? Что с тобой было вчера, например?
Я не знаю. Ничего особенного.
— Хорошо, хорошо. Гмм… посмотрим. Ну, ладно, вот. Последнее Рождество. Расскажи мне про последнее Рождество.
Ну, тогда как раз снег выпал — в Торонто много лет не было Рождества со снегом, а тут снег выпал на сочельник и пролежал до самого дня подарков [17]. Я подарил маме набор серебряных тарелок.
Я был ошеломлён.
— Продолжай.
Ну, а она мне подарила красивые шахматы с фигурами из оникса. Дядя Блэр приходил на рождественский ужин, и…
— Джейк.
Да?
— Джейк, какой это был год?
Две тысячи тридцать четвёртый. Хотя нет, мы же говорим про Рождество, так что ещё был прошлый год — две тысячи тридцать третий.
— Джейк, сейчас 2045.
Ерунда.
— Это правда. Сейчас сентябрь 2045. Дядя Блэр умер пять лет назад. Я помню рождество, о котором ты говоришь; я помню снег. Но это было больше десяти лет назад.
Чепуха. Что происходит?
— Это я и хотел бы выяснить. — Я помолчал; мои мысли метались, пытаясь всё это уложить в голове. — Джейк, если сейчас 2034, как ты утверждаешь, то как ты оказался в искусственном теле?
Я не знаю. Сам этому удивляюсь.
— В то время мнемоскана ещё не было.
Мнемоскана?
— «Иммортекс». Процесс мнемосканирования. Загрузка сознания.
Молчание. Потом:
Ну, я не могу отрицать тот факт, что я нахожусь здесь, в каком-то синтетическом теле. Но… ты сказал, что сейчас сентябрь?
— Да.
Это не так. Сейчас конец ноября.
— Будь это так, листья бы уже облетели — если ты по-прежнему в Торонто. Ты выглядывал сегодня на улицу?
Не сегодня, нет. Но вчера…
То, что ты считаешь вчера, не считается.
В этой комнате нет окон.
— Синяя, да? Комната с синими стенами?
Да.
— На стене висит плакат со схемой устройства мозга, верно? Я попросил тебя надорвать его в десяти сантиметрах над левым нижним углом.
Не было такого.
— Было. Когда мы в прошлый раз контактировали. Посмотри и увидишь. Надрыв длиной в один сантиметр.
Да, он там есть, но это лишь значит, что ты уже был в этой комнате.
— Нет, не значит. Но вместе с иксами у тебя на предплечье это означает, что ты — тот самый, с кем я говорил в прошлый раз.
Я с тобой в первый раз разговариваю.
— Не в первый — хотя я понимаю, что тебе именно так кажется.
Я бы запомнил, если бы мы разговаривали раньше.
— Это ты так думаешь. Но, в общем… я не знаю — у тебя словно пропала способность формировать долговременную память. Ты не можешь запомнить ничего нового.
И я в таком состоянии уже двенадцать лет?
— Нет. И это очень странно. Биологический Джейкоб Салливан прошёл мнемосканирование лишь месяц назад. Тебя не могли создать раньше этого момента.
Я всё ещё не уверен, что верю во всю эту фигню — но предположим, чисто для поддержания разговора, что это правда. Я могу себе представить, что в результате какой-то неполадки с этим твоим «мнемосканированием» я потерял способность формировать долговременную память. Но с чего бы вдруг я потерял больше десятилетия старых воспоминаний?
— Без малейшего понятия.
Так сейчас правда 2045?
— Да.
Долгая пауза.
Как «Блю Джейз» играют?
— Как в сортире.
Ну, по крайней мере, я не много потерял.
Прорезалось «Сент-Мартинс Пресс» с предложением аванса по гонорару за следующую книгу Карен Бесарян в 110 миллионов долларов. Тем временем «Иммортекс» согласилась оплатить половину судебных издержек и оказать любую другую возможную помощь.
Карен потратила 600 тысяч на то, чтобы приобрести самый ранний процессуальный слот на аукционе. Эта практика казалась мне позорной, но это, я думаю, лишь с моей канадской перспективы. В Штатах вы можете получать медицинскую помощь вне очереди, если достаточно богаты; почему с юстицией должно быть по-другому? Так или иначе, объяснил нам Дешон, поскольку Карен приобрела слот, то процесс будет оформлен как её иск к Тайлеру.
Дешон Дрэйпер и Мария Лопес провели несколько дней, отбирая присяжных. Конечно, Дешону хотелось заполучить поклонников творчества Карен — либо её оригинальных книг, либо снятых по ним фильмов. Он также хотел заполнить жюри чернокожими, латиноамериканцами и геями, которых он и нанятые им консультанты считали более восприимчивыми к расширительному толкованию понятия личности.
Дешону также хотелось, чтобы присяжными стали богатые люди — этого было тяжелее всего достичь, потому что богачи обычно находят способы уклониться от выполнения гражданского долга.
— Смерть и налоги, как считается, вещи неизбежные, — объяснял нам Дешон. — Но бедняки знают, что богачи находят способы не платить налоговой того, что с них причитается. Тем не менее, они находят некоторое утешение в мысли о том, что уж смерть — это подлинно великий уравнитель; вернее, была таковым, пока не появилась «Иммортекс». Они будут ненавидеть Карен за то, что она и смерть нашла способ обойти. Богатые же всегда боятся жадных родственников; состоятельные люди будут презирать Тайлера.
Я заинтригованно — и немного испуганно — наблюдал весь процесс voir dire, и вскоре весь состав жюри из семи человек оказался сформирован. Предпочтения Дешона и Лопес по большей часть взаимно уничтожились, и в жюри попали четыре женщины традиционной ориентации, две из которых были чернокожими и две — белыми; один чернокожий гей, один белый натурал и один натурал-латиноамериканец. Всем было меньше шестьдесяти; Лопес удалось не допустить тех, кто мог быть слишком озабочен вопросами собственной смертности. Никто из них не был богат, хотя двое — по-видимому, необычно много для одного состава жюри — определённо относились к среднему классу. И лишь один, латиноамериканец, читал одну из книг Карен — забавно, это оказалось «Возвращение в Диномир», вторая часть цикла — которая, по его словам, оставила его равнодушным.