Там, где обитает чудовище… (СИ)
— Ясень-Ра! — громогласно окликнул вдруг девушку лорд, успевший шагнуть на несколько ступеней. Ра не раздумывая бросилась за ним. В душе горячо благодарила лорда за избавление от неприятного разговора.
Генес привел ее в просторный, светлый, благодаря магическим лампам, кабинет. С порога выдал толстую пачку писем, перетянутую бечевкой, и приказал отнести на почту, после чего возвращаться к нему за дополнительными указаниями, между тем лорд внимательно осмотрел ее внешний вид, удовлетворенно кивая своим мыслям. Осторожно забрав объемную стопку, девушка мысленно выдохнула и побежала исполнять приказ, надеясь, что судьба не столкнет ее с бывшей подругой.
Чаянья Ясень сбылись. Она вполне спокойно выполнила поручение лорда, без всяких неприятных препятствий возвратилась в Заводь, где до самого позднего вечера на выделенном Генесом местечке разбирала различные письма, сортируя их по цвету конвертов и содержанию.
Золотые — от самого короля, их было немного. Черные — от тайной полисмагии, их лорд девушке не разрешил смотреть по понятным причинам, да Ясень и не хотелось. Серые — от городской управы. Зеленые — от рыночных дел. А красные, неожиданно, — от дам сердечных. Последние Ясень оказалось разбирать особенно трудно: она смущалась от слишком откровенных текстов и испытывала странную к ним неприязнь. Впрочем, Аид, заметив то, приказал девушке складывать красные в отдельную корзину, а затем отдать печнику на розжиг, последнее указание Ясень-Ра исполнила с превеликим удовольствием.
Сортируя письма, Ясень кисло раздумывала над тем, как ей устроить передачу весточек из Заводи так, чтобы максимально не касались ее. Ведь если каждый станет ее дергать денно и нощно, девушка рано или поздно сойдет с ума. Ей в голову пришла хорошая мысль: если поставить на улице между бараками и флигелем специальный металлический ящик, куда горожане и станут бросать свои письма, то это облегчит задачу и ей, и самим слугам. Осторожно подав идею лорду, Ясень, к своему облегчению и радости, получила от него одобрение, и тем же вечером в кузне было сотворено нужное приспособление, а уже утром алый ящик на металлической ножке стоял на оговоренном местечке. Инель-Бо взяла на себя задачу пояснить горожанам задумку Ясень, за что сама девушка была женщине особенно благодарна, лично изъясняться пред стольким народом ей никак не хотелось.
— Молодец, Ясень-Ра, — одобрительно отозвался стоящий у окна Аид, который в ту минуту смотрел во внутренний дворик, где экономка давала высыпавшему на улицу народу насчет ящика пояснения. — У тебя светлая голова.
Нечто внутри девушки дрогнуло от слов лорда. Скромно кивнув, она вновь принялась за работу.
Последующие два дня прошли для горожанки в том же режиме. Ранним утром она отправлялась на черновую кухню за завтраком, затем бежала забирать весточки из ящика, каких каждый день собиралось довольно-таки много, после чего работала в лордовском кабинете, уже немного к тому привыкнув и не особо смущаясь, пусть решение Генеса «поселить» ее рядом с ним лично для самой Ясень было несколько безумным. Под конец рабочего дня Ясень бежала по городским домам, раздавая весточки, конечный путь: почтовое отделение, Заводь — ужин и постель. Чаще всего к ее возвращению из города, когда на Туманный опускался густой туман и беспроглядная темень, в бараках и флигеле не горели огни, челядь спала. И самое главное, что весьма радовало девушку, — в эти несколько дней с Агнешкой и ее подругами Ра не сталкивалась.
А город, город будто бы застыл в приближении чего-то необъяснимого — худого или доброго, не понять. Только в сегодняшнюю ночь свидетельницей того самого необъяснимого стала Ясень.
Спокойно вернувшись «домой», Ясень по обыкновению умылась и легла спать. Сны девушке никогда не снились, обычно она просто засыпала, а утром открывала глаза. Но в этот раз Ясень очнулась посреди ночи, резко села, не в силах понять, что ее разбудило; в груди неприятно тянуло и ныло, сознание обуяла странная тревожность. Потерев лицо, девушка потянулась к тонкому покрывалу и, закутавшись в него по самый нос, ступила на паркет босыми ногами. Поддавшись чутью, она бесшумно вышла на промозглую, тонущую в густом тумане улицу, кончиков ног коснулся холод. К горлу подкатывал удушливый комок непролитых слез.
Не понимая, что происходит, Ясень постояла на месте, прислушиваясь к могильной тишине, не до конца осознавая себя, сошла с маленького крылечка, рвано повернулась к баракам, замечая поблескивающий свет, ноги сами понесли девушку к деревянному строению. Ориентируясь по памяти, на ощупь и тот самый огонек-отблеск, девушка оказалась вплотную к приоткрытому окну, заглянула в сумрак комнаты и инстинктивно прикрыла рот рукой, глуша тихий возглас.
Агнешка-Хтон. Именно к ее комнатке привел неясный отблеск Ясень. В маленьком помещении практически вплотную друг к другу стаяли металлические кровати, на трех спокойно спали знакомые Ясень девушки, даже и не предполагая о творящимся в шаге от них. Последняя кровать ближе к выходу пустовала, на небольшом пятачке между ней и узким шкафом расположилась Агнешка. Горожанка восседала в расчерченном мелом круге, тускло горели белесым огнем четыре свечи, а в руках Хтон — квадратное, мистически поблескивающее зеркало, в которое Агнешка нечто шептала.
Чернокнижное зеркалье! Неужели Хтон с ума сошла, что решила дозваться черную леди? Сумасшедшая. Черная Дама ведь не пощадит! Ясень не знала, что ей делать. И дурочку жаль, та творит, совершенно не ведая, что и зачем? Хтон, будто почуяв стороннее присутствие, резко оглянулась на окно, и Ясень едва успела присесть под оконную раму; закусив губу, девушка на коленях отползла за угол барака, а сердце по-прежнему щемило, и грохотало в ушах.
Тихонько выглянув, Ясень отшатнулась обратно; Агнешка, высунувшись на половину туловища, внимательно вглядывалась в туманную дымь, густые волосы спутанными лохмами висели на ее плечах, скрюченные пальцы впивались в раму. А Агнешка ли Хтон то была, или сама черная дама в ее теле?..
Глава 7
Ясень терпеливо ждала в своем укрытии, тревожно прислушиваясь к окружающим звукам, только по-прежнему повсюду — могильная тишина. Девушка и не помнила, когда ночи в их городке не были хладными, сырыми и пропитанными безнадегой, не помнила то время, когда в полуночие пели птицы, иная живность, и слышались хоть какие-то звуки. Кажется, того не было никогда.
Отсчитав десять минуток, Ра вновь осторожно выглянула из-за угла на оконную раму. Не заметив ничего странного, девушка сделала несколько аккуратных шагов вбок, чтобы ее не было видно из окна барака, накинула на голову пропитанное влагой от травы покрывало и поспешила во флигель. Девушка успела сделать всего пару шагов, когда туман вокруг всколыхнулся, будто разом ожив, окутал плотным коконом хрупкую фигурку, Ра пронзило множеством противных иголочек страха.
…Один осторожный шажок. А туман все густел, превращаясь в вязкую пелену.
— Ясе-е-е-нь… — хриплый протяжный, пробирающий до костей потусторонний шепот.
Крепче сжали непослушные девичьи пальцы грубую ткань импровизированной накидки.
— Ясень… Ясень-Ра…
Ясень прикусила щеку, сдерживая рвущийся из груди всхлип.
— Куда же ты, Ясень? Иди ко мне… Иди на мой голос…
Осенив себя обережным жестом, после которого девушке стало чуть легче дышать, Ясень уже не таясь припустила к флигелю.
— Ясень! — двоящийся, сочащийся яростью голос, — и тут же нежно: — Не убегай. А как же мы? Иди, иди к нам, Ясюшка. Твое время пришло…
— Ага, как же, — выдохнула девушка и, рывком распахнув незапертую дверь домика, влетела в него, за считанные секунды оказываясь в своей кровати под одеялом.
Зов прекратился, словно его не было. Плавно дыша, усмиряя трепещущую в пятках душу, девушка еще несколько раз осенила себя защитными знаками. Пусть она не особо-то верила, что подобные знаки могут хоть чем-то помочь против нечисти и местных легенд, только когда в особенности плохо или страшно — обратишься к ним, даже если ты глубоко неверующий человек.