Наследник дона мафии (СИ)

— Можно и так сказать.
Не знаю, что я ожидаю увидеть.
Я уже убедилась, что нынешние пираты внешне ничуть не похожи на пиратов из старых историй — ни повязок на глазу, ни крюков вместо рук, ни хлипких парусных лодок.
Здесь все суровее, современнее и куда страшнее. Вместо сабель у них автоматы, вместо ветхих лачуг — полуфабричные дома из бетона и железа, а за плечами — мобильная связь и информационные сети.
  
И все равно, когда нас вводят в самое высокое трехэтажное здание, меня бьет дрожь. Я ожидаю увидеть косматого одноногого и одноглазого пьяницу. Вместо этого нас вталкивают в комнату, которую скорее можно было бы назвать кабинетом.
Вполне приличная отделка, стол из красного дерева. Не сходится одна деталь — его хозяин.
Он сидит в кресле, сложив на стол обе ноги. Руки переплетены на груди, взгляд расслабленный.
Впрочем, когда он видит Жорика, все меняется. Куда и девается расслабленность.
Смотрю во все глаза и не верю.
Разве это пират?
Он точно сомалиец?
Черные как смоль волосы и серые глаза. Это так красиво, что у меня отнимает речь.
Правда, в ней никто не нуждается, и все же.
Ему лет двадцать восемь-тридцать, не больше. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу шеи, на которой выбита татуировка. Что именно, не видно, наружу выходит только фрагмент. Остальное скрыто белой рубашечной тканью.
И он так красив, что я сейчас упаду в обморок. Меня еще не похищали такие красивые пираты.
Хотя, меня вообще никто не похищал…
Господи, что я несу?
Тем временем Моралес быстрым твердым шагом подходит к столу, упирается в него руками и говорит по-русски. Не говорит, а рычит. Точно как на меня…
— Чертов мальчишка! Что за спектакль ты тут устроил?
Я внутренне вся сжимаюсь от страха. Разве так можно говорить с предводителем пиратов?
Но тот внезапно снимает ноги со стола, садится в кресле и упирается локтями в столешницу. Смотрит в упор на Моралеса и отвечает на чистейшем русском языке:
— Аверин. Иди нахуй!
* * *
Аверин? Что, правда?
А как же Моралес?
Я не то чтобы разочарована, но как-то это все неожиданно.
Нет, я понимала, что если Моралес так чисто говорит на русском, то он скорее всего не испанец. Но, честно говоря, я ожидала какую-то красивую и таинственную историю.
Возможно любовную.
Я же говорила, что обожаю любовные романы. И Моралес как раз очень подходит на роль сурового героя с разбитым сердцем.
А он, оказывается, Аверин…
Надеюсь, его хотя бы зовут Георгием. Я уже так сроднилась с именем Жорик. И должна признать, ему идет. Особенно, когда он вот так зыркает из-под гневно сведенных на переносице бровей. Сверлит испепеляющим взглядом и отвечает главарю резким и сухим тоном:
— А мне за это не платят.
Должна сказать, от смены фамилии характер у Жорика не поменялся. Все такой же отвратительный. Он постоянно на кого-то орет — то на меня, то на пиратов. Теперь вот на их главаря.
Кстати, красавчик первый на моей памяти, кто его послал.
И очень даже культурно послал. Кратко, со смыслом. Послал и умолк. Зато Моралес-Аверин никак не угомонится.
— Феликс, послушай, прекращай мешать отцу и вставлять ему палки в колеса!
Держите меня семеро, он Феликс! Так романтично! Надеюсь и фамилия у него такая же романтичная?
Оглядываюсь по сторонам в поисках зеркала. Не нахожу и возможно, к лучшему. Быстро провожу рукой по волосам, пытаясь незаметно их расчесать пальцами.
Это, конечно, полное свинство похищать меня без моего уходового кейса. Да хоть бы расческу с зубной щеткой взять разрешили!
— Ладно вы взяли в заложники танкер. Но зачем вам понадобились Горин и Мейер? — бывший Моралес продолжает отчитывать красавчика Феликса.
Лысый и бородач. Это он их имеет в виду?
В ответ Феликс резко выпрямляется.
— Это тебя не касается. И вообще, я не ясно выразился, Константин Маркович? Я тебя не нанимал, так что свободен.
Ба-а-амц!
Это рухнули и вдребезги разбились мои надежды.
Он Константин.
— Так вы не… Вы не Георгий? — не могу сдержать разочарованного возгласа.
Мужчины поворачивают головы, и в меня вперяется две пары абсолютно разных глаз с совершенно одинаковым застывшим в них выражением. Как будто внезапно заговорила много лет до этого молчавшая тумбочка.
— Почему она решила, что ты Георгий? — у Феликса такой вид, словно он меня только сейчас заметил. Почему-то чувствую себя в его глазах замарашкой.
— Хорхе, Георгий… Это же очевидно, — пожимает плечами мой бывший Жорик.
В голову приходит, что нормальных отношений у меня толком никогда не было, зато бывший теперь есть.
Почему мир так несправедлив?
Во всем происходящем есть лишь один положительный момент — теперь внимание обоих мужчин направлено на меня.
— То есть Горин и Мейер тебя напрягли, а по поводу нашей принцессы вопросов не возникло? — с неприкрытой издевкой в голосе спрашивает Феликс и вдруг совершенно внезапно мне подмигивает. — Да, красивая?
Я моментально заливаюсь краской.
Ну почему я так реагирую? Я же Лана, Светлана. Светлана красавица, ей постоянно делают комплименты. А я тут растеклась…
— Сделай одолжение, поясни для тупых, — точно таким же тоном отвечает Аверин.
— Что тут непонятного? — удивляется Феликс. — Папаша Коэн чтобы подтвердить свою лояльность и надежность нового маршрута отправил свою дочь на судне вместе с грузом в качестве гаранта. Допускаю, что он не настолько отбитый и сделал это не по своей воле.
— Звучит нормально, — кивает Аверин, поворачивает в мою сторону голову и стреляет убийственным взглядом, — только это не она.
Феликс непонимающе моргает, переводит взгляд на меня, затем снова на Аверина.
— Как, не она? С чего ты взял?
Тот сует руки в карманы и перекатывается с пятки на носок.
— Тебя наебали, Феликс. И наебали красиво. Это, — указывает в мою сторону кивком головы, — не Светлана Коэн.
— Не Светлана? — мой красавец-пират выглядит достаточно шокированным, его даже хочется пожалеть. — А кто?
Аверин суживает глаза, в них появляется знакомый хищный блеск.
— Ее полная копия. Тот редкий случай, когда копия является улучшенной версией оригинала.
Какой же гад, он еще имеет наглость зубоскалить.
— Костя, ты бредишь? — Феликс зеркалит позу и тоже сует руки в карманы.
Тонкая рубашечная ткань обтягивает рельефные мужские мышцы. Я на миг забываюсь и любуюсь завлекающим зрелищем. Но быстро спохватываюсь и мысленно себя одергиваю.
Меня вот прямо сейчас в эту секунду сливает Аверин, а я понятия не имею, как себя вести. Какую выдерживать линию.
Признаться? Сказать, простите меня, я больше не буду? Отпустите меня, пожалуйста, я поехала домой?
А меня так просто взяли и отпустили. Еще и денег на дорогу дали. Или подвезли до ближайшего порта…
Мозг работает на удивление четко и собранно. Стараюсь проанализировать создавшуюся ситуацию нейтрально и посмотреть на нее со стороны. Несмотря на все свои симпатии.
Аверин следил за мной с самого начала и почти сразу меня вычислил. Здесь он по своей воле. Он даже заплатил за возможность сюда попасть. И кроме того, что его послали, никакая опасность ему не грозит. Чего нельзя сказать обо мне.
Я в плену. У пиратов.
То, что это не забавное приключение, а они не смешные персонажи со съемочной площадки, я уже поняла.
Милану Богданову никто бы не стал похищать. С Миланы Богдановой нечего взять. У нее ничего нет. Она никому не интересна. И никто не станет заморачиваться, чтобы ее вернуть обратно.
Другими словами, какова вероятность, что узнав, кто я есть на самом деле, я попаду домой?
  
Ответ очевиден. Нулевая.
И то, что мне до умопомрачения понравился главный пират, решительно ничего не меняет.
Тем временем Феликс подходит ко мне, с повышенным интересом осматривает с ног до головы. Даже вокруг обходит.