Лорд-пират

Маленькие мягкие груди прижались к его широкой крепкой груди, будя страстное желание. Гидеон сунул руку в вырез блузки и овладел драгоценными сокровищами. Сара едва слышно застонала.
Он прервал поцелуй и провел губами влажную дорожку по нежной, чуть солоноватой коже к белому холму, увенчанному твердой темной маковкой соска. Дразня его губами, Гидеон почувствовал, как возлюбленная выгнулась в его объятиях.
  
– Гидеон... ах да, Гидеон, – шептала Сара, распаляя любимого все больше и больше.
– Давай вернемся на корабль, в твою каюту...
– Нет! – Сара опустила руки, безуспешно пытаясь расстегнуть неподатливые пуговицы на его бриджах. – Нет, давай любить друг друга здесь, в нашем доме!
«В нашем доме». Значит, это все-таки не сон. Она совсем рядом, в простой деревянной хижине, и обещает остаться на острове навсегда. Гидеон развязал шелковые тесемки на блузке и спустил легкую ткань, убирая досадную преграду.
Из-за поцелуев, ласк и сбивчивых признаний взаимное разоблачение заняло немало времени, и все же Гидеон не жалел об упущенных секундах – с такой сияющей радостью, с такой счастливой готовностью отдалась Сара его власти. Наконец, обнаженные, они оказались возле скромной подстилки, служившей постелью славному капитану.
И все же Гидеон медлил, изо всех сил подавляя вожделение.
– В чем дело? – с тревогой спросила Сара, слегка отстранившись.
– Не хочу обладать тобой грубо и жадно. – Опустившись на колени, Гидеон взял ее за руку и привлек к себе. – Хочу, чтобы ты навсегда запомнила эти минуты.
– О чем ты?
Уже через мгновение она почувствовала, как чуткие пальцы раздвигают плотные влажные завитки между ног. Задрожала, крепко сжада его плечи и прикрыла глаза.
– Что ты де... – Договорить не удалось. Поцелуй согрел только что освобожденные тайные складки. С губ сорвался непрошеный вздох: – О, Гидеон... Гидеон...
Он ласкал ее медленно, чувственно. Исследовал каждый уголок языком, губами и даже зубами. Она отчаянно вцепилась в его черные спутанные волосы, пытаясь оказаться как можно ближе, и он ей дарил наслаждение до тех пор, пока позволяло собственное естество, безудержно рвущееся к полному, абсолютному слиянию.
Она была горячей и влажной. Пряный терпкий аромат, привкус мускуса лихорадили и сводили с ума. Руки все крепче сжимали ее бедра. Он так стремился оказался в глубине ее естества, но в то же время мечтал привязать к себе волшебную фею, сделать так, чтобы она никогда не пожалела о встрече с ним. Поэтому он не останавливался до тех пор, пока Сара не вздрогнула и не издала долгожданный возглас облегчения.
Лишь после этого он позволил себе бережно уложить ее и проникнуть в благодатный омут – как можно глубже. Так хотелось достать до самого дальнего уголка, где, наверное, прячется душа: ведь тогда любимая его не покинет. Навсегда останется рядом. Он непременно этого добьется.
Сара выгнула спину, запрокинула голову и схватила Гидеона за плечи, изо всех сил прижимаясь к нему. О Господи, как же она миниатюрна, как тепла, как податлива! Гидеон был готов к освобождению, но изо всех сил сдерживался, пока не почувствовал, что Сара готова взлететь на вершину блаженства. Они достигли ее вместе.
И теперь лежали усталые и умиротворенные.
Гидеон обратил внимание на маленький серебряный медальон на тонкой цепочке, с которым Сара никогда не расставалась, и осторожно постучал по нему ногтем.
– Какое изящное украшение. Кто тебе его подарил?
– Мама. Внутри ее портрет и локон. – Губы тронула смущенная улыбка. – Понимаю, что глупо его носить, но...
– Вовсе не глупо. Должно быть, вы с мамой были очень близки, и медальон тебе дорог как память.
– Мне ее очень не хватает. Мама всегда была готова выслушать меня и дать разумный совет.
Гидеон окинул взглядом то подобие спальни, где они сейчас лежали. Почему-то захотелось, чтобы комната оказалась и больше, и наряднее.
– А что бы сказала твоя мама обо всем этом? О нас?
Сара провела пальцем по его груди.
– Хочешь верь, хочешь нет, но думаю, что одобрила бы. Мама всегда встречала людей с открытым сердцем и умела понимать мужчин. Когда я влюбилась в полковника Тейлора, она сразу сказала, что он мне не пара. А ты бы ей наверняка понравился.
Услышав, что Сара была влюблена, капитан потребовал немедленного ответа:
– И кто же такой этот полковник Тейлор?
– Человек, с которым я едва не убежала. Моя семья не слишком его жаловала.
– Полагаю, за то, что он не был герцогом или графом.
– Вовсе нет. Они считали его охотником за приданым. Джордан выяснил, что за душой у полковника нет ни пенни, и рассказал об этом отчиму. А отчим пригрозил лишить меня наследства, если я немедленно не порву с этим человеком.
Гидеон не мог не вспомнить о собственном отце.
– Сердцу не прикажешь. Даже не имея денег, можно влюбиться.
– Я тоже так считала, – ответила Сара. – Поэтому тайком отправилась к полковнику и предложила вместе убежать. Сказала, что наследство ничего для меня не значит. Однако он меня не поддержал и заявил, что не в состоянии содержать жену, у которой ничего нет, кроме хорошенького личика.
– Слава Богу, твой брат вовремя вмешался в дело.
– Да, слава Богу. – Помолчав, Сара спросила: – А что, если брат неожиданно появится здесь? Помнишь, я говорила, что он не успокоится, пока не найдет меня?
– Он ни за что не найдет Атлантис. Наш остров – тайна даже для жителей островов Зеленого Мыса.
– Ну а если это все-таки произойдет, что ты будешь делать? – не унималась Сара.
Капитан Хорн заглянул ей в глаза.
– Ни за что тебя не отдам, если ты об этом. Готов сразиться с любым, кто попытается заявить о своих мнимых правах.
Однако змей недоверия уже проснулся и поднял отвратительную голову.
– Или ты надеешься, что граф тебя освободит? – спросил Гидеон.
– Нет! – Она нежно погладила любимого по щеке. – Я не покривила душой, сказав, что хочу выйти за тебя замуж. И все же должна признаться, что скучаю по брату. Хотелось бы... хотелось бы сообщить ему, что со мной все хорошо.
Последние слова отозвались острой болью в сердце Гидеона. Он разжал объятия и перевернулся на спину.
– Для английских аристократок семейные связи превыше всего.
– Перестань. – Сара положила голову ему на грудь. – Нечего сравнивать меня с твоей матерью. Я не намерена бросать тебя, чего бы мне это ни стоило. Но хотела бы отправить брату письмо, успокоить его, сообщить, что вышла замуж и безмерно счастлива.
– Сообщить, что вышла замуж за пирата.
– Заметь, за бывшего пирата. – Уголки губ поползи вверх. – Во всяком случае, охотником за приданым тебя не назовешь. Ты даже не согласишься отпустить меня домой, а о том, чтобы потребовать мою долю наследства, и говорить нечего.
– О поездке домой даже не заикайся. Сама знаешь, что это невозможно. Сразу возникнут ненужные разговоры и вопросы. От тебя начнут требовать сведений обо всех нас.
Сара обиделась.
– Я вовсе не хочу сказать, что ты готова нас выдать. Но тебя не отпустят, пока ты обо всем не расскажешь. А если ты не вернешься сюда, я не смогу поехать к тебе. В Англии меня сразу схватят и повесят.
Сара побледнела, но уже через мгновение снова повеселела.
– Возможно, нам удастся отправиться в Англию вместе, инкогнито или как-нибудь еще. Неужели тебе не хочется побывать на родине? Найти родственников?
– Не хочется. Не могу забыть, как они обошлись со мной и с отцом.
– Да, но ведь есть и иные обстоятельства... может быть, стоит выяснить, всю ли правду говорил твой отец? А вдруг существует и другая сторона медали, другая правда? Вдруг окажется, что мать уехала из-за того, что отец грубо с ней обращался – может быть, бил?
  
– И бросила меня, чтобы ему было кого бить? Но ведь это еще хуже, чем все, что он мне рассказывал.
– Пожалуй, ты прав. Но ведь может всплыть еще что-нибудь.
– Нет. Я читал ее письмо. А с какой стати столько вопросов? И что означают все эти рассуждения о поездке в Англию, если ты так счастлива выйти за меня замуж?