Лорд-пират

Сохрани Сара ясный ум, непременно заметила бы, что Гидеон то и дело нарушает обещание не прикасаться к ней. Но, увы, рассудок давным-давно помутился. Да и само существование поддерживалось лишь этими короткими тайными прикосновениями. Подарки, которые он дарил, вызывали странный восторг, а обычай узнавать ее мнение по самым разным вопросам восхищал верх меры.
Но хуже всего было то, что ночные фантазии теперь дарили яркие сцены любви. Сара уже не пыталась подавить видения, а с радостью давала им волю. Ну а руки – эти предательские, порочные руки – совершенно вышли из-под контроля.
  
И все же даже они не могли погасить тот пожар, который все жарче разгорался где-то внизу живота, не могли удовлетворить страстную потребность в поцелуе, ласке, прикосновении и любовном проникновении.
В последнее утро третьей недели печальные мысли нахлынули мощной волной. Еще до восхода солнца, когда на шхуне все крепко спали, Сара встала и медленно побрела по пляжу к речке, надеясь хоть немного развеять тоску и трезво подумать о жизни.
В маленькой колонии сложился неписаный кодекс законов, и один из этих законов касался купания. По утрам вода в речке была слишком холодной, а потому женщинам отвели для купания послеобеденные часы, а мужчинам – ранний вечер, когда они заканчивали грязную работу. Простая система гарантировала женщинам уединение, особенно необходимое тем, кто еще не определился с выбором мужа.
Поэтому Сара удивилась, когда, подойдя к речке, увидела обнаженного Гидеона. Стоя в ледяной воде, он мылся. Стараясь остаться незамеченной, Сара спряталась за деревом.
Удивительно. Он что, каждое утро вот так плещется? Но зачем? Днем вода куда теплее и приятнее!
Следовало немедленно уйти, однако ночные видения и дерзкие фантазии еще сохраняли первозданную свежесть. Обернувшись, чтобы убедиться, что никто ее не видит, Сара осторожно выглянула из-за дереза.
Речка была мелкой – вода доставала лишь до колен. Гидеон стоял спиной. Набирал воду, обливался и растирался ладонями. Выглядел он поистине великолепно: мокрые черные волосы спускались по стройной мускулистой спине, крепкие ягодицы напрягались при каждом движении, сильные, покрытые темной растительностью ноги надежно упирались в каменистое дно.
Ночные видения воплотились в реальность, и Сара окончательно утонула в горячей волне. Что он сделает, если она подойдет к нему? Но нет, это невозможно, ужасно, постыдно!
Неожиданно Гидеон обернулся. О небо! Он возбужден! Что-то бормоча и хмурясь, Гидеон яростно терся намыленной тряпкой.
Потом, к ужасу тайной свидетельницы, положил руку на готовый к бою клинок и принялся его поглаживать. Сара понимала, что должна немедленно уйти, однако ноги словно приросли к земле. Так вот, значит, каким образом он умудрялся держаться на расстоянии, в то время как она сгорала от страстного желания!
Но если все так просто, почему он хмурится? Почему движения так яростны? Видимо, он чувствовал то же самое, что и она. Руки не приносили облегчения – так же как не могла погасить пожар вода.
Вдруг Гидеон поднял голову и увидел Сару. Взгляды их встретились. Сара застыла, не в силах двинуться с места.
Оцепенение сменилось паникой. Вскрикнув, она подобрала юбку и бросилась бежать.
Добежав до шхуны, промчалась по трапу на палубу, к немалому удивлению пиратов. В ужасе обернулась, опасаясь обнаружить погоню. К счастью, Гидеона не было.
И все же в полной безопасности она почувствовала себя лишь после того, как ворвалась в каюту и заперла дверь на щеколду. Еще несколько минут потребовалось, чтобы немного успокоиться.
Весь день Сара избегала Гидеона. Старалась чем-нибудь заняться. Помогала женщинам вытаскивать из трюма постели, чтобы просушить их и проветрить. Однако мысли о Гидеоне ее не покидали.
Ближе к вечеру Сара, раздраженная и злая, разыскала Луизу в надежде, что едкий, хлесткий язык подруги вернет ей самообладание. Луиза недолюбливала Гидеона и при каждом удобном случае старалась сказать о капитане какую-нибудь гадость. Именно это Саре сейчас и требовалось.
Она отправилась на камбуз, однако вместо Луизы застала там Сайласа. Тот как раз выкладывал на посыпанный мукой стол огромный ком теста.
– Луиза... – начал было повар, но, подняв голову, увидел Сару. – Иди-ка помеси тесто, а то у меня мясо сгорит.
– А где Луиза?
Сайлас пожал плечами:
– Кто знает, куда подевалась эта женщина? Думаю, скоро появится. Но хлеб надо месить прямо сейчас. Луиза всегда исчезает в самый ответственный момент.
Ворчание не могло обмануть Сару. Сайлас был по уши влюблен. В последние две недели парочка стала прямо-таки неразлучной. Они уже попросили Гидеона, как капитана, провести свадебную церемонию, и теперь казались настолько увлеченными друг другом, насколько это свойственно лишь молодоженам. Им можно было позавидовать.
– Иди-ка сюда, девочка, помоги с хлебом, – повторил Сайлас, махнув рукой.
– Но я не умею.
Дома подобную работу выполняли слуги. На Атлантисе слуг не было, и пришлось многому научиться.
Но сегодня у Сары не было желания учиться. Гидеон не шел у нее из головы.
– Месить тесто совсем не трудно, – заметил Сайлас, пропустив ее слова мимо ушей, и показал, как это делается. – Видишь? Ничего сложного.
– Но я все испорчу.
– Чепуха! – Испачканными в муке пальцами Сайлас схватил Сару за руку и потащил к столу. – Испортить тесто невозможно. Чем сильнее его бьешь, тем нежнее оно становится. Чем суровее с ним обращаешься, тем выше оно поднимается.
Сара скептически оглядела тесто и начала действовать так, как показал Сайлас. Тесто оказалось восхитительно податливым и мягким, и месить его было одно удовольствие.
Сара продолжала работу, но мысли то и дело возвращались к Гидеону. Желать мужчину может только падшая женщина. Так по крайней мере ее учили, когда она жила дома. Однако Сара убедилась в обратном. На собственном опыте.
И все же как могло случиться, что объятия пирата приносили столько радости и счастья? Это действительно так; отрицать невозможно.
Что с этим делать? Гидеон сказал, что она будет молить его о ласке. Скорее всего он к ней охладел. Решил, что не стоит возиться с аристократкой. При мысли об этом Сара похолодела и еще яростнее стала бить тесто кулаками. Пусть делает что хочет. Расставание все равно неизбежно. Ведь она собирается вернуться в Лондон.
В бурный внутренний монолог внезапно вклинился голос Сайласа:
– Остановись, девочка. Я сказал, что невозможно испортить тесто пинками, но убивать его не велел.
Сара судорожно сглотнула.
– Прошу прощения... просто... немного задумалась.
Сайлас взял тесто и положил в смазанную жиром форму.
– По-твоему, это немного? Что тебя так взволновало?
– Да нет, ничего.
Повар вернулся к мясной подливке.
– Все дело в нашем капитане, не так ли? Это он снова не дает тебе покоя?
– Да, а впрочем, нет. Совсем не то, что ты думаешь.
Сайлас бросил на нее проницательный взгляд, и Сара предпочла отвернуться, сделав вид, будто отряхивает от муки руки.
– Он... он очень любезен.
– И это тебя беспокоит?
– Нет, разумеется, нет. Дело в том, что... я не знаю, как это понимать. Иногда мне кажется, что мое присутствие его раздражает. А иногда...
– Поверь моему слову, ты вовсе его не раздражаешь. – Голос звучал спокойно, рассудительно, уверенно. – Гидеон не доверяет женщинам. Особенно женщинам твоего круга.
Снова эти ужасные слова – «твоего круга». Сара резко повернулась и посмотрела Сайласу в глаза.
– Но почему он так ненавидит мой круг? Кто из этого круга его обидел?
  
Сайлас отложил в сторону черпак и задумчиво погладил бороду.
– Я тебе кое-что расскажу. Только обещай, что не проболтаешься.
Сара энергично закивала.
Повар жестом указал на табуретку:
– Присядь. История долгая и неприятная. Но ты должна ее знать.
Усевшись за грубый деревянный стол, Сара приготовилась слушать.