Лорд-пират
Золотоволосая голова откинулась на подушки. Беспредельно нарастающее напряжение рождало крик и стремление во что бы то ни стало оказаться частью этого удивительного, внезапно ставшего таким близким человека.
– Да... да, Сара! – то ли воскликнул, то ли простонал Гидеон, мощным движением вгоняя кинжал по самую рукоятку. Облегчение пришло вместе с взволновавшей тело дрожью. Сара оторвалась от земли и взлетела на вершину блаженства.
Сквозь счастье и наслаждение пробилась мимолетная мысль: да, он действительно сделал то, что обещал. Соблазнил, растлил и подкупил. А она, к бесконечному стыду, радовалась и наслаждалась. Она порочна, окончательно и безвозвратно порочна.
Но какое это счастье – ощущать себя окончательно и безвозвратно порочной!
Глава 19
Стоит лишь девочке снять слюнявчик и фартучек, как все вокруг тут же начинают хором кричать: «Мисс скоро выйдет замуж?»... Что за нелепость! Они хотят лишить нас всех удовольствий жизни – и это как раз в то время, когда мы учимся по-настоящему ценить радости бытия.
Саре снился сон. Гидеон стоял рядом с ней возле алтаря – цивилизованный и до мозга костей английский. Черные волосы коротко острижены и прикрыты высокой фетровой шляпой. Сабля отсутствует, зато присутствует модный темно-синий сюртук из прекрасной дорогой ткани. Сама она одета в тончайшее платье из белого шелка и шляпку с рюшами, украшенную широкой лентой и апельсиновыми цветами.
Но что это? Церковь заполнена осужденными женщинами и пиратами. Все они пьют, играют в карты и вообще всячески оскверняют священный храм. Через распахнутые двери видно, что на улице стоят Питер Харгрейвз и Джордан, но ни тот, ни другой не переступают порог. Бросив на Сару презрительный взгляд, они отворачиваются от нее.
Сара бросается к ним, однако Гидеон крепко сжимает ее руку, приказывая оставаться на месте. На нем снова кожаная жилетка, на ремне – сабля.
– Твое место здесь, – сурово произносит Гидеон. – Теперь ты – одна из нас.
– Но я должна поговорить с братом, пожалуйста, позволь мне встретиться с ним.
От звука собственного голоса Сара проснулась.
Через несколько секунд она пришла в себя и поняла, что видела сон, а еще через минуту осознала, где находится. Тряхнув головой, села в широкой пустой постели, огляделась и залилась краской стыда. Голая, в каюте Гидеона, на его кровати.
Неукротимой волной нахлынули ночные воспоминания: Гидеон заставил признаться, что она хочет его любви и готова принять самые смелые ласки... потом они снова любили друг друга, причем Гидеон заманил ее наверх и заставил задавать и тон, и темп. Сам выглядел счастливым, удовлетворенным, сладко усталым и тут же уснул, крепко сжав ее в объятиях.
Хорошо хоть, что она не проснулась рядом с ним, в кольце его рук. Такого бы она не вынесла. Странно, но прошлой ночью казалось совершенно естественным уступить настойчивости Гидеона. Очередной спор, потом страшный, безжалостный пожар – обстоятельства толкнули их друг к другу, и события развивались с неумолимой последовательностью.
Но сейчас, в откровенном и безжалостном свете утра, Сара поняла, что совершила непростительную ошибку. Питер вернется вместе с Джорданом. Сможет ли она смотреть им в глаза, после того как обесчестила и себя, и всю семью?
Разумеется, этого Гидеону говорить нельзя. Да она и не сможет ничего толком объяснить – почему прошлой ночью проявила такую слабость и почему больше не может ее себе позволить. А он ни за что не поймет, почему им нельзя оставаться любовниками.
Да, но это в том случае, если он захочет продолжить отношения. А может и не захотеть. Он даже не сказал, что готов на ней жениться.
Сара нахмурилась. Не то чтобы она рвалась выйти замуж за капитана шхуны «Сатир». Сон оказался вещим. Свадьба лишь усугубит ситуацию.
Сара выскользнула из-под покрывала и только сейчас заметила пятно крови на простыне. Все кончено. Потерянного не вернешь. Она больше не девственница.
Однако времени на переживания не оставалось. Надо было как можно быстрее одеться и исчезнуть, пока не вернулся хозяин каюты и не заставил напрочь забыть о благих намерениях. Превозмогая боль между ног, Сара встала и принялась искать сорочку. Увы, ее и след простыл. Вместе с сорочкой исчезло и платье.
– Что ты ищешь? Может быть, это? – раздался знакомый голос.
Сара обернулась. Гидеон стоял в картинной позе, прислонившись плечом к дверному косяку, а с согнутого крючком пальца свисала полупрозрачная батистовая сорочка. Одетый в серые штаны и белоснежную, почти до пояса расстегнутую рубашку, в свете яркого утра он выглядел необычайно красивым, неотразимо мужественным, полным нерастраченных сил. Что за наваждение! Разве допустимо быть таким безумно красивым?
– Я подумал, что в мое отсутствие ты сбежишь, а потому унес твою одежду. – Взгляд медленно, красноречиво скользнул вдоль обнаженного тела.
Сара залилась румянцем. Одно дело – стоять обнаженной в ночной тьме, в тумане страсти. Совсем иное – средь бела дня. Она с опаской взглянула на распахнутую дверь. Что, если в кают-компанию войдет кто-нибудь из моряков? Какое унижение!
Сара протянула руку:
– Пожалуйста, Гидеон, отдай!
Капитан неторопливо вошел в комнату и плотно закрыл дверь. С улыбкой повесил сорочку на крючок и направился к кровати.
– Пока еще не время. Мне так нравится смотреть на тебя в утреннем свете. Одеться можно и потом.
– Но... но...
Рука по-хозяйски скользнула на талию. В глазах снова вспыхнул знакомый свет – тот самый, который обжигал ночью. Но самое ужасное, самое постыдное заключалось в том, что порочное сияние лишало воли, а взамен вселяло нечто совершенно иное.
– Доброе утро, – прошептал Гидеон, склоняя голову к ее волосам.
– Пожалуйста, Гидеон...
– Вот умница. Как мне нравится, когда ты говоришь такие замечательные слова: «пожалуйста, Гидеон», «еще, Гидеон», «хочу тебя, Гидеон...».
– Ах ты, самоуверенный...
Возмущение потонуло в поцелуе – таком долгом, голодном и сладком, что Сара растаяла. Когда же наконец поцелуй прервался, она окончательно утратила дар речи, а Гидеон лукаво улыбнулся:
– Вот так-то значительно лучше. Вижу, что выбрал неверную тактику. Как только ты откроешь рот, надо закрывать его поцелуем.
Сара надула губы:
– Послушайте, капитан Хорн...
На сей раз Гидеон не удовлетворился одним лишь поцелуем. Взял Сару на руки и, не переставая ласкать, отнес на постель. Бережно опустил на покрывало, быстро разделся и коленями раздвинул ей ноги. Сара с радостью открылась навстречу любви и с готовностью, хотя и слегка поморщившись от боли, приняла мощное, нетерпеливое вторжение. Объятия оказались торопливыми и ненасытными. Так двое любящих спешат соединиться в страхе, что встреча окажется последней. Сара с ужасом поняла, что сгорает от страсти ничуть не меньше, чем Гидеон. Хотела, чтобы он принадлежал только ей, хотя понимала, что это невозможно.
Потом она лежала, уютно устроившись в кольце сильных добрых рук. За тонкой деревянной стеной постоянно ходили люди, Барнаби отдавал распоряжения, и все же ничто не могло помешать блаженному состоянию душевного мира, спокойствия и безмятежного счастья.
Что произошло? Какой неведомый демон заставлял забыть все благие намерения в ту самую секунду, как он прикасался к ней? Приходилось верить, что Гидеон действительно сатир – умный, проницательный, хитрый, способный соблазнить в любую минуту, как только пожелает. Но хуже всего было то, что он и сам прекрасно это сознавал.
Гидеон поцеловал возлюбленную в ухо, обдав щеку жарким дыханием. Потом дразнящим движением провел ладонью по животу.
– Как говорится в Ветхом Завете? Что-то вроде: «Живот твой – пшеничный сноп, украшенный лилиями». Слова, конечно, другие, но за смысл ручаюсь.