Другие грабли. Том 3 (СИ)

— Это да, — согласился я. — А кто предупреждал?
— Я не знаю, кто ведет тебя, но мне помогают боги, поэтому ты не преуспеешь, — сказал Гектор. — Ты знаком с Одиссеем?
— Знаком.
— Передай, что его затея не сработает, — сказал Гектор. — Меня предупредили о ней. Бойся данайцев, дары приносящих.
Вот черт.
Похоже, что хронодиверсанты с ним контактируют, и, как минимум, снабжают его ценной информацией, и это значит, что никаких троянских коней тут не будет. Если ребята сидят выше по течению времени, они узнают о любой уловке, которую может придумать хитроумный Одиссей, и предупредят о ней Гектора.
  
Так что, при всей моей симпатии к сыну Лаэрта и его планам, по-умному взять город у нас не выйдет. Только геройским методом, только в лоб, только «раз-два и на стенку».
Этому-то они ничего не смогут противопоставить, не изменив дальнейший ход истории. Не передадут же они Гектору и его людям пулеметы, не укрепят стены автоматическими лазерными турелями…
— Боги поят меня нектаром и кормят амброзией, отчего я стал сильнее любого смертного и пища смертных мне более не нужна, — сказал Гектор. — Они приносят мне чаши с водами Стикса, и те части тела, которые я омываю этими водами, становятся неуязвимыми. Я принимаю их дары, потому что должен отстоять свой город.
— Понимаю, — сказал я. Что ж, хоть что-то я угадал.
Но, по крайней мере, они не заменили его на Терминатора, что было бы для меня совсем погано. Где же я в этом времени найду столько расплавленного металла, чтобы его в нем утопить?
— Эти боги требуют твоей смерти, Ахиллес, — сказал Гектор.
А это вот вообще не новость. Они и в другие времена пытались от меня избавиться.
— Почему же ты идешь против их воли и просишь меня уплыть? — поинтересовался я.
— Я принимаю их дары, потому что должен отстоять свой город, — повторил Гектор. — Но все это мне не нравится. Я не люблю, когда боги вмешиваются в дела смертных. И я знаю, что у их даров тоже есть своя цена.
— Они ее уже озвучили? — поинтересовался я.
Гектор покачал головой.
— Я наверняка узнаю о ней, когда они решат, что время пришло.
А царевич-то, оказывается, не такой дурак, каким я его посчитал сначала. Конечно, эти парни не были богами, да и пичкали его явно не нектаром и амброзией, но я не сомневался, что в конце концов они предъявят ему счет, ведь бесплатных завтраков не бывает.
— Может быть, моя жизнь — это и есть цена?
— Ты бог? — вопросил Гектор. — Может быть, ты гигант или титан? Ты как-то угрожаешь Олимпу? Почему они хотят твоей гибели?
Дело было в том, что мы с этими ребятами стояли на разных мировоззренческих позициях, но я понимал, что не владею греческим настолько, чтобы такое объяснить.
Но какого-то ответа царевич, пытающийся во всем разобраться и не желающий становиться бездумной машиной для убийств, все-таки заслуживал.
— Они представляют порядок, а я — хаос, — сказал я. — Это вечная борьба. Дело не в Олимпе, да и те, кто приходят к тебе, не олимпийцы.
— И чем тебе помешал мой город?
— Есть вещи, которые должны случиться, — сказал я. — А есть вещи, которые ни при каких условиях случиться не должны. Если Троя не падет, катастрофа, которую я пытаюсь предотвратить, станет неизбежна.
— Что же это за катастрофа и когда она случится?
— Очень нескоро, — сказал я. — Но в ней погибнет много людей. Тысячи городов, каждый из которых больше, чем Троя, сгорят в огне.
— На них падет гнев богов?
— Тех самых, которые помогают тебе, — сказал я, хотя это было и не совсем так.
Не знаю, зачем я ему это рассказал. Наверное, потому что он пытался разобраться в происходящем, а я с симпатией и сочувствием отношусь к таким людям, потому что большую часть времени сам ни хрена не понимаю.
— Ты говоришь, что они не олимпийцы, — сказал Гектор. — Но их дары работают и помогают мне. Кто же они? Как, по-твоему, чьим целям на самом деле я служу?
— Они люди, — сказал я.
— Их возможности превосходят человеческие.
— Просто они издалека, — сказал я. — По большому счету, им плевать на твой город. Это просто часть их большой игры.
— А катастрофа?
— Она сделает их сильнее, — сказал я. Уже сделала. — После того, как большая часть людей, населяющих этот мир, умрет.
Гектор стиснул зубы так, что мне самому стало больно на него смотреть, и поиграл желваками.
— Всю жизнь я старался жить по законам чести, — сказал он. — Законы эти просты. Люби свою жену, служи своему царю, почитай богов и защищай свою родину. Но если ты говоришь правду, то эта правда выходит за границу моих законов.
— Потому что жизнь всегда несколько сложнее, — сказал я.
Должно быть, он чувствовал неладное и до нашей беседы. Древнегреческие боги были теми еще поганцами и редко помогали людям просто так, просто потому что в сложные времена хорошие парни заслуживают чуточку помощи. У них почти всегда был свой интерес, и этот интерес зачастую шел вразрез с желаниями простых смертных.
Ну, это если по мифологии судить.
— Я не хочу тебя убивать, — сказал Гектор после непродолжительного молчания. — Но я не могу позволить вам разрушить мой город.
— Понимаю, — сказал я.
Наши цели были прямо противоположны, и значит, никаких шансов договориться у нас не было.
— Уплывай, — снова предложил Гектор. — Я не смогу убить тебя, если мы не встретимся в бою.
— Я не могу этого сделать по тем же причинам, по которым ты не можешь сдать Трою, — сказал я.
— Жаль, — сказал он. — Значит, следующий поединок нас рассудит.
— А кто-то из этих богов сейчас в городе? — поинтересовался я. — Может быть, ты поможешь устроить нам встречу, пока длится перемирие?
— Они приходят по ночам, — сказал Гектор.
Разумно, если они не хотят привлекать лишнего внимания. Днем в городе слишком много глаз, слишком легко попасться на глаза случайному прохожему… Случайному слуге или рабу, скорее, откуда в царском дворце прохожие?
— Когда они придут сегодня ночью, передай им мое предложение, — сказал я. Хуже-то от этого точно не будет.
— Хорошо, — сказал Гектор. — Я пришлю к тебе провожатого, если они согласятся.
Я услышал свист, и это был очень нехороший свист, поэтому я дернулся в сторону и вылетевшее из-за деревьев копье, которое должно было попасть мне в спину, полетело Гектору в грудь. Царевич шагнул в сторону в последний момент, и мне даже показалось, что наконечник проредил обильную растительность у него на груди, а потом копье вонзилось в ствол дерева за спиной Гектора.
— Бегите, господин! — я узнал голос Агатона, а в следующий миг увидел и его самого. Придворный был смертельно бледен и приближался к нам, сильно шатаясь и обеими руками держась за рану на животе.
Они вышли из теней.
Убийцы. Их было шестеро, все в броне с головы до ног, трое носили копья, трое — мечи и щиты.
Засада, но, судя по удивлению на лице царевича, устроил ее не Гектор.
Они приближались, и я мысленно поздравил себя, что прихватил на этот завтрак меч.
— Уходи, лавагет, — хрипло сказал один из воинов, обращаясь к Гектору. — Мы не за тобой.
Я сильно сомневался, что Гектор последует его совету, и оказался прав.
— Законы перемирия священны, — заявил он.
— У нас своя война, — сказал убийца.
Гектор сделал шаг назад, положил свою огромную руку на древко застрявшего в дереве копья и одним легким движением освободил оружие.
Доспехов на нем не было, но выглядел он все равно очень грозно, и убийцам явно не хотелось с ним связываться. Наверняка они делали ставку на первый бросок, от которого я увернулся, и хотя у них и был план Б, он их не особенно вдохновлял.
  
Драться с нами лицом к лицу, даже обладая трехкратным численным преимуществом, это очень плохой выбор.
— Неважно, троянцы вы или ахейцы, — сказал Гектор. — Вы нарушили законы перемирия, и теперь вы умрете.
И он молниеносным движением всадил копье в ближайшего к нему человека. Копье пробило щит, пробило доспех и тело убийцы насквозь и вышло у него из спины. А ведь это царевич практически не замахивался.