Между решениями (ЛП)

— Не твоё дело, — сказала я так возмущённо, как только смогла, шёпотом.
— Тебе не следует оставаться на улице одной в такое время, — сказал он. — Это небезопасно. Возвращайся.
— Или что? — обиженно спросила я. — Ты расскажешь Зеро?
Он сердито посмотрел на меня.
— Я не скажу Хайиону.
Этот ответ заставил меня остановиться и слегка моргнуть.
— Подожди, ты же не угрожаешь рассказать Зеро? Как же ты тогда собираешься меня остановить?
  
— Nado molla, — сказал он, явно недовольный.
Значит, он тоже не знал. Я чуть было не улыбнулась ему, но вовремя сдержалась, потому что он, вероятно, воспринял бы улыбку как поощрение.
Выражение лица Джин Ёна стало укоризненным.
— Я не могу тебя остановить, но я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он. — Это неприятно.
Я уставилась на него.
— Ты… ты дуешься?
— Я не дуюсь, — сухо сказал он. — Я раздражён, потому что это опасно, но ты пойдёшь, и я не могу тебя остановить.
— Конечно, можешь, — сказала я, упираясь ногой в противоположную сторону окна. — Всё, что тебе нужно сделать, это крикнуть Зеро через окно своей спальни, и на этом всё закончится.
— Я не Хайион, — сказал он, отводя взгляд.
Мне хотелось расплакаться, хотя на это не было никаких причин, но мне пришлось проглотить комок в горле. Как тогда, когда кто-то вроде меня в конечном итоге стал думать о вампире как о друге, а затем, очевидно, понял, что ошибся в двух совершенно разных отношениях.
— Я не собиралась вести себя глупо, — сказала я, поворачиваясь в оконной раме, чтобы свесить ноги обратно в комнату. — Я просто хотела попытаться найти в компьютерной системе почтового отделения контактные данные этого чувака. Ну, знаешь: того, который оплачивал мои счета, Морганы и Ральфа.
— Конечно, — пробормотал он. — Тогда я пойду с тобой.
— Боже мой, нет! — сказала я. — Зеро может и не заметить, что я ухожу, если он на заднем дворе, но он точно заметит, если мы уйдём вдвоем!
— Хайион и старик будут волноваться, если ты пойдёшь одна, — сказал он. — Это уже небезопасно.
— Для меня там никогда не было безопасно, — сказала я ему. — Я начинаю понимать это сейчас, когда ко мне возвращаются некоторые воспоминания.
Джин Ён не ответил, но, хотя он засунул одну руку в карман и снова угрюмо отвернулся, он не отпустил мою толстовку.
— Ладно, — сказала я, опускаясь обратно на пол. — Я пойду днём, когда на улицах полно народу и люди стоят в очередях. Доволен?
Джин Ён издал какой-то звук ын, который едва не вырвался у него из горла, и сунул другую руку в карман. Я никогда раньше не слышала, чтобы он употреблял это слово, но по тому, как я его перевела, стало ясно, что оно означает «да». Это было самое мягкое «да», которое я когда-либо от него слышала.
Должно быть, я стояла, глядя на него снизу вверх, всего на долю секунды дольше, чем нужно, потому что он повернулся ко мне, вынув руки из карманов, и шагнул ко мне. На одну застывшую секунду я подумала, что он действительно собирается снова попытаться поцеловать меня. Я бы отодвинулась, если бы могла, но я просто стояла там, пока он наклонялся, а потом обошёл меня, чтобы закрыть окно.
Я смотрела на его грудь, которая была всего в двух сантиметрах от моего носа, затаив дыхание, прежде чем резко сказать:
— Прекрати!
Джин Ён посмотрел на меня сверху вниз, вопросительно приподняв бровь, и я заметила, как по его лицу на мгновение промелькнуло удивление. Он положил ладонь мне на плечо и мягко отодвинул меня в сторону, а затем закончил закрывать окно.
— Myan, — сказал он; это была ещё одна более мягкая, менее оборонительная форма слова, которую он обычно использовал, чтобы извиниться, если Джин Ён когда-либо извинялся за что-то. — Ты чувствуешь дистанцию от меня, но я не чувствую дистанции от тебя. Я забыл. Я проведу границу.
— Блин, будь паинькой, — сердито сказала я. Мне не понравилось иметь дело с этой обезоруживающей версией Джин Ёна: это было похоже на общение с Джин Ёном без обуви — опасным, когда меньше всего этого ожидаешь. — Я иду спать. Не садись сюда, я не хочу вдыхать вонь твоего одеколона.
***
Когда на следующий день мы добрались до набережной, Туату уже ждал нас у шоколадной лавки. Как и Эзри, которую Эбигейл, должно быть, послала разведать местность, чтобы убедиться, что там безопасно, прежде чем все мы встретимся. Наверное, это было хорошо, потому что Эзри не спускала глаз с детектива, а он не менее внимательно следил за ней. Паломена тоже была там и с удивлением наблюдала за всеми.
— Узнаёшь старых друзей? — спросила я Туату, ухмыляясь.
Он немного вздрогнул, потом сказал:
— Парень показался мне знакомым. Я просто подумал, что мне придётся приглядывать за ней за кражу в магазине или порчу имущества, но теперь, когда я начинаю думать об этом, она примерно такого же роста, как тот парень, который пытался ударить меня по затылку крикетной битой.
— Хорошо, но нам не сказали, хотела ли она, чтобы ты был жив или мёртв, — сказала Эзри, подходя к нам. — Так что формально это не моя вина.
Туату бросил на неё взгляд, в котором было больше неприязни, чем страха, и сказал:
— Ударить человека по голове крикетной битой — это то, за что ты должна нести личную ответственность.
— Это наш офицер полиции, — сказала я Эзри, и, должно быть, в моём голосе прозвучала нотка холода, потому что она замерла всего на секунду, прежде чем её обычное «ударь меня и посмотри, не всё ли мне равно» снова взяло верх.
— Ладно, не надо переходить на личности, — сказала она.
— Вообще-то, я же сказала, никаких ненужных травм, — раздался знакомый голос позади нас.
Эбигейл вышла из шоколадной лавки, и на этот раз Туату напрягся.
— Ты! — воскликнул он. — Ты тоже одна из них?
— Что? — спросила она, улыбаясь ему. — Разве я не была полезна, когда помогала тебе выбирать шоколад для твоей девушки?
— Боже мой! — пробормотал Атилас, когда щеки Туату потемнели от смущения. — Похоже, у тебя была вторая встреча, детектив, помимо твоей воли.
Туату огрызнулся:
— Северный не моя девушка!
— Ты продолжаешь убеждать себя в этом, — сказала я. — Эй, Эбигейл, это Детектив Туату. Туату, это Эбигейл: это она пыталась тебя похитить.
— На самом деле я не приказывала парням похищать тебя, — сказала она Туату. — Извини за это. Мы просто хотели спокойно поговорить с тобой; в настоящее время нам приходится быть очень осторожными.
— Да, мне тоже, — сказал он с изрядной долей сарказма в голосе. — Если не Вышестоящие, которые пытаются обвинить меня в убийстве, или пещерные тролли, которые стреляют в меня, то группа людей пытается ударить меня по голове крикетными битами.
— Кстати, они пытались повесить на него убийство вашего друга, — сказал я Эбигейл. — Я вам об этом рассказывала; вам, ребята, стоит немного поболтать об этом позже. А пока всем лучше разобраться, как мы будем общаться, и подумать о том, чтобы вставить беруши.
Брови детектива Туату поползли вверх.
— Предполагается, что сегодня мы будем работать вместе? Что помешает им попытаться ударить меня позже?
— Что помешает мне ударить тебя прямо сейчас? — нахмурившись, спросила Эзри.
— Успокойся, Эзри, — сказала Эбигейл. — У него есть право беспокоиться. Прошлой ночью всё… пошло не так. Мы немного поторопились. С нашей стороны не будет никакого дружественного огня, хорошо?
Она сказала это прямо Туату, и он, должно быть, подумал, что она говорит искренне, потому что его плечи немного расслабились, и он кивнул.
Зеро бесстрастно спросил:
— Вы всё закончили?
— Разобрались, — сказала Эбигейл.
  
Туату ответил:
— Да.
— Мы разделимся на группы по два человека, — сказал Зеро. — Так будет безопаснее. Если вы найдёте сирену, постарайтесь удержать её, даже если она кажется мёртвой. Если она, раненная, вернётся в своё гнездо, то не выйдет оттуда до тех пор, пока не почувствует себя в безопасности. Эбигейл, тебе нужно связаться со своими людьми и убедиться, что у них есть чем заткнуть уши: если мы будем в группах по двое, это будет безопаснее, но нам всё равно нужно быть осторожными. Атилас…