Между решениями (ЛП)

Глаза Зеро стали светло-голубыми, и я могла бы поклясться, что они немного заплясали.
— Ты предлагаешь нам помощь.
— Я считаю, что это моя работа, — сказала она.
Я ткнула Джин Ёна в бок, и он оскалил зубы, но посмотрел на Зеро, а затем ухмыльнулся по-настоящему, пожав одним плечом. Итак, Джин Ён согласился: Зеро был удивлён.
Что ещё более важно, казалось, что Зеро был готов принять реальную помощь от Паломены, и что Паломена, оставшаяся без своего ближайшего командира, была склонна помогать настолько, насколько это было в её силах.
  
— Мы были бы признательны за помощь, — сказал Зеро Паломене.
Выражение её лица практически не изменилось, но один уголок рта слегка приподнялся, и я подумала, что она приятно удивлена. Это было весело и довольно приятно: она пришла, готовая предложить помощь — даже бесплатно предоставила нам информацию, — не ожидая, что её помощь будет принята в том духе, в каком она её предложила.
— В последнее время я очень полезна Зеро, — любезно сказала я, лучезарно улыбаясь и Зеро, и Атиласу. — Я очень усердно работаю, поддерживаю и всё такое прочее. Любой, кто хочет знать, как идут дела, должен знать, насколько я полезна.
— Я совершенно уверена, что моему командиру будет интересно это услышать, — сказала Паломена с лёгким огоньком веселья в глазах. — Без сомнения, если это дойдёт… пойдёт дальше него, любой другой, кто услышит это, будет рад узнать. Похоже, существует большой интерес к тому, так ли предан один питомец своему хозяину, как всем хотелось бы думать.
— Считай, что это подтвердилось, — сказал Зеро, и веселье полностью исчезло с его лица.
— Тогда, получив подтверждение и предложив свою помощь, я отправлюсь в путь. Когда я смогу быть в вашем распоряжении?
— Завтра, на рассвете, — сказал Зеро.
— С нетерпением жду этого, — сказала она. Она поклонилась нам — даже мне, что было приятно, — и направилась обратно к двери бельевого шкафа.
Не знаю, когда для людей стало нормой — заглядывать в бельевой шкаф и выходить из него, но даже если бы к настоящему времени это и не было нормой, отец Зеро всё равно выбил бы входную дверь, чтобы попасть внутрь. Пока бельевой шкаф был единственным способом попасть в дом для его приспешников, мы все были в большей безопасности.
Ну, в основном, я. Я была в большей безопасности.
— Похоже, мне придётся объяснить моему отцу, что тебя нельзя трогать, — сказал мне Зеро, когда за Паломеной закрылась дверь.
— Вы верите, что он хочет причинить вред Питомцу? — в голосе Атиласа прозвучало лёгкое удивление. — Я думал совсем об обратном.
— Я не верю, что он хочет навредить ей, но я думаю, что это обычный побочный эффект увлечения моего отца, — коротко сказал Зеро. — Я не хочу, чтобы она его интересовала, и я не хочу, чтобы он следил за ней. Джин Ён, убери свою руку от Пэт.
— Да блин! — удивлённо воскликнула я. Я и не подозревала, что он всё ещё здесь, тёплый, у меня за спиной, и уютно прижимается к моей талии. Предполагалось, что я буду держаться как можно дальше от Джин Ёна — очевидно, я слишком привыкла к тому, что он рядом.
Джин Ён удивил меня, убрав руку, не бросив вызов Зеро, но он посмотрел на меня сверху вниз с любопытной, неуверенной улыбкой, которая была почти пугающей в своей искренности.
— Всё в порядке, я не собираюсь тебя бить, — сказала я, отводя взгляд. — Я знала, что ты играешь.
— Я хотел бы знать, во что ты играешь, — сказал Зеро, но он смотрел на Джин Ён.
— Твой папа думает, что мы пара, — поспешно сказала я. Это было не очень здорово, но это было лучше, чем все объяснения, и прямо сейчас я не верила, что Джин Ён не расскажет об этом в избытке честности или озорства. — Ты собираешься встретиться с ним прямо сейчас?
— Да, — сказал он, немного подумав. — Я хочу знать, что ты не исчезнешь в один прекрасный день, когда окажешься на улице.
— Ты просто не хочешь сам готовить себе ужин, — сказала я, ухмыляясь; и когда он неохотно улыбнулся в ответ и на мгновение положил руку мне на макушку, проходя мимо меня к двери бельевого шкафа, это не заставило меня инстинктивно отшатнуться.
Я не знала, почему меня это так сильно встревожило, когда это только началось, не считая того, что Моргана настаивала на том, что я нравлюсь Зеро, — не знала, почему это вдруг перестало нравиться сейчас, — но сейчас было просто приятно снова не чувствовать себя неловко рядом с ним.
Я крикнула ему вслед:
— Тогда я схожу за продуктами. У нас закончились бифштексы и почти весь лук. Обязательно приходи домой голодным, потому что сегодня у нас барбекю.
  
Глава 4
 
Зеро должен был пойти встретиться со своим отцом, поэтому, когда я чуть не столкнулась с ним на Элизабет-стрит, как раз перед тем, как попасть в торговый центр, это стало для меня просто шоком. К счастью для меня, я первым увидела цветок, который рос там, где ему не следовало расти. Он пророс между досками А-образной вывески и кивал своей маленькой головкой, в то время как очень высокий, очень красивый фейри, стоявший за ним, осматривал пешеходную дорожку напротив.
Я нырнула за вывеску, прежде чем он успел оглянуться и увидеть меня, уставившись на цветок, а воспоминания и ночные кошмары шевелились на задворках моих мыслей и грозили вырваться наружу, прежде чем у меня появится шанс выплеснуть их наружу, аккуратно и нежно, внимательно и бесстрастно изучить каждое из них, прежде чем перейти к следующему.
С колотящимся сердцем я простояла за вывеской слишком долго; затем юркнула в ближайший к вывеске переулок, даже не взглянув, в какой именно. Наверное, это было довольно глупо, потому что вокруг меня росло всё больше зелени, когда я поспешила в вымощенный кирпичом крытый переулок, где должны были стоять столики для очаровательного маленького ресторана, который обычно был частью этого уголка Хобарта. Пока я торопливо проходила мимо, висячие светильники изгибались и двигались, как будто пытаясь последовать за мной — или, может быть, просто пытаясь не спускать с меня глаз. Звуки, доносившиеся с Элизабет-стрит, стали приглушёнными, а затем и вовсе смолкли, когда папоротники сомкнулись вокруг меня, но я не могла развернуться и пойти обратно. Отец Зеро наверняка был там и ждал. Моей единственной надеждой было двигаться вперёд и надеяться, что я смогу найти другой вход в этот переулок, который в человеческом мире находился под прямым углом к тому, которым я воспользовалась.
У этой конкретной надеждой были две проблемы.
Во-первых, я больше не была в мире людей — и даже не был вполне уверена, что всё ещё находилась в Между. Каменные плиты под моими ногами казались ужасно твёрдыми, а в воздухе чувствовался ужасно древний холод, который был слишком похож на воздух За, в чём я действительно хотела бы признать прямо сейчас.
Во-вторых, я была не единственным человеком в этом не-совсем-Между-и-не-совсем-За уголке существования. Впереди меня за одним из трёх чёрных столов сидел мужчина и читал библиотечную книгу. Когда я подошла, он поднял голову, слегка приподняв одну грязно-светлую бровь, но я была уверена, что он был удивлён, а не высокомерен.
Он выглядел так, словно не подозревал о своём высоком росте, одетый в мягкие, удобные брюки, которые были ему немного коротковаты, и свободную хлопчатобумажную рубашку с недостаточно длинными рукавами, жилет был расстёгнут и свисал складками с плеч. На носу у него сидели квадратные очки в удобной золотой оправе, а лохматые, грязновато-русые волосы были чуть длинноваты: в целом он походил на волкодава, скрещенного с золотистым ретривером, которого превратили в сомнительного вида человека.
  
Однако, в отличие от волкодава или золотистого ретривера, у этого чувака в руке была книга, а на лице — вопросительное выражение.
— Извиняй, — сказала я. — Не хотела тебя прерывать.
Я не должна была здесь находиться, это было очевидно. Я также не особо хотела здесь находиться, потому что это определённо было что-то среднее между Между и За, и был очень большой шанс, что этот чувак был фейри, смертельно опасным или хотевшим убить меня. Также был высокий шанс, что он был и тем, и другим.