Возмездие

– Решила пробежаться перед сном? – крикнул он.
Я зарычала и направилась обратно, гневно стуча каблуками. От меня исходил ощутимый жар, который не охлаждал даже ветер. Я остановилась около моего похитителя и сдержала все оскорбления, имеющиеся в моем арсенале.
Мужчина протянул мне руку, словно я была принцессой, но я знала, что передо мной совсем не принц.
– Если ты сейчас прокручиваешь в своей голове мысль о том, чтобы укусить меня за руку и убежать, то вынужден предупредить, что догоню тебя быстрее, чем в твоих легких откроется второе дыхание, – ровно сказал он, когда я вложила свою ладонь в его руку. И я действительно думала о том, что он сказал.
  
Долбанный экстрасенс.
– Я не собиралась убегать.
– Правда? – Он дернул меня на себя, и я недовольно фыркнула, прижимая к себе корсет платья:
– Нет.
Его самодовольное выражение так и кричало: «рискни обмануть меня». Темный взгляд скользнул к моим плечам, и я напряглась, когда поняла, что он рассматривает шрам над ключицей. Мне по привычке захотелось перебросить волосы и прикрыть его, как всегда говорил отец, но как будто бы сейчас это было меньшей из моих проблем.
– Пойдем, – грубо сказал он, стиснув зубы.
Я могла ощутить, как сдерживаемый гнев пульсирует в каждой его мышце. Кому-то не помешало бы пропить магний.
Его рука нашла мое запястье. Сила в пальцах была пугающе точной: не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я перестала дышать. Он повел меня в дом, и я, спотыкаясь, как новорожденный жеребенок, следовала за ним по дорожке, выложенной красивым булыжником.
Мы прошли через массивную входную дверь, закрывшуюся за нами с хлопком, ознаменовавшим мое дерьмовое положение.
Я быстро осмотрелась, отмечая, что это место не походило ни на один из домов, в которых я когда-либо бывала.
Все внутри пахло дорогой кожей и древесиной, а где-то на фоне тонко ощущался легкий, почти неуловимый аромат цитруса, напоминающий дыхание юга.
С высокого потолка спускалась люстра с множеством кристаллов, которые отбрасывали свет на стены в кофейных тонах. В холле располагалась массивная лестница из темного дуба, ведущая на второй этаж. На полу в гостиной лежал пушистый ковер, примятый в тех местах, где чаще всего ходили.
Ковры в моем доме выглядели так, словно их только что привезли из магазина.
В гостиной горел камин. Не декоративный, как в кабинете отца, где огонь был лишь иллюзией, а настоящий – живой и яростный. Его свет золотил стены и играл на стекле бутылок в деревянной барной тележке.
На полке стояли книги, старые винилы, пара фотографий в серебряных рамках. Ни одной вычурной безвкусицы. Все подобрано будто не дизайнером, а человеком, который знал цену вещам.
Мужчина потянул меня и повел к лестнице. Мои каблуки глухо постукивали в тишине, пока я следовала за человеком, который мог привести меня в ад. Но это не походило на ад.
И это сбивало с толку больше всего.
Мы оказались на втором этаже, остановившись перед дверью из темного дерева. Я продолжала рассматривать детали: на стенах висели картины в черных рамах, в основном городские пейзажи: Рим, Неаполь, старые улицы Палермо. В каждой детали дома смешивались свет и тени, как и в самом хозяине этого дома.
Войдя в комнату, я замерла, потому что опять же, это… не было какой-то комнатой с голыми стенами, забрызганными кровью. Большая кровать стояла недалеко от больших арочных окон, выходящих на внутренний двор, а рядом на тумбе мерцала лампа, заливая пространство янтарным светом.
Я ожидала увидеть холод и сталь подземелья (хотя очевидно, что мы не под землей) или хотя бы что-то, напоминающее плен.
Но вместо этого все казалось… уютным. Комната пахла хлопком, стиральным порошком и свежестью, словно где-то неподалеку бушевало море.
– Что тебе нужно от меня? – спросила я сорвавшимся, но не дрожащим голосом.
Я ощущала замешательство, но совсем не была напугана.
Мужчина скользнул взглядом по комнате, потом перевел его на меня. Он наклонился ближе, так, что я ощутила тепло дыхания на шее, и прошептал:
– Возмездие, Tesoro.
Я старалась дышать ровно, а не так, будто вернулась с забега на длительную дистанцию. Глаза опустились к его широкой груди в черной рубашке. Распахнутый пиджак открыл вид на плечевую кобуру, где покоился пистолет. Какая прелесть.
Думаю, это именно тот момент, где я должна вновь упасть в обморок от страха. Но я собрала волю в кулак, прижатый к своим сиськам, и встретилась упрямым взглядом с Темным-и-красивым.
– Почему «сокровище»?
Он скользнул зубами по нижней губе, протолкнул меня вглубь комнаты, а сам отступил к выходу.
– Потому что, как я и говорил, ты бесценна.
– Ты украл меня.
– Нельзя украсть то, что является твоим.
Мужчина развернулся и захлопнул за собой дверь, прежде чем я успела сказать хоть слово. Послышался щелчок замка. Видимо, сокровище еще и потому, что он собирался меня запереть.
– Как тебя зовут? – я бросилась к двери и ударила по ней кулаком.
Серьезно, Бьянка, это волнует тебя больше всего? 
В свое оправдание стоило сказать, что знать имя похитителя – первый шаг к освобождению.
– Энцо, – донесся его низкий бас из-за двери. – Энцо Делла Морте.
Тело пронзил холодный ужас, ноги подкосились, и я упала. В прямом смысле упала на колени, потому что это имя нанесло последний удар по моей стене самообладания.
 
Глава 4
 
Энцо
 
«Сенатор и бизнесмен Эрик Торн не успел съесть праздничный торт.
Сегодняшний вечер должен был войти в семейные хроники как триумф изящества: белые розы, хрусталь, дежурные улыбки и та самая церемония помолвки, где принято обнимать друг друга за достижения и фотографироваться в профиль для журнальных колонок. Но судьба, оказывается, не любит хорошие декорации. В самый ответственный момент в доме сенатора и бизнесмена Эрика Торна прошел рейд ФБР. 
Как говорится: праздничный торт – в печи, а федеральные агенты – в прихожей.
Позвольте начать с главного: у сенатора Торна прекрасное чувство стиля. Нет, это правда – его умение сочетать «статус» и «имидж» заслуживает отдельной премии. Вот только вчера выяснилось, что он так же коллекционирует мелкие неудобства – например, уголовные дела с дипломированными доказательствами в удобных папках. Прекрасные папки. Очень презентабельные, если вы меня спросите.
Гости, конечно, были в шоке. Одни замерли от эстетики (и от ужаса), другие – от неожиданного изменения программы: вместо «будущих планов на объединение двух семей» публика получила «прямую трансляцию обыска». 
Торн поднимает бокал за молодых – агенты поднимают ордер. Романтика, скажем прямо, не выдержала такого соседства.
Бьянка Торн, известная как «Безмолвная принцесса Чикаго», схватилась за сердце и упала на мраморный пол, хватая воздух, как форель, выброшенная на берег во время шторма.
Теперь – пара слов о морали. 
Сенатор Торн годами учил нас правильному гражданству: выступления, пожертвования и гуманитарная помощь на благо общества. Он говорил о чистоте бизнеса и честности в общественной жизни. Что ж – вчерашний рейд напомнил нам простую арифметику: если ты всегда на виду, нужно следить не только за костюмом, но и за тем, что в карманах. Или за тем, кто у тебя в партнерах.
Позвольте мне, человеку, который наблюдал за всем в прямом эфире, подвести итоги вечера в формате, понятном и простом для публики.
В 20:00 – начался прием. Столы сверкали, официанты улыбались, белые розы старательно делали вид, что в комнате нет зловония. Сенатор, облачившийся в смокинг, более строгий, чем его «совесть», демонстративно держал за руку дочь, на чьем пальце сверкал шикарный бриллиант. Слово «союз» звучало в зале чаще, чем молитва в храме.
  
В 21:12 – один из, как выразился позже сам Торн, «не самых мыслящих» охранников пал смертью храбрых при сопротивлении ФБР. Кто-то в зале слегка побледнел, кто-то сделал вид, что не слышит (вникать в детали – моветон).