Ученик Истока. Часть I (СИ)

— Я пришла спросить, почему ты тут уже второй день ошиваешься, — невозмутимо сообщила девушка. — Ты людей распугиваешь.
— Если бы ты знала, насколько глубоко мне на этих людей плевать, ты бы расплакалась, — не скрывая практически полного своего бессилия ответил Макс.
— Обыкновенный ответ бездомного. А эти люди, между прочим, налоги платят, чтобы таким, как ты…
— В вашем мире есть налоги? — новость его настолько удивила, что Макс не удержался — открыл глаза, воззрился на девицу в недоумении и мигом позже усмехнулся. — Вот это да. Вот это здорово. Хорошо, что я не гражданин Пабреб… Пабребр… Да ё-моё, я когда-нибудь смогу выговорить это слово, интересно?
  
— В «вашем мире»? — переспросила она, пропустив мимо ушей всё остальное. — Подожди-ка… Так ты что, Путник, что ли?
И если можно было верить её вытянувшемуся лицу, такое явление как пришедшие из других миров люди аборигенов интересовали крайне. Гораздо больше, чем пугали. Впрочем, ему-то до их интереса какое дело? Поесть бы…
— А не похож? — оскалился парень измождённо.
— Ну… откровенно сказать, не очень.
— В таком случае, прошу великодушно меня простить, мадемуазель, что я не сверкаю латами и не сияю аки солнечный луч, — огрызнулся Макс, прикрыв глаза. — У меня ещё не было возможности залихватски завалить парочку чудовищ по дороге сюда. Виноват.
— Ты только выражаешься, как Путник, — не замечая язвительности, продолжала девушка: её взгляд наконец перестал выражать очевидное недоумение. — Господин магистр разговаривает так же… витиевато, знаешь ли.
— Замечательно. Очень за него рад. Успел оценить лично.
— И сколько ты уже в нашем мире?
— Кажется, что целую вечность.
— А что Путник забыл у фонарного столба? — девушка прищурилась. — Я слышала, что тебя вчера двое стражников по всему Эпиркерку волочили в темницу. Ты так орал, что в Академии слышали.
— Пресвятая матерь Богородица, у вас ещё и академии есть? — хохотнул Макс, решив пока прикинуться, что впервые слышит о подобном заведении. Авось, вытащит из неё какую-нибудь информацию, вдруг пригодится. — Слушай, ты не перестаёшь меня удивлять.
— Разумеется, есть!
Девушка внезапно вспыхнула: её реакция оказалась совершенно несоразмерна услышанному, и парень предположил, что вопросы Академии — больная тема. Вспомнилось, с каким упоением пили чай студенты в одинаковой синей униформе за здоровье какого-то там директора с не выговариваемым именем и как отзывался о способностях большинства этих студентов кузнец по дороге к чародею. Вывод о том, что к обучению в этом заведении относятся в Эпиркерке со всей серьёзностью, напрашивался сам собой.
— И я её почётный студент, между прочим! Мог бы проявить немного уважения колдунье.
— Мне, может, и расшаркаться перед тобой, колдунья без имени? Или сразу ниц? Уважаемые люди обычно представляются, прежде чем с претензиями к людям приставать. Или в вашей академии учат магии, но забывают про правила этикета?
Девица порозовела. И это было далеко не смущение.
— Хам, — констатировала она.
— Ты повторяешься, — заметил он.
Они поглядели друг на друга внимательно, словно проверяли друг друга на прочность, но Максиму игра в перетягивание ментального каната быстро надоела. Да и не вовремя, чёрт побери, она со своим требованием уважать и дифирамбы петь появилась. Голова кружилась от голода и жара, тело ныло и требовало нагрузки, поэтому ему пришлось, невзирая на чудовищную лень, оторваться кое-как от столба и медленно начать нарезать вокруг него круги, потягиваясь и размахивая руками.
— Что это ты делаешь? — поинтересовалась девушка, на всякий случай отойдя на полшага.
— Зарядку.
— Это как?
— Это когда невозможно больше стоять под палящим солнцем без движения и слушать раздражающих своим присутствием студенток-самодурок из какой-то там академии, — улыбнулся впервые за последние сутки Путник. Тем не менее, он не мог утверждать наверняка, что его улыбка выражала хоть сколько-нибудь дружелюбия. — Впрочем, спасибо. Если бы не ты, я бы в обморок свалился от скуки.
— Ещё бы, — скривилась незнакомка. — Солнце в зените, а ты даже в тень не спрятался. Или что, в вашем мире не бывает солнечных ударов?
— Бывают. Но они ничто по сравнению с тем, какой удар по моей гордости нанесла ты, сказав, что я пахну как бродяга.
Разговор, каким бы несвоевременным ни показался он поначалу, постепенно приводил парня в чувство. Он даже попробовал пошутить, настолько беседа с девушкой в униформе способствовала его выходу из предпанического состояния. Если посмотреть на это с философской точки зрения, незнакомка спасла его от ещё большего позора.
И злорадная память с удовольствием подкинула Максу воспоминание о Дашке, перед которой его организм точно так же мобилизовал все свои жизненные силы. Куда ни плюнь, сплошная физиология…
— У тебя на груди и правда охранная метка, — заметила она. — Везучий.
— Если ещё хоть кто-нибудь скажет, что Захария мог меня убить, а я отделался простой меткой, я этому человеку в зубы дам. Вне зависимости от его половой принадлежности.
— Что? Нет. Я не это имела в виду.
Максим заинтересованно замер.
— А тебе бы научиться слушать людей, Путник, — поморщилась она. — Может, и не ходил бы тут как неприкаянный.
— Ну, и что же ты хотела сказать?
— А ничего, — довольно улыбнулась вредная девушка.
Ну хоть что-то из измерения в измерение не меняется. 
— Да перестань. Не видишь, что мне и без твоих загадок погано?
— Вот и прекрасно, — злобно улыбнулась она ещё шире. — Хамы должны страдать.
— Какая милая незнакомка, — огрызнулся Макс. — Если тебе нечего сказать — иди к себе домой. И помойся. Жара не только из неотёсанных Путников делает вонючих бродяг, знаешь ли.
Девушка не ответила. Она оказалась достаточно симпатичной, чтобы понравиться подавляющему большинству, особенно её и без удивления большие карие глаза. Спортивная, среднего роста, правильные пропорции тела, светлые волосы (впрочем, этот пункт на любителя, у Дашки волосы были каштановые). Вдобавок ко всему чувствовалась в ней какая-то внутренняя сила, вызывающая уважение просто фактом своего наличия.
— Ну хватит, — впервые за время их беседы действительно задетая за живое, девушка круто развернулась к нему спиной. — Поболтали — пора и честь знать. Счастливо оставаться, Путник.
— Совесть есть — на придурка-то обижаться? — сориентироваться пришлось быстро: ему не очень-то хотелось оставаться со своими нерадостными мыслями наедине, а незнакомка пусть и раздражала чем-то необъяснимым, но отвлекала от воспоминаний лучше любого транквилизатора, да и вряд ли бы нашёлся в столице ещё один человек, готовый с ним побеседовать. Удивительно, насколько легко поменялось у Макса мнение, стоило получше её разглядеть. — Ты бы ещё на корову обиделась, что она не так мычит.
— Значит, вот так просто признаёшь, что ты придурок? — она не обернулась, но остановилась и бросила на собеседника тот-самый-взгляд-через-плечо, словно только и ждала, когда её окликнут.
Вот я… наивный, конечно. 
— От правды только дураки отнекиваются, — пожал плечами Максим, вынужденный признать поражение в случившейся битве. — Хотя… Если честно, я тот ещё идиот, неизвестная мне девчонка, ты даже не представляешь, насколько.
Стоять тут и ждать, пока на меня снизойдёт чародейское благословение — уж наверняка вершина идиотизма, мало что способно перебить этот фарс. 
Спорить так и не представившаяся леди не стала.
— Не то слово, — только и смогла найти в себе силы сказать она, наслаждаясь триумфом.
  
— А ещё меня хамом называешь.
И снова они устроили гляделки на выбывание. На этот раз — как показалось Максу, из вежливости — сдалась девушка.
Светловолосая, стройная, спортивная, глаза эти большие, правильные черты лица — очаровательная, словом. Первое впечатление оказалось обманчивым, вполне себе она красивая. Но думать о чём-то, кроме еды, не получилось бы, даже если бы и появился у тела такой запрос. Хотя общество другого человека, живого и мало-мальски образованного, скрасило мрачное ожидание, ни на что большее просто не хватало сил. Да и как, чёрт возьми, можно о «чём-то другом» думать? Он неделю назад видел Дашу, обнимал её после тренировки, провожал до дома с очередной секции… Кем надо быть, чтобы теперь за первой подвернувшейся под руку студенткой увиваться?