Архимаг с пеленок. Том 4 (СИ)

Человеку такое обычно всё-таки не свойственно.
Ладно хоть мановые каналы и узлы не успели рассосаться — они всё-таки не буквально в ноге. Скорее в её астральном слое, в «идее ноги Константина Осинского».
В общем, всё прошло так, как я и ожидал. Архимаг я, или кто? Уж пересобирать себя буквально по частям мне приходилось не один десяток раз!
Подарок я спрятал в небольшую пространственную сумку. Мне подарили её на последний день рождения — я в ней еду в школу ношу на всех. Нам так банально удобнее.
  
Но сегодня я, Сашка и Рина отказались ложить свои порции. И, в тайне от именинницы, напихали вместо еды подарков. Так я узнал, что хотят дарить остальные. И остался более чем доволен.
Рина с Эльданой заказали для Лизы чёрные манопроводящие перчатки. Стильные, самое то для некромантки.
В моём мире была целая школа магов, именно среди адептов Смерти, которые принципиально соблюдали эстетический канон.
Ну вы знаете — все эти кости, черепа, остроконечные чёрные шляпы, длинные расписные мантии… Я такое никогда не любил, но вот дети в моём мире просто обожали.
Идёт такой тип, или дама с сись… кхм, грудью навыкате в кружевном «бронелифчике» — у всей детворы праздник!
Сашка же оказался абсолютно верен себе… и, вообще-то, самым предусмотрительным. Не зря он все эти годы ухаживал за садом и притаранил из него целый ящик растений.
Нашёлся среди них и весьма специфический экземпляр — по-любому Дашков подарил. В этом мире он называется Спиритум, в моём — Мертвоцвет. Этакий чёрный кактус с длинными острыми иглами.
Главное — этот кактус раз в месяц цветёт, и цветы его выделяют эктоплазму. Призрачную материю, так необходимую некромантам.
Надо будет покопаться в сашкиных растениях. Как-то он рановато перешёл от роз и гладиолусов к мертвоцветам и эфирогонам.
— Всем приве-е… — привычно поздоровался Сашка, первым входя в класс. Но осёкся. Я выглянул из-за его спины и увидел… Ну да. Ровно то, что и ожидал.
— Ваше Высочество! Я так счастлива, что сам Господь наградил меня таким… э-э, счастьем учиться с Вами в одном классе!!! — проникновенно заикаясь мямлила какая-то девочка, стоя перед Мари на одном колене.
Боги, неужели тут даже поклоны не принимаются⁈ Ну тогда прости, подруга. Поклониться из приличия я ещё мог, а вот на колени…
Хотя вру. Поклониться я бы тоже не мог. Не хочу потому что. Дорогу в высшее общество надо пробивать кулаками, а не языком.
— Да-да, Вика, спасибо, я тоже очень рада, что ты учишься со мной в одном классе! — жеманно вздохнула Мари.
О, она упивается этой мелочной властью! Как она ей упивается! Щёки раскраснелись, глазки замаслились, на губах играет блаженная улыбочка.
Будто курильщик после дозы опиума. Ну и ну!
И вся в цветах, вся в цветах! Букеты красные, букеты белые, букеты синие-жёлтые-фиолетовые! Представляю, как выглядела эта процессия детей с цветами со стороны.
Будто её хоронить собрались.
Мы, как и обычно, явились почти к самому звонку, так что большую часть парада лицемерия пропустили — многие дети, уже без цветов, успели рассесться по партам.
Пошли на свои места и мы. А секунды через три я заметил, что с нашим появлением наступила гробовая тишина. Остановился.
Из детских рядов в тишине послышался чей-то взволнованный шёпот:
— Щас поздравлять будут, а-ха!..
Шёпот оборвался.
Мари, вынырнувшая из океана блаженства, посмотрела на нас. Оценивающе так, будто выискивая — куда же мы спрятали свои огромные букеты для неё⁈
Большие серо-синие глаза так и сверкают!
— Ну⁈ — не выдержала, наконец, она.
Фи, как неэтично. Неужели, с ней не занимается толпа гувернанток, или кто там детей жизни учит?..
— Точно! Ты права, Мари, совсем забыла! — воскликнула Рина, звонко хлопая себя по лбу. Роль «заводилы» мы возложили именно на неё — она час меня упрашивала!
С этим наша красноглазая бестия развернулась на каблучках к Лизе. Та смотрела робко и недоумённо.
— Лизонька! — вдохновенно продолжила Рина в абсолютной тишине. — Подружка моя! С днём рождения тебя! Желаю тебе быть самой-самой классной и всем своим обидчикам суметь надавать по морде!
— Или чтоб за тебя надавали другие! — звонко поддержал её Саня, пожимая Лизе руку. — Лиза, с днём рожденья поздравляю, счастья-радости желаю! И Хвостик тоже!
«М-р-р-это важный день, девочка! Поздр-равляю тебя, м-р-р! У нас с тобой, так м-р-сказать, солидар-рность по происхождению!»
Хвостик, проявившийся у ног Сани — а кот парню уже достаёт до бедра, как маленький тигр! — послал этот ментальный импульс так «громко», что услышали явно все.
А ведь Хвостик до этого ни разу не проявлялся в классе целиком! И лица ребят надо было видеть!
— Ой! Кошечка!!!
— Какая классная!
— И такая огромная!!!
Девчачьи писки быстро переросли в гул. Наша компания и, особенно, Хвостик, тут же оказалась центром внимания.
А Лиза, вся красная, стояла, опустив голову.
И не могла сдержать слёз… и широченной такоц улыбки!
— Ребята!!! — пискнула она, утирая глаза. — Ребята, пасиба огйомное! Я вас… вам…
— Лиза, Лиза, погоди! — хмыкнул я, подходя к девочке ближе. — А я как же?
Я широко улыбнулся и взял нашу юную некромантку за руки. Она покраснела ещё сильней, хотя я не думал, что это возможно.
— С днём рождения, Лиза. Ты знаешь — чтобы сказать, как я рад нашей дружбе, мне не нужны специальные праздники. И не нужно выстраиваться для этого в очередь. Рад, что давно, в самом начале садика, ты подошла именно к нам с Саней. С днём рождения тебя, будь классной!
— А подарки — после уроков! — «погрозила» пальчиком Рина, убегая на своё место.
В класс как раз вошла Василиса Андреевна.
— С… Спа… Спасибо, Костя! — всхлипывая и улыбаясь произнесла Лиза. — И всем-всем вам пасиба, ребята! Вы все такие… такие… блин!
— Балдёжные. — усмехнулся я, припомнив слово из маминого лексикона. — МЫ все такие балдёжные. А теперь за учёбу, друзья!
Хвостик уже успел исчезнуть, чем вновь всех удивил, а мы мигом расселись по местам.
Василиса Андреевна, заставшая самый конец поздравительной сцены, кажется, что-то поняла. Она переводила взгляд с Мари, чья парта оказалась доверху завалена цветами, на красную и счастливую Лизу без единого цветочка.
Ну а что? Мы ж не идиоты — вместо чего-то реально ценного и крутого дарить разноцветную траву!
Я всегда считал — подарок должен быть от конкретного человека и для конкретного человека. Должен быть говорящим.
А цветы — это, скорее, подарок солнечного Ставрополья, или Армении для отечественного рынка. Я посмотрел на Лизу.
Не. Не похожа она на отечественный рынок. А вот Мари, сидящая в окружении букетов, стала очень даже похожа.
Интересно, куда она их все теперь денет?
— Мари. — начала, наконец, Василиса Андреевна. Голос её оказался сухим как ветер в пустыне. — Я вижу, тебя хорошо поздравили?
Принцесса ничего не ответила. Ого! Да она же на нас пялится!
Занятый поздравлением, я как-то и не заметил — а девчонка, похоже, не отрывает от Лизы взгляд.
Завистливый взгляд. Злой и колючий.
— Они… не поздравили меня. — упавшим голосом констатировала Мври очевидное. А затем резко взорвалась. — ОНИ НЕ ПОЗДРАВИЛИ МЕНЯ!!!
— Ну, ну, тише! — опешила наша классная. — Кто не поздравил? И разве это повод так некрасиво кричать⁈ Мари! Встань-ка.
— Не хочу! Они! — она ткнула в нас пальчиком. Во всех, поочерёдно. — Пусть они поздравят!
Мы переглянулись. Я махнул рукой, продолжив доставать учебник и тетрадь по русскому. Итак чуть не опоздали, блин.
И тут, краем глаза, я заметил.что Фёдор обернулся на меня. Вместо привычного рыжего затылка я в кои-то веки увидел его физиономию. И совсем не такую, как я ожидал.
  
— Чего тебе? — сказал я, отыскав, наконец, чёртову тетрадь. — Хочешь заступиться за даму?
Последнее я сказал нарочито громко. Так, что даже Мари перестала канючить и вперилась взглядом теперь уже в Бестужева.