Хозяйка старого поместья, или Попаданка берёт всё в свои руки!
– Это единственный выход из сложившейся ситуации! – грозно заявил лорд, и в его глазах блеснуло довольство.
Серьёзно? Так банально? Даже смешно стало. И я не удержала смешок. На меня с недоумением посмотрели все, включая и злую, как стая волков, Эльзу. Она тоже всё прекрасно поняла, да как и остальные слуги, но никто не мог ничего сделать. Я уже знала некоторые порядки этого мира и понимала, что слово обычной прислуги ничтожно по сравнению со словом аристократа. А дядюшка уж очень постарается разнести весть о моём позоре по всей империи, и у меня не останется выбора, кроме как выйти замуж за Эльгуста.
Но вот они немного просчитались. Для обычной леди это был бы конец света, ведь для неё ничего нет важнее, чем репутация. А я и без неё прожить смогу. Ну и пусть потяжелее будет, главное, чтобы не рядом с этими двумя уродами.
– Прекратите это представление! – резко начала я, и глаза дядюшки удивлённо расширились, а брови взлетели на высокий лоб. – Все прекрасно поняли, что вы здесь устроили.
– Вивьен, о чём ты? – воззрился на меня женишок. – Я признаю, что поступил отвратительно, поддавшись своим чувствам. Я так люблю тебя, что не могу устоять перед тобой, но и ты сегодня не устояла перед силой нашей любви.
Фу! С каждой секундой он становился ещё отвратительнее.
– Мы все были тому свидетелями. Ты практически отдалась в этой гостиной своему жениху. Такого позора наш род не потерпит, и ты незамедлительно выйдешь замуж за господина Бушкли, который благородно пытается исправить ситуацию, – твёрдо заявил дядюшка и посмотрел на побледневшую, как мел, Эльзу. – Отправляйтесь готовить всё к свадьбе. Завтра же сыграем тихую и скромную, чтобы всё прошло побыстрее и никто лишний раз пальцем не тыкал в мою племянницу. С церковником я поговорю сегодня, и уже завтра…
– Нет! – крикнула я, больше не в силах это терпеть. – Никакой свадьбы не будет!
– Ты в своём уме, глупая девица? – зарычал дядюшка, испепеляя меня взглядом. – Ты опозорена! Тебя никто не возьмёт замуж, на тебе клеймо падшей девки! Это пятно на репутации всего нашего рода! Ты должна исправить то, что натворила!
– А я ничего не натворила! – не хуже старшего родственника зарычала я. – Этот ваш благородный Эльгуст едва не изнасиловал меня, после того как именно вы оставили нас наедине! Вы думаете, что это представление заставит выйти меня за него? Нет уж! Забирайте этот дом и оставьте меня уже в покое. Видеть никого из вас не желаю! А ты, – я развернулась к резко побледневшему бывшему жениху, – если ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне, я переломаю тебе пальцы. Пошёл вон из моего дома!
– Что? – опешил Эльгуст и широко распахнутыми глазами посмотрел на лорда. – Как…
– Ты что о себе возомнила, Вивьен? – раскраснелся дядюшка, сжимая кулаки. – Ты смеешь отказывать старшему родственнику, которому обязана подчиняться?
Я с вызовом посмотрела на лорда, и тот замахнулся.
Хлёсткая пощёчина ошпарила болью щёку, и к глазам подступили слёзы. Я отшатнулась от лорда и приложила дрожащую ледяную ладонь к горящему лицу. С ненавистью посмотрела в пылающие яростью глаза дядюшки и тихо, но твёрдо сказала:
– Вон! – Убрала руку от лица и крикнула так, что все вздрогнули. – Вон из моего дома!
– Это мой дом, – ехидно заметил лорд, рассматривая отпечаток ладони на моём лице. Ему явно приносило удовольствие то, что он видел.
– Как только я подпишу документ, он станет вашим, а пока я здесь хозяйка! Пошли вон!
– Ты его подпишешь завтра же, как только я явлюсь с нотариусом, – вновь начал краснеть лорд Холистен.
– А до тех пор я не желаю видеть никого из вас здесь! Завтра приезжайте с нотариусом, я подпишу документ, и больше вы меня никогда не увидите, и вашим планам на меня не суждено сбыться, – всё это я говорила и чувствовала, как меня начинает трясти. От злости, от слабости, ведь я ещё не восстановилась, и от несправедливости.
– Вивьен… – прошептал Эльгуст и посмотрел с осуждением на своего подельника. И осуждение было явно не из-за того, что тот посмел меня ударить, а из-за сорванных планов на мою персону. – Не надо совершать ошибку. Твоя репутация уничтожена…
– Плевать! – отмахнулась я. – Покиньте мой дом.
– Ты ещё пожалеешь, глупая девчонка! – процедил сквозь зубы дядюшка и, резко развернувшись, вышел из гостиной.
Эльгуст было качнулся ко мне, но я отшатнулась от него, и женишок, покачав головой, отправился вслед за лордом.
Как только они покинули дом, я, не в силах больше держаться, рухнула на колени.
– Вивьен! – воскликнула Эльза и бросилась ко мне. – Что с тобой? Тебе плохо стало?
– Ох, леди, давайте я вам помогу, – рядом оказался Колин и с сочувствующим взглядом, брошенным на меня, подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Какой же сильный наш конюх и плотник в одном лице оказался.
– Неси леди Вивьен в её комнату. Я пошлю за лекарем, – распорядилась Эльза, и на мои уверения, что лекарь не нужен и скоро я буду в порядке, она никак не отреагировала. Причитая проклятия в сторону лорда Холистена и Эльгуста, она исчезла в недрах большого дома.
Колин очень осторожно положил меня на кровать и, поправив подушку, тихо сказал:
– Вы не думайте, леди Вивьен. Мы всё прекрасно поняли, как они с вами подло поступили.
– Негодяи! – воскликнула повариха, платочком стирая пот с моего лба. – Так с бедняжкой поступить. Ох и натворили они дел! Ох и натворили… Как же теперь? Что же будет? Вам ведь замуж за господина Бушкли надобно идти, ведь…
– Нет, – прохрипела я, переворачиваясь на бок. – Замуж за него я уж точно не пойду. Ничего они не получат.
– Но как же ваша репутация? – охнула повариха, прижимая к полной груди платочек. – Вас ведь теперь никто замуж не возьмёт. Это ведь…
– Ну и пусть. С этим разберёмся позже. Сейчас есть задачи куда важнее. Нужно всё подготовить к уезду. Завтра же мы покинем этот дом и отправимся в новый. Ты не передумала, чтобы ехать с нами? – Я посмотрела на полную женщину, и та, потупив взгляд, с грустью ответила:
– Мне так не хочется вас оставлять, леди Вивьен. Я ведь столько лет здесь служила. И вашего батюшку с матушкой так любила, и вас. Но не могу я. Дети мои здесь работают, дочка уже на сносях. Нужно им помочь.
– Я понимаю, – улыбнулась сердобольной женщине, и та, стерев подступившие слёзы, взмахнула руками и запричитала: – Вот же я дурёха! Сейчас я вам, моя леди, бодрящий отвар принесу. Вам полегче станет. А там уже и лекарь прибудет.
Лекарь прибыл через полчаса. Преимущества жизни в центре столицы. Всё находилось рядом. Как будет в глуши, куда мы вскоре отправимся, большой вопрос. Мужчина напоил меня зельями и настойками, после которых стало значительно легче. Подлечил своей магией и настаивал на том, что мне нужен постельный режим два-три дня.
Но, увы, обстоятельства сложились так, что возможности отлежаться и вылечиться до конца у меня сейчас не было. Нужно было готовиться к отъезду. Эльза пыталась уговорить меня остаться в постели до завтра, но я была непреклонна. Головная боль и ломота в теле, особенно в местах ушибов, мешали нормально собраться и поразмыслить над нашей ситуацией. Я больше действовала на упрямстве, злости и чувстве самосохранения.
Поразмыслив с нянюшкой, Колином и поварихой, мы решили, что в доме есть ещё вещи, которые можно продать в ломбард. Я была настолько зла на лорда Холистена, что готова была содрать и продать даже штукатурку со стен. Сбором этого добра занялся Колин, как и тем, чтобы доставить их господину Джузли. А мы с женщинами бросили силы на то, чтобы подготовиться к переезду: упаковать вещи, запастись продуктами и всем необходимым в новом доме, учитывая его предполагаемое состояние.
Колин вернулся, когда на улице уже стемнело, привезя с собой ещё несколько сотен монет. При этом наш конюх и плотник закупился некоторыми инструментами для работы по дереву, саду и какими-то ещё. Я в этом разбиралась довольно плохо. Перед своим отъездом к господину Джузли Колин и сказал нам о необходимости такой закупки. Я его поддержала, радуясь, что с нами есть мужчина, который сумел взять на себя эту сторону наших проблем. Также я настояла, чтобы он докупил себе необходимых вещей, особенно тёплых. Парень отказывался, но я была неумолима, и в итоге он обзавёлся добротным тёплым плащом, парой новых штанов и рубашек, тёплой кофтой, осенними и зимними сапогами.