Гром Раскатного. Том 5 (СИ)

* * *
Следующий день я решил провести более мирно. Да и врагов, вроде как, не осталось толком. Мы съездили с Распутиной в ресторан венецианской кухни, где плотно позавтракали, а затем занялись подсчетом количества книг в моей родовой библиотеке. Множество экземпляров было настолько редкими, что Катя даже осмелилась предложить мне продать их.
Конечно, я отказался. Это достояние моей семьи, и продавать что-либо, даже в самый голодный вечер, я точно не буду.
Ну а после обеденной рутины с лечением я удостоверился в том, что Кате ничего не угрожает, и отправился к директору обувной фабрики. Его я в первый свой день на предприятии так и не встретил.
Когда я заявился на фабрику, меня первым делом встретил местный начальник, который с горящими глазами постарался сразу всё прояснить. И на вопросы: «Ну что, господин Раскатный, мы снова в строю?», и всё в том же духе, я отвечал односложно: «Да».
На втором этаже этого «заведения» мне пришлось немного покозырять своим перстнем. Административно-хозяйственная часть находилась под охраной местной организации, которая по инструкциям в целом никого не пропускала.
Мужиков, которые сначала упёрлись рогами, мол, не пропустим, я не стал наказывать. Ну, откуда им знать, что я глава рода, верно? Перстень сделал своё дело, и вскоре, без стука, я отворил тяжёлую, дубовую дверь и вошел в немного ошарашенный кабинет. Пол был лакированным, огромная хрустальная люстра на потолке говорила о том, что оно куплено далеко не за свои деньги, ну и костюм на толстом Льве Николаевиче явно стоил не одну тысячу рублей.
Директор, когда увидел меня, тут же напрягся. Я не стал особо церемониться и тут же перешёл к делу.
— Так, я Георгий Игоревич Раскатный, глава рода Раскатных, — я прошёлся по кабинету, смахивая невидимую пыль со шкафов. — Череп больше не руководит этим предприятием. Так что теперь я здесь главный, — я бросил взгляд на люстру и c недовольным видом уставился на Льва Николаевича. — Больше никаких серых схем. Понятно?
— Да…
— Я знаю, что часть продукции здесь производилась без сертификации. Также знаю, что вы проводили мимо кассы закупку сырья для производства, закупали дешёвую хрень, а выдавали за дорогую. Так что… — я задумался на миг и указал на люстру. — Хрусталь продать и купить новый кожевенный станок. Ясно?
Ответом был короткий и пугливый кивок.
— Насчёт того, чтобы продукцию производили без должной документации. Больше никаких контрабанд в обход пошлин и утаивания дохода. Больше такого здесь, на моей фабрике, — не будет. У нас теперь всё кристально чисто. Вы меня поняли?
— Да, понял, — он быстро закивал.
Я придирчиво посмотрел на статуэтки в стеклянном шкафу, покачал головой, отчего толстяк директор явно испугался, и продолжил.
— Не знаю пока, как поступать с вами дальше, но всё же я дам шанс. У вас теперь испытательный срок. Всё понятно?
— Да…
— Я буду наблюдать за вами. Также для контроля за порядком я выделил на фабрику небольшую группу гвардейцев, которые будут курировать это место. Если возникнут какие-то проблемы, вы обязаны сообщать им напрямую.
— Но у нас есть куратор, — замялся директор. — Станислав Воробьёв. Как по мне…
— Ты не понял меня насчёт испытательного срока? — искренне удивился я, переходя на «ты». — Знаешь, Лев, я уже всерьёз задумываюсь, чтобы не выкинуть тебя отсюда.
— Понял…
— Череп, как и Воробьёв, и остальная шайка маргиналов — все мертвы. Больше их нет и не будет в Перми. Надеюсь, я понятно изъясняюсь⁈
— Более чем, — протяжно выговорил Лев Николаевич. — Я понял вас, Георгий Игоревич, понял.
— Раз понял, то поднимайся, — усмехнулся я. — И показывай мне фабрику.
Директор сначала нехотя вышел из кабинета. Но затем он словно почувствовал, как мой «острый» взгляд пробивается через его сальные залежи спины и вот-вот проткнёт насквозь. В общем, он повёл меня по производственным цехам.
Работяги, которые трудились на благо компании и моего рода, не особо были рады его видеть. Но когда видели меня, приветливо улыбались.
  
В одном из помещений я обратил внимание на оборудование, прикрытое строительной пленкой, и пройти мимо не смог.
— Что это? — я остановился, разглядывая пленку. — Станки какие-то⁈
— Да, — замялся директор. — Импортные, но не рабочие… с сожалением.
Я убрал пленку, посмотрел на практически идеальную технику, покрытую слоем пыли, провёл пальцем по корпусу и сделал небольшую диагностику. Этот пухлый утырок меня обманывал.
— Нерабочее говоришь? — я обернулся и прищурился, глядя на этого толстяка. — Оно просто выключено, вообще-то, — директор опустил голову и ничего на это не сказал. — Ну так, что со станком? А? Может, насадки изношены? Или, может, где ремень порван. Это ведь всё несложно заменить, верно?
В ответ была лишь тишина.
— Ты так и будешь молчать, Лев Николаевич, или что? Я чего-то не понимаю?
Директор поднял голову и побледнел.
— Давайте я… давайте я позову эксперта? Главного механика, он вам сейчас всё и объяснит.
Ну, что я мог тут сказать? Пускай тащит, заодно и посмотрим на этого специалиста. Лев Николаевич достал телефон из кармана и тут же набрал какого-то Борисыча. Я же в это время рассматривал второй станок, который стоял совсем рядом и тоже был прикрыт.
Поломок я не обнаружил.
— Сейчас Борисыч придёт, — доложил мне директор, убирая трубку от лица. — Он вот всё и объяснит!
— О, у тебя новое яблоко, — улыбнулся я, глядя на его телефон. — Дай-ка в руках подержу. А то такой же себе хочу.
Лев Николаевич пожал плечами, но не отказал в такой маленькой просьбе. Ну а я покрутил телефон в руках, установил на него шпионское программное обеспечение и как ни в чём не бывало, вернул его обратно со словами: «каждый год выпускают новую модель, но ничего, кроме камер, не меняется».
Главный механик пришёл к нам через десять минут. Немного помятый мужчина лет сорока, с небритым лицом, задумчиво посмотрел на меня, ну а затем полез к станку. Как полез? Просто посмотрел на него и протянул:
— Оно нерабочее, понимаете?
— Да как мы это узнаем, если оно не включено в сеть? — улыбнулся я. — Давай, вставляй вилку в розетку и будем слушать.
Тот пожал плечами, затем засуетился и всё же исполнил моё требование. Разумеется, станок тут же запустился, и ничего потустороннего в виде шумов и скрипов не было.
Тем не менее, главный механик опять начал бубнить.
— Это всё равно нельзя использовать, оно работает неправильно… лишняя вибрация, что говорит о износе подшипников. Ремень вот-вот порвётся. А оборудование, между прочим, из Франции. Нам даже запчасти не получить. Сами должны знать, там сейчас гражданская война.
Пока этот хрен втирал мне полную дичь, глядя прямо в глаза, в его кармане шуршала Стрелка. Из-за шума мужик даже внимания не обращал на то, что творится вокруг, ну а директор смотрел ему прямо в рот.
Развести меня пытались, утырки.
Я прочитал переписки в телефоне директора, а затем и механика. Директор, если его подозревать в «вранье» по поводу этих станков, был чист. Он реально верил в то, что механик шарит за технику. И скорее всего, так оно и было.
Вот только Борисыч оказался тем ещё гадом. Ремень-то действительно был подрезан на приводах, но подрезал его он сам. Такие ремни можно было с лёгкостью заменить, причём используя наши отечественные аналоги, которые по качеству были ничем не хуже.
Но меня обеспокоило не только то, что он нарочно испортил оборудование. Было ещё кое-что.
— Так, ясно, — я приказал отключить установку и подключить вторую. — Там тоже, да, как ты говоришь, Борисыч: подшипники да ремни?
— Все верно, — тут же закивал он.
Я не стал особо церемониться. Вызвал гвардейцев, которые слонялись по коридору и осматривали свое будущее «детище». Но вот они не успели уйти, как я закипел от болтовни механика.
— В общем, списано, — пожал плечами механик. — Увы, тут ничего не сделаешь.