Алоха из ада (ЛП)
РИЧАРД КАДРИ Алоха из Ада
(Третья книга в серии Сэндмен Слим)
Роман Ричарда Кадри
Перевод Иванова Г.А
Посвящение
Сюзанн С, неизменно вдохновляющей
Эпиграф
На берегу я сидел
И удил, пустыня за моею спиною
Наведу ли порядок я в землях моих?
— Т. С. ЭЛИОТ, T. S. ELIOT, Бесплодная земля
Жизнь — это ведро дерьма с ручкой из колючей проволоки.
— ДЖИМ ТОМПСОН
Алоха [1] из Ада
— Скажи мне, — говорит Француз. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз кого-нибудь убил?
Он стебётся надо мной. Он знает ответ, но хочет заставить меня произнести это. Духовник Видок принимает исповедь.
— Не знаю. Который час?
— Значит, так долго?
Я пожимаю плечами.
Мы с Видоком находимся в очень тёмной комнате в очень большом доме, полном очень модной мебели, и мы крадём что-то очень ценное. Я понятия не имею, что именно, и, впрочем, мне всё равно. Просто приятно вместе со стариком тусоваться и совершать какие-нибудь преступления. Преступления, где никто в конце не оказывается пищей для зомби, застреленным или досадно обезглавленным.
— Давненько это было, — говорю я. — Шесть. Восемь недель. Около того.
Я провёл нас в дом сквозь тень. Видок трудится над стенным сейфом. Он сечет в сейфах после сотен лет практики.
— Значит, никаких крестовых походов? Никаких больших ошибок, которые нужно исправлять?
Я лезу в карман за сигаретой, затем вспоминаю, что здесь может быть сигнализация задымления.
— Ничего такого, за что стоило бы убивать. Я не коп. У Саб Роза есть собственный отряд «Стиляги» [2], чтобы разбираться со всякой мелочью.
Мне нравится наблюдать, как Видок работает над сейфом. У него руки, как у хирурга. Ловкие. Аккуратные. Он мог бы вдевать нитку в иголку, пока в него палят из орудия.
— Анкроябль [3]. Возможно, ты достигаешь нечто вроде примирения со своей ангельской половиной, и это оказывает сдерживающее влияние на твой характер.
Верно. Частично я ангел. Наполовину, если подходить к этому вопросу щепетильно. Это здорово. Нимб и пять баксов обеспечат тебе в Лос-Анджелесе чашку кофе.
— Может быть. Иногда ангел кричит на меня, в основном по ночам, когда я устал, и он может застать меня врасплох с одной из своих проповедей: «Дай миру шанс», «не кури», «вегетарианский бекон». Но он больше не пытается командовать парадом в одно рыло. На днях мы заключили что-то вроде ГАД-пакта.
Видок смотрит на меня.
— ГАД?
— Гарантированная Аннигиляция Двоих. Я сказал ему, что если он когда-нибудь попробует вытолкнуть меня из моей головы и снова превратить в добропорядочного мальчика из церковного хора, мне придётся сделать что-нибудь, знаешь, безрассудное.
— Типа?
— Я сказал ему, что напьюсь, пройду через Комнату Тринадцати Дверей к Жемчужным Вратам. Там я найду Архангела Гавриила и на глазах у всех остальных ангелов двину ему молнией по яйцам.
— После чего остальные ангелы выхватят мечи и прикончат тебя.
— Именно. Гарантированная Аннигиляция Двоих.
— Это больше похоже на прежнего тебя.
— Спасибо.
Технически, я тот, кого вы называете «нефилимом». Наполовину человек, наполовину ангел. И я — единственный. Остальные все мертвы. В основном самоубийства. Некоторые люди называют мой вид уродами. Если вы одна из комнатных собачонок небес, то, скорее всего, назовёте меня «Мерзостью». Хочу сказать, что назовёте меня в лицо одним из этих прозвищ, и вам доведётся увидеть, что ваши лёгкие на вид напоминают декоративные подушки.
Некоторое время назад моя ангельская половина распоясалась, когда Бродяга с Высоких Равнин — для вас это «зомби» — оттяпал кусок моей руки. Моя человеческая половина едва не умерла, и ангельская половина подумала, что это её шанс захватить власть. Это продолжалось какое-то время, а затем я снова собрался с силами и запер ангела наверху на чердаке, как Джоан Кроуфорд [4] в «Что случилось с Бэби Джейн?» [5]. Он всё ещё колотит в дверь и кричит, но я научился игнорировать его бо́льшую часть времени. Какую-то часть времени. Зависит от конкретного дня.
Видок возвращается к работе над сейфом. Поверх одежды на нём сшитое на заказ серое габардиновое пальто. Похоже, его снова одевает его подружка Аллегра. Он похож на швейцара в подпольном баре в Кремле. При каждом его движении пальто тихо позвякивает, словно он занимается контрабандой китайских колокольчиков. Звук исходит от сотни или около того маленьких бутылочек с зельями, которые он вшил в подкладку пальто. У меня есть пистолеты, нож и наац. У Видока его зелья.
— Что именно мы крадём? — спрашиваю я.
— Золотую брошь или устройство в форме скарабея. Довольно древнее. С часовым механизмом внутри. Возможно, это карманные часы Господа.
— Ему не нужны часы. Ему нужен компас, чтобы отыскать свою собственную задницу.
Раздаётся щелчок, и передняя часть сейфа распахивается.
Видок изображает руками перед сейфом грациозную дугу в стиле говорящей куклы из телевизора.
— И вуаля [6].
— Ну, ты крут, Ван Дамм.
Он косится на меня.
— Жан-Клод Ван Дамм — бельгиец, а не француз.
— А есть разница?
— Иди на хуй.
Мне нравится, как Видок произносит «хуй»: «уи».
Он шепчет: «Се куа, са?» [7].
— Что-то не так?
— Нет. Это очень интересно. Владелец этого сейфа — большой параноик. На внутренней стороне выгравированы заклинания и руны.
— Ты же можешь забрать добычу?
— Он освещает внутренности сейфа маленьким светодиодным фонариком.
— Не вижу здесь ничего, что могло бы нас остановить. В основном, кажется, это сдерживающие заклинания. Должно быть, он боялся, что этот блестящий скарабей сбежит.
Он лезет в сейф, достаёт полированную эбеновую шкатулку размером с коробку из-под сигар и поднимает крышку. На кроваво-красном шёлке лежит красивый золотой скарабей. Он протягивает мне шкатулку и начинает упаковывать свои инструменты. Я сую её в карман пальто.
— Должен признать, не так уж плохо, но немного странно так долго не поднимать в гневе руку. В последнее время, пожалуй, я могу просто уговорить людей и Таящихся не делать друг другу всякого глупого дерьма. — говорю я.
— Видишь? — говорит он с пола. — Задействовав твою ангельскую половину, одной силы твоей личности достаточно для поддержания мира.
— Думаю этому способствует и убийство за одну ночь всех зомби в мире.
— Да, это может быть решающим фактором.
— К тому же, Люцифер и Стража не платят мне за роль наёмной сучки по вызову для убийств.
Видок сворачивает свои инструменты в кожаную сумку-скрутку и встаёт.
— Мы круты? — спрашиваю я его.
— Как Полярная звезда в сочельник. Но мы ещё не закончили, — говорит он, улыбаясь.
Он достаёт из пальто две бутылочки с зельями и выливает их содержимое на пол, где мы стояли, и на дверцу сейфа, стараясь смыть шампунем любую магическую или криминалистическую перхоть, которая могла бы привести к нам. Когда он швыряет в сейф содержимое третьей бутылочки, я слышу царапанье.
— Слышал? — спрашивает он.
— Эжен, с дороги.
— Он и не думает. У Видока научный склад ума. Вместо того, чтобы убраться с дороги, он заглядывает внутрь сейфа.
Это была мы не моя вина, если бы затылок его тупой французской черепушки разлетелся, как пятидолларовая покрышка, но я оттаскиваю Видока в сторону как раз перед тем, как демонские пушечные ядра вылетают из сейфа и врезаются в противоположную стену.