Зеркало чудовищ (ЛП)

Разрушители.
Что-то шевельнулось справа от меня, и я обернулась, подпрыгнув, когда сердце подскочило к горлу — но это было лишь мое собственное грязное отражение, смотрящее на меня в ответ. Стены в сердце здания были увешаны зеркалами. Я заметила, что Нэш изучает планировку так же внимательно, как и я, молча отмечая путь, которым мы пришли, и все возможные выходы.
  
Вестибюль вел в просторный атриум с окнами от пола до потолка, выходящими на большой сад, а за ним — на фиолетовые отсветы рассвета над заснеженной горной грядой.
Где-то в глуши, отметила я.
На наших глазах чародейки, собравшиеся у окон, использовали заклинания, чтобы покрыть стекло камнем, запечатывая комнату от внешнего мира.
Штаб-квартира, похоже, имела два крыла, по одному с каждой стороны атриума. Эмрис положил руку мне на поясницу, возвращая мое внимание к себе. Я проследила за его взглядом туда, где виднелись два верхних уровня — может, здание и правда когда-то было отелем? Я не видела пути наверх ни к одному из них, пока Касуми не подошла к восточной стене и не активировала какой-то невидимый сигил. Огромная деревянная лестница спиралью выросла из каменного пола.
— Этот этаж будет укреплен проклятиями, — сказала она нам. — Вы не вернетесь сюда, если вам не будет прямо приказано.
Я ощетинилась.
— Так теперь мы здесь в ловушке вместе с вами?
— Всё в порядке, — сказал Нэш. — Это самое безопасное место, где мы можем быть.
— Почему-то я в этом сомневаюсь, — пробормотал Эмрис. Его взгляд вернулся к чародейкам, запечатывающим стену окон. Они распаковывали несколько больших ящиков с зеркалами. — Эй, разве это не…?
Чародейка повесила знакомое зеркало в центре стены. Защитная магия рябью пробежала по множеству зверей на раме.
— Она продала им зеркало? — недоверчиво спросила я.
— Нельзя не восхититься предприимчивостью, — сказал Эмрис. — Должно быть, они поняли, как настроить заклинание, чтобы поймать охотников и Лорда Смерть.
— Ага, — сказала я. — Но как они обманом заманят их в ловушку?
Касуми направила Неву к лестнице, игнорируя взгляды других чародеек.
— Изольда?
— Да, миледи?
— Сообщи остальным, что заседание Совета состоится в течение часа, и пусть Давина встретит нас в моих покоях.
— К-конечно, — сказала Изольда, поспешно удаляясь в вихре юбок.
На верху лестницы две чародейки вырезали еще больше сигилов на полу. Магия вибрировала в воздухе вокруг нас, сплетаясь в защитную сеть.
— Им нужно действовать тоньше, — заметила Касуми. — Накладывать больше маскирующих чар.
Светловолосая чародейка подняла взгляд, и я вздрогнула, узнав её угрюмое лицо. Это была Акация, одна из тех, кто держал нас в плену в хранилище. Исчезли горделивая усмешка и безупречное платье. Волосы выбились из высокого пучка, лицо было испачкано потом и древесной стружкой.
— Ты, — прорычала она мне.
Эмрис встал передо мной, его тело напряглось.
— Они наши гости, — отчитала её Касуми.
— Она — Разрушительница, — прошипела Акация.
Касуми подняла руку и выпустила карающий порыв ветра. Акация врезалась в стену позади себя, и я постаралась сдержать ухмылку. Теперь она знает, каково это.
Остальные чародейки быстро вернулись к работе, стараясь не встречаться взглядом с Верховной Чародейкой.
— Заканчивайте здесь и присоединяйтесь к остальным в атриуме, — сказала Касуми.
Акация встала, хмурясь, и отряхнула платье. В её голосе не было ни капли тепла.
— Да, миледи.
Мы поднялись на площадку третьего этажа и посмотрели вдоль длинного коридора. В самом конце, там, где он поворачивал влево, висел внушительный портрет темноволосой женщины. Было что-то знакомое в лесу вокруг неё — в озере на краю рамы.
— Моргана, — произнес Нэш, глядя на него со странным выражением лица.
— Октавия проводит вас в ваши комнаты, чтобы вы умылись и отдохнули, — сказала Касуми, проплывая мимо нас с Невой. — Вам принесут новую одежду. Можете смело сжечь то, что на вас надето.
Рядом со мной материализовалась чародейка и схватила меня за руку.
— Не трогай её, — резко бросил Эмрис, но я уже сама высвободилась из её хватки.
— Не покидайте своих комнат, пока вас не позовут, — сказала Касуми. Когда я попыталась последовать за ней, появились еще чародейки, преграждая путь. — Еду принесут в свое время.
Одна из женщин схватила Эмриса, а мужчина с пучками седых волос взял его за другую руку. Глаза последнего блеснули аквамарином, когда он оттащил Эмриса от моей тянущейся к нему руки.
Пука, подумала я. То же самое было с мужчиной и женщиной, которые забрали Нэша.
— Ладно, ладно, я не сопротивляюсь — полегче! — Он извернулся, чтобы посмотреть на меня. — Делай, что они говорят, Тэмси. Всё будет хорошо.
Чародейка, схватившая меня за руку — с соломенными волосами и раскрасневшимся лицом — с подозрением смотрела на меня. Касуми скрылась за углом впереди нас, и мысль о том, что Нева исчезает вместе с ней, заставила пульс взбунтоваться в венах.
— Эй! — крикнула я ей вслед. Впереди Эмриса силой втолкнули в одну комнату, а Нэша — в другую. — Вы сказали, что мы не будем вашими пленниками!
Касуми остановилась, но не обернулась, чтобы встретить мой горящий взгляд. Каким-то образом её ледяные слова всё равно достигли меня.
— Я ничего подобного не обещала.
***
Гринвич, Коннектикут
Каждый раз, когда он закрывал глаза, крики начинались снова. Они сочились сквозь стены, сквозь дверь, вниз по коридору. Даже обширной территории имения Саммерленд было недостаточно, чтобы от них скрыться.
— Выпустите меня! Пожалуйста!
Олвен умудрилась выплюнуть кляп в какой-то момент ночью и сорвала голос за считанные часы. Девчонка не понимала, как ей повезло, что его господин проявил дальновидность, оставив её в живых, чтобы использовать против остальных. Но если она будет продолжать в том же духе, удача отвернется от неё, а его не будет рядом, чтобы спасти.
Охотники были взвинчены и жаждали добычи, а она напоминала им о своем присутствии каждым глупым словом.
Ледяное прикосновение скользнуло по его коже. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это.
— Возвращайся вниз, Примм, — рявкнул он на фигуру, ошивающуюся на верху лестницы.
За его отталкивающей формой маячили трое других. Когда-то они, возможно, были людьми, но с каждым убийством, с каждой каплей магии смерти, которую они вливали в свои иссохшие души, они всё больше начинали походить на Детей.
— Если не можешь заставить суку молчать, как хороший пёс, я сделаю это сам, — сказал Примм, вытягивая клинок из сапога. Он кипел магией смерти, которая прожигала воздух неосвещенного коридора.
Охотники так плавно переходили между телесной и бестелесной формами, что это тревожило сенешаля. Первая позволяла им убивать, вторая — избегать смерти.
— Ну? — спросил Примм. — Ты лаешь только по команде?
Сенешаль не клюнул на наживку. Он остался там, где был, прислонившись спиной к стене рядом с чуланом без окон, в котором они её заперли, и наблюдал за их приближением тяжелым взглядом.
— Сделай это, и будешь отвечать перед нашим господином, — сказал он.
Другие охотники попятились, но Примм двинулся вперед.
— Он ничего не говорил о том, чтобы убить тебя, не так ли? — У рта охотника едва не выступила пена, он дрожал от жажды насилия.
— Иди убей кого-нибудь из Детей, если тебе так приспичило что-то разорвать, — сказал ему сенешаль.
Он не потянулся за собственным клинком. При жизни Примм был мерзким стариком, и смерть лишь усугубила его отвратительность и жадность. Господин сказал ему, что магия смерти — сильнейшая сила во всех мирах, и он снова поймал себя на вопросе: почему Лорд Смерть счел нужным доверить её кому-то вроде Примма.
  
Охотник шагнул ближе, поднося клинок к основанию горла сенешаля.
— А какова, собственно, твоя роль во всём этом? Он не сделал тебя охотником, но ты, кажется, думаешь, что раз не спишь в конюшне с остальными псами, то ты какой-то особенный. Лучше нас. Но что станет с тобой, когда наша задача здесь будет выполнена?