Зеркало чудовищ (ЛП)

Я вздрогнула, когда что-то мягко коснулось макушки — от неожиданности шип чуть не выпал из пальцев. Я резко обернулась, с трудом поворачивая шею через левое плечо.
Облегчение взмыло во мне, когда я увидела Кейтриону — даже в темноте её серебристые волосы сияли. Её руки были прикованы к каменным прутьям над головой. Несмотря на рост, она лишь с трудом дотянулась до меня носком своего кеда.
  
Глаза Кейтрионы сверкали в темноте — хищно, как у ночного зверя.
Где? — беззвучно спросила она губами.
Прежде чем я успела ответить, одна из ведьм — младшая, если мой слух меня не обманул — заговорила громче, чтобы её голос донёсся до нас по коридору:
— Ужас, которого мы боялись веками, снова с нами, а Верховная Ведьма даже не утруждает себя поисками той самой вещи, которую он требует вернуть?
Глаза Кейтрионы снова встретились с моими — расширенные, настороженные.
Я вся напряглась. Какой вещью? Что за предмет Лорд Смерти велел им вернуть?
Хотя бы предупреждать их теперь не придётся, подумала я мрачно.
— Что происходит? — донёсся хриплый голос Олвен. Она приходила в себя. — Где мы?
— Тихо, — прошептала Кейтриона. — Всё в порядке.
— Что именно из этого в порядке? — прошептала я в ответ.
— Это… — с трудом выдавила Нив справа от меня. — Кто-нибудь знает, где мы?
— В хранилище, — ответила я, продолжая яростно царапать шипом по металлу оков.
— О… Ну… это ведь не худшее, да? — сказала Олвен. — Разве ты не говорила, что у тебя есть опыт с ведьмиными хранилищами? По твоей… как ты это называла?
— Холлоуэр, — буркнула я. Охотник за реликвиями с претензией на благородство. — И мой опыт — это проникновение внутрь, а не побег наружу.
— Мы у ведьм? — переспросила Нив.
Я поняла — на долю секунды слишком поздно — что сейчас произойдёт.
— Подожди—
— Эй! — выкрикнула Нив. — Это ошибка! Алло? Вы слышите меня?
Я откинула голову назад и со вздохом уронила её на холодный камень. Прощай, эффект внезапности. И даже не мечтай об удачном побеге.
По коридору эхом прокатились шаги. К нам приближались три фигуры в плащах, возникая из темноты в глубине хранилища. Рядом с ними парил старинный фонарь, будто его нёс невидимый дух.
— Прекрасно, — сказала одна из них, и я узнала голос Акации. — Вы, наконец, проснулись.
Её лицо напоминало бархат — белое и безупречное под плетёным венцом светлых волос. Эта совершенная красота делала её чем-то иным, опасным, потому что могла быть лишь приманкой. А её глаза… в них плескалась злоба, пока она окидывала нас взглядом, прежде чем обернуться к своей спутнице:
— Я же говорила, что они долго не протянут, Хестия.
Хестия оказалась жилистой женщиной с тёмной кожей и немного поджатыми чертами лица. Она бросила:
— Начнём с той, у кого нет магии.
Оковы с моих запястий разомкнулись, и, собрав остатки самообладания, я неловко поползла назад, пока не врезалась в мягкое тело позади — Нив.
— Как быстро уходит храбрость, когда рядом нет их хозяина, чтобы защитить, — произнесла безымянная. Её светло-голубые глаза были обведены насыщенной сливовой подводкой в тон спутанным волосам.
— Х-хозяина? — прохрипела я. — Постойте, о чём вы вообще говорите?
— Послушайте, — начала Нив, звуча слишком разумно для такой ситуации, — тут явно какое-то недоразумение…
Горячий обруч магии сомкнулся у меня на талии, резко потянув назад, к каменным прутьям нашей камеры. Я прикусила язык до крови, когда Акация закрутила руками, будто насмехаясь, словно сматывая леску. Маленький шип выскользнул из пальцев, пока я тщетно пыталась упереться каблуками в пол, чтобы сопротивляться магии.
— Прекратите! — Олвен рванула цепи. — Мы не ваши враги!
— Ах, вот как? — Акация взмахнула запястьем, и меня швырнуло, словно тряпичную куклу, на решётку. В глазах вспыхнули звёзды, когда висок ударился о камень. Магия навалилась сзади, и мои рёбра взвыли от боли.
— Отпусти её! — взревела Кейтриона.
— Пожалуйста! — взмолилась Олвен. — Мы шли к Совету Систрен, чтобы предупредить вас о Лорде Смерти!
— Предупредить нас? — фыркнула Сливовые Волосы. — Предупредить о чём именно? Что сопротивляться ему бессмысленно? Пять наших сестёр зарезаны — разве этого мало?
— Мы… мы… — С каждым словом давление на меня усиливалось. Я мельком подумала: сколько силы нужно, чтобы меня раздавило?
Кейтриона взревела от ярости, дёргая руки в оковах, будто могла вырваться.
— Вы привели его прямо к Стелламарис прошлой ночью — признай это! — зашипела Акация.
Несмотря на боль, разум зацепился за имя. Чародейка Стелламарис жила на окраине Бостона. Кабелл и я когда-то выполняли для неё задание — добывали кольцо её матери из гробницы другой ведьмы. Она была… не то чтобы приятной и уж точно не безобидной. Скорее, с ней было просто иметь дело.
Буря… Не могло быть совпадением, что в ту ночь город накрыла снежная буря и именно тогда она погибла.
— Нужно вытащить из них всё — до последней крупицы — о том, кто их хозяин, — сказала Сливовые Волосы. — Уверена, Совет нас не накажет, если мы получим то, что им нужно.
— О чём вы вообще говорите? — Нив была на грани.
— Разрушительницы миров, — усмехнулась Хестия. — Четверо служек Смерти, девы зимы — кто-то может звать вас иначе, но мы знаем, кто вы. Знаем гниль в ваших сердцах.
— Мы не служим Смерти! — зарычала Кейтриона. — Мы — его заклятые враги!
На это все трое разразились громким смехом. И сквозь боль, сквозь страх, я представляла только одно — как пинаю их в ближайший сигил.
— Я одна из вас! — закричала Нив. — Я — чародейка! А они — жрицы Авалона! Мы пытались остановить Лорда Смерти, а не помочь ему!
Последний вдох вырвался из моих лёгких, когда магия Акации с новой силой навалилась на меня, грозя переломать позвоночник. В глазах потемнело, и я с трудом ловила воздух.
— Ваши лживые языки нам неинтересны, — бросила Хестия. — Когда ваш хозяин повелел вам разрушить Авалон, на острове не осталось ни одной живой души.
— Мы пытались его спасти, — всхлипывала Олвен. — Мы думали, что ритуал очистит остров… Мы ошиблись!
Она запела — дрожащим, отчаянным голосом, призывая заклинание. К ней присоединилась Нив, её голос срывался на всхлипы.
Ведьмы лишь рассмеялись, и свет от фонаря вылепил резкие тени на их лицах.
— Песенные заклинания? Как мило, — фыркнула Акация. — Ваша камера зачарована против магии. Попробуете ещё — и унесёте свою подругу по кусочкам.
— Это была ошибка! Всё это! — в отчаянии закричала Нив.
— Ещё ложь, — пропела Сливовые Волосы, с усмешкой глядя на Акацию.
— Скажите, чего хочет ваш хозяин, — потребовала Акация. — И почему ему это нужно к зимнему солнцестоянию.
— Мы не понимаем, о чём вы! — взревела Кейтриона.
— Должно быть, они по-настоящему ненавидят свою подругу, раз готовы её убить, — сказала Хестия. — Не знаю, как вы, сёстры, а я была бы только рада отомстить за смертных, погибших в Гластонбери. За тех, кого вы перебили, когда разрушили границу и низвели ад на этот мир.
Боль окончательно захлестнула меня, как прилив, вырвав последние силы. Я вскрикнула, по щекам хлынули горячие слёзы. Тело выгибалось, кожа тянулась, как будто сейчас разорвётся.
— Хватит!
Яркий сине-белый свет вспыхнул в камере с пронзительным криком Нив, разметав тьму ослепляющей волной.
Чародейки отшатнулись, закрывая лица руками от нестерпимого сияния. Свет не жёг, но излучал удушающее давление, и с каждым тяжёлым вдохом Нив это давление усиливалось.
— Ты же сказала, что их магия заблокирована! — завизжала Хестия.
  
— Я так и сделала! — воскликнула Акация.
Магия, прижимавшая меня к решётке, отпустила, и я рухнула на камень, с трудом хватая воздух. Пальцы вцепились в шершавый пол, пока я пыталась унять бешено колотящееся сердце.
— Тамсин? — окликнула Олвен. — Ты в порядке?
Я не смогла ответить. Не сразу. Когда свет угас, камера погрузилась в ещё более плотную темноту. Я моргала, прогоняя пятна из глаз, и даже тогда не была уверена — не привиделось ли мне, как магия на коже Нив мерцала, словно пыль звёзд, прежде чем исчезнуть совсем.