Зеркало чудовищ (ЛП)

— Возможно, Лорд Смерть и не способен, — уколола тварь. — Но так звали его не всегда. Он не родился королём.
— Тэмсин? — неуверенно подала голос Олвен. Я знала, о чём она подумала. Любая сделка означала выпустить это создание в мир, а дальше понесутся новые смерти.
— С чего нам верить хоть одному её слову? — потребовала Кайтриона.
Существо выпрямилось, лицо перекосила ярость. По поверхности стекла рванула синяя молния, магия взвилась мгновенно и отбросила её назад.
  
Она жалобно завыла, забарабанив кулаками по тёмному воздуху.
Но вопрос Кайтрионы подкинул мне идею. Я облизнула пересохшие губы, пряча улыбку.
— Так и быть. Я выпущу тебя, если ты расскажешь правду о том, кого зовут Лордом Смертью…
— Тэмсин! — вскинулась Кайтриона.
Я подняла ладонь, надеясь, что взгляд скажет всё: поверь мне.
— Расскажешь всё, что знаешь о нём, — продолжила я, — и о душе, за которой он охотится.
Когда тварь улыбнулась, сверкнули все её рваные зубы.
— Сначала — каплю твоей крови. Крошечную. Скрепим обещание, чтобы я могла выследить тебя и твою родню, если не освободишь меня.
Будучи единственной кровной, о которой мне известно, я легко согласилась. Достала перочинный нож из заднего кармана, надрезала кончик указательного пальца, дала крови стечь в ладонь.
Кайтриона схватила меня за запястье:
— Подумай…
— Вместе до конца, помнишь? — сказала я.
Через миг она кивнула.
Подойдя к зеркалу настолько близко, насколько осмелилась, я встряхнула ладонью — капля брызнула на стекло. Я с мерзким зачарованием смотрела, как кровь просачивается сквозь магию на ту сторону, и существо жадно слизывает её, тихо вздыхая от удовольствия.
Я сморщила нос, но и её лицо скривилась, рот поморщился от вкуса.
— Она… слаще, чем я помню, — сказала тварь, проводя языком по зубам, будто смывая привкус.
— Сама просила, — обиделась я. — Прости, что не дотянула до твоих стандартов.
На пародии её лица промелькнул странно задумчивый взгляд. Она ещё раз лизнула серые губы — словно выискивая последние следы.
— Информация? — отсекла Кайтриона.
Что бы там ни вертелось у неё в голове, рассеялось, как туман на солнце.
— Итак. Лорд Смерть, король Аннуна.
— Надеюсь, единственный, — сказала я сухо.
— Он второй с таким именем, — протянула тварь, лениво покачиваясь за стеклом. — Он убил первого и украл его венец… но это мы забегаем вперёд.
Пока она говорила, в памяти поднялась другая, чужая волна. Мужской голос — шёпотом, неразборчивый, лёг поверх её слов. Мелькнул призрачный образ — постель, свеча на тумбочке у изголовья. Тень мысли скользнула из темноты: я это знаю.
Нет. Не знаю.
Я опустилась на пятки, обхватив себя руками. У основания позвоночника заныло колючее, поползло вверх и стиснуло шею.
— Его истинное имя — Гвин ап Нудд, — сказала тварь, — сын Нудда Ллау Эрейнта, чей отец был одним из Перворождённых Богини.
Нудд Сереброрукий. Древний король Британии, герой преданий.
— Не довольствуясь щедростью, что выпала ему, — продолжала она, — Гвин видел лишь, что даровано другим, слышал лишь похвалы, что отец отпускал братьям, и вкушал только горечь любого плода. Нет ничего удивительного, что он возжелал девушку, уже обещанную другому…
Тёмная сцена — спальня, хилая свеча — проступила ярче, отказываясь уходить. На кровати двое детей: светловолосая девочка и мальчик с такой чёрной шевелюрой, будто чернила расплескались по подушке. Мужчина на краю постели, укрывает их одеялом; на нём кожаная куртка, взгляд серьёзен.
Это была я. Это был Кабелл. Это — Нэш. Но такого не случалось. Я бы помнила. Помнила бы раньше. Когда это Нэш нас укрывал? Похоже на маленькую постоялую, но я её не узнаю.
— Кто? — голос Олвен прорезал мой вихрь.
— А кто же ещё, — сказала тварь. — Это была не простая девушка, а божественное дитя Богини. Дочь, которую та сотворила для себя одной. Её звали Крейддулад.
Я это знаю. Паника хлынула, странная. Я знала эту историю, но откуда? Не могла вызвать в голове страницы, где её читала. Не помнила, где мы были, кто рассказывал. Только впечатление комнаты, Нэш на краю постели, мерцающая тьма.
— Дочь? — переспросила Олвен, не веря.
— Невозможно, — сказала Кайтриона. — О таком существе мы бы знали…
Я вцепилась в образ, удержала его на самом краю сознания, не отпуская.
Я это знаю. Откуда?
Колючее в затылке подскочило, боднув кость у основания черепа. Я резко вдохнула, плечи вздрогнул и, будто старый замок провернули ключом.
Сквозь нарастающую тупую боль у виска, сквозь опавшие листья обрывков и полувоспоминаний, что засыпали мою память, я рылась и рылась в слоях Хаоса, пока не нащупала ясный драгоценный камень, зарытый внизу.
Я вспомнила.
Ту самую гостиницу в Хелмсли, Йоркшир: ещё один день впустую, мы искали кинжал Артура в руинах замка. Мороз целовал окно. Холод въелся в кости за целый день на улице — ни огонь, ни плед его не брали. Я поджала колени к груди, удерживая тепло, молча кипя и делая вид, что сплю.
— Расскажешь сказку? — шепнул Кабелл.
Его сторона узкой кровати прогнулась, когда Нэш сел. Я так и осталась спиной к ним, с зажмуренными глазами. После такого дня мне не спалось.
— Какую, мой мальчик? — пробурчал Нэш, в голосе тепло эля из бутылки в руке.
Кабелл подумал:
— Зимнюю.
— А, — я почти почувствовала, как Нэш скосил взгляд на меня. Помолчал. Обычно история уже сидела у него на кончике языка, готовая развернуться, но сейчас он выбирал дольше. — Про того старого пройдоху Отца Рождества, как он подкатывается к домам на мягких подошвах и шпионит за детьми?
Я прекрасно представила, какую мину состроил Кабелл.
— Нет. Новую — ту, которой ты нам ещё не рассказывал.
Я вздёрнула плечо. Нэш вечно делился с Кабеллом тем, чего не говорил мне: уходили вдвоём, оставляя меня, твердя, что я не пойму.
— Думаю, стоит дождаться, пока проснётся твоя сестра, — сказал Нэш, отпив добрую тянущуюся глотку. — Иначе нечестно.
Кабелл не сдавался:
— Тэмсин не любит страшилки. Тогда расскажи страшную.
Я уставилась в окно. Да он не смелее меня. Кабеллу тоже не понравится, если чудища полезут в сны.
— Знаю одну, — ответил Нэш вполголоса и начал ткать рассказ. — Давно, до того как Артур правил людьми и Прекрасным Народом, Богиня принялась за великое творение. Сначала были её дети — Вельможные, затем звери всех мастей, затем человек… но мало кто знает историю ребёнка, которого она родила для самой себя…
Настоящее вернулось, когда тварь провела длинным ногтем по щеке, будто вспоминая, и продолжила, снова настигая свою нить:
— Как ни желала Богиня держать дочь при себе, Крейддулад была любопытным дитём — попросилась жить среди смертных, узнать их мир. Богиня доверила её Нудду, а тот поклялся вернуть ребёнка через год.
Певучая речь Нэша вплелась речкой в общий поток моей памяти:
— В доме Нудда Крейддулад полюбила юношу из Прекрасного Народа, и хотя матери тяжело было отпускать собственное сердце, она позволила им обручиться…
— Гвин, живший при отцовском доме вместе с ней, воспылал её красотой и положил глаз на девушку, — подхватила тварь.
— Ночью Гвин, ослеплённый гордыней, тайком увёз её, — звучал в моей голове Нэш. — Хотел принудить к браку. Но жених настиг их, и завязался поединок. В конце концов, любимый Крейддулад пал под клинком Гвина.
— Бедняжка Крейддулад, — прошептала Олвен, вот-вот расплачется своим добрым сердцем.
— О да, — усмехнулась тварь. — Видите ли, Крейддулад отказалась от божественной природы ради смертной жизни. И прежде чем Гвин присвоил «награду»…
  
— …она подняла клинок возлюбленного к собственному сердцу и заколола себя, чтобы не покориться.
Кабелл вздохнул.
— И я так же ахнул, парень, — шепнул тогда Нэш. — Но её конец — не конец этой повести.
— Богиня была убита горем, — продолжала тварь, элегантно взмахнув пальцами, — но убивать не в её природе.