Сломанные крылья (СИ)
У Насти дома нас ждал полный разгром, в хорошем смысле этого слова. Повсюду валялись подушки, пледы, а на журнальном столике красовалась гора косметики. Катя, как всегда, взяла на себя роль диджея и включила наш любимый плейлист с хитами 90-х. Под «Руки Вверх» и «Иванушек International» даже мои душевные раны стали затягиваться быстрее!
Сначала мы, конечно, поплакали вместе, повспоминали всех бывших козлов (ну, почти всех), а потом принялись строить коварные планы по захвату мира. Настя предложила вызвать стриптизеров, но Катя справедливо заметила, что после Егора я еще пару лет на мужчин смотреть не смогу. В итоге сошлись на караоке-баре.
Караоке-бар оказался отличным решением. Полумрак, громкая музыка и пьяные компании создавали идеальную атмосферу для того, чтобы выплеснуть все эмоции. Мы пели во весь голос, фальшивили и смеялись до слез. Заказывали песни одну за другой, отчаянно стараясь перекричать друг друга и заглушить боль.
– ANNA ASTI – По барам! По барам хочу! Анжелика, закажи эту песню! – крикнула Настя.
– О, нет! Молю! – я закрыла лицо руками.
– Ничего не знаю! По барааам, в пьянооом угареее... – начала напивать Настя.
Настя входила в то состояние, когда ее музыкальные вкусы становились непоколебимой стеной, сквозь которую не пробьется ни один аргумент.
Клуб уже наполнился гулом голосов, звоном бокалов и первыми аккордами знакомой мелодии. Настя, подхваченная потоком музыки, вырвалась на танцпол, увлекая за собой Катьку. Та сопротивлялась вяло, понимая, что ее усилия обречены на провал.
Я осталась сидеть за столиком, наблюдая за их неуклюжими, но искренними танцами. В какой-то момент Настя подбежала ко мне и потащила танцевать. Я отнекивалась, но она была непреклонна. И вот, спустя пару минут, я уже отплясывала вместе с ними, забыв обо всем на свете. Мы прыгали, махали руками и орали слова песни во все горло. Впервые за последние дни я почувствовала себя свободной и счастливой.
Мы пробились к бару и заказали по коктейлю. Я сделала пару глотков и почувствовала, как алкоголь начинает расслаблять меня.
– Я еду к Егору! – взвыла я.
Катя и Настя переглянулись, словно я только что заявила о намерении полететь на Луну.
– Ты уверена? – осторожно спросила Катя.
– Да! – выпалила я. – Я сейчас ему устрою. А то, разговорился! Вру я ему, ага! Не люблю я его! Вот сейчас – я это поняла! Я поеду, и скажу ему об этом лично.
В глазах моих подруг читалось откровенное недоумение, смешанное с легкой тревогой за мое душевное здоровье.
– Анжелика, милая, может, еще коктейльчик примешь? А потом еще один, и к Егору ехать уже совсем не захочется? – пыталась вразумить меня Настя, но я была непреклонна.
– Нет! Я еду. Решено!
Решение было принято, мосты сожжены, и я уже видела себя, триумфально врывающейся в квартиру к Егору, чтобы высказать ему все, что накипело!
– Мы с тобой. – воскликнула Катя.
– Я сама! – я схватила свою сумочку и двинулась к выходу.
Такси мчалось по ночным улицам, а я, подгоняемая коктейльной смелостью и жаждой справедливости, репетировала свою речь. «Егор! Как ты мог подумать, что я способна на ложь? Да я честнее пионерского галстука! И вообще, ты мне никто, и звать тебя никак!» – примерно в таком духе планировалось мое выступление.
Подъехав к дому Егора, я выскочила из такси, словно выпущенная из клетки тигрица. Звонок в дверь был похож на барабанную дробь перед решающим сражением. Дверь открылась, и на пороге появился ОН. Растрепанный, сонный, но все такой же чертовски привлекательный. Вся моя заранее заготовленная речь мигом вылетела из головы.
– Анжелика? – удивилися Егор, слегка нахмурив брови.
– Я... это...
Егор, кажется, начал что-то понимать. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.
– Понятно. Девичник удался?
Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Вот это провал! Вместо того, чтобы смело отстаивать свои чувства, я стою перед ним, пьяная и смущенная, как школьница на первом свидании. Собрав остатки достоинства, я выпалила:
– Не совсем, – пробормотала я, опуская глаза. – Просто… просто я должна была кое-что сказать.
Егор прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд, изучающий и одновременно насмешливый, заставлял меня съеживаться.
– И что же ты должна была сказать, Анжелика? Не томи.
– А то, что… Я… – запнулась я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вся моя бравада испарилась, оставив меня один на один с реальностью: я стою перед мужчиной, к которому меня необъяснимо тянет, и вместо яростной отповеди, выдаю невнятное бормотание. Егор усмехнулся, и этот жест окончательно меня добил.
– Заходи. – кивнул он в сторону двери.
Я, как зомби, переступила порог его квартиры. Внутри было полутемно, пахло кофе и чем-то неуловимо мужским, отчего по коже побежали мурашки. Егор закрыл дверь и, не говоря ни слова, прошел на кухню. Я последовала за ним, как привязанная. Он достал из холодильника бутылку воды и протянул мне.
– Выпей. Придешь в себя. – сказал он спокойно.
Я послушно сделала несколько глотков. Вода была холодной и освежающей. В голове немного прояснилось, но чувства все еще были спутаны. Я поставила бутылку на стол и посмотрела на Егора. Он стоял, облокотившись на столешницу.
– Зачем ты приехала, Анжелика? – вдруг спросил он, нарушая тишину. – Твой жених, не будет против?
Я растерянно посмотрела на него. Все мои мысли разбежались, и я не знала, что ответить. Зачем я приехала? Чтобы доказать, что не люблю его? Или чтобы признаться в том, чего боюсь больше всего?
– Нет у меня никакого жениха, – тихо ответила я, опуская голову. – Я рассталась с Платоном.
Егор удивленно вскинул брови.
– Рассталась?
– Просто… я поняла, что не могу быть с ним. Не люблю его.
Егор подошел ближе и присел на корточки, передо мной.
– А меня любишь? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Сердце бешено заколотилось в груди. Я боялась произнести эти слова вслух, боялась разрушить хрупкую надежду, которая только начала зарождаться.
– Я наверное домой поеду – вдруг выкинула я.
– Не поедешь, – твердо сказал Егор, поднимаясь с корточек и увлекая меня за собой в спальню.
В голове крутилась лишь одна мысль: «Нет, только не в спальню! Нет! Нет!». Но губы упрямо молчали. Видимо, коктейли сделали свое дело, и способность к внятной речи была утрачена безвозвратно.
– Ложись.
– Егор... я не... побрилась.
Егор замер, словно его ударили током. В полумраке спальни его глаза казались еще темнее, еще глубже. Он смотрел на меня, не отрываясь, и я чувствовала, как румянец снова заливает щеки.
– Что ты сейчас сказала? – с улыбкой переспросил он, – Спи, Анжелика. Завтра поговорим.
Я съежилась под его взглядом. Ну почему именно сейчас, именно в этот момент, меня посетила эта гениальная мысль? Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не видеть этого удивления, этого легкого презрения в его глазах. Он укрыл меня одеялом, и я, убаюканная теплом и алкоголем, мгновенно провалилась в сон. Сквозь сон я чувствовала, как он гладит мои волосы, шепчет что-то нежное.
Глава 38.
Утром, я открыла глаза и не поняла где я нахожусь. Голова гудела, во рту пересохло, и в памяти всплывали обрывки вчерашних событий, словно кадры из плохого кино. Я лежала в незнакомой кровати, укрытая мягким одеялом. Комната была залита солнечным светом, проникавшим сквозь неплотно задернутые шторы. Повернув голову, я увидела Егора, спящего на соседней подушке. Его лицо, расслабленное и безмятежное, казалось таким уязвимым.
Внезапно меня охватила паника. Что произошло ночью? Было ли что-то между нами? Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в голове была лишь пустая белая стена. Осторожно, стараясь не разбудить Егора, я выбралась из постели и направилась в ванную.