Сломанные крылья (СИ)
Я выложила ей всё как на духу, не скрывая ни единой детали. Она слушала, не перебивая, лишь изредка вздыхала и качала головой, как будто смотрела душераздирающую серию любимого сериала. Когда я закончила, она молча обняла меня, крепко-крепко, как будто хотела впитать всю мою боль.
– Вот это триллер! Прямо как в кино! Как на первом канале! Мамочки, да тебе в полицию надо бежать, милая! Там таким историям самое место!
– Боюсь я за него, если честно. И за себя, конечно, тоже. Но верить ему хочется, понимаете? Сердце верит... а разум вопит!
Полина Константиновна вздохнула, погладила меня по руке, словно успокаивая расшалившегося ребенка.
– Верить – это хорошо, Анжелика. Но и голову отключать не стоит. Этот Егор твой… наворотил дел, конечно. Ну да ладно, молодость – она такая, бесшабашная! Главное, чтобы теперь разгребал всё с умом. Ты, деточка, держись от него подальше, пока не разрулит эту кашу. А дача – вот она, всегда тебе рада! Тут и отдохнешь, и подумаешь спокойно. И комаров покормишь заодно!
Мы ещё немного поболтали, и я даже решилась рассказать Полине Константиновне про своего «ухажёра» – Платона. Который, кстати, не унимался и названивал мне с завидной регулярностью.
– Платон, говоришь? – задумчиво протянула Полина Константиновна, прищурив глаза. – Интересно... А чем он занимается? Серьезный мужчина? Или опять какой-нибудь ветрогон?
Я пожала плечами.
– Ну он обоятельный, щедрый и внимательный. Не знаю в общем, а Егор... Мой бывший муж, родной для меня человек...
– Егор – это совсем другое, – мягко перебила Полина Константиновна, будто читала мои мысли. – Он – часть твоей жизни, большая и важная. Но жизнь меняется, и мы меняемся вместе с ней. Платон – это, возможно, новая глава.
Я вздохнула, понимая, что она права. Новая глава… Звучит заманчиво и пугающе одновременно. С одной стороны, мне хочется забыть о боли и разочаровании, связанных с разводом. С другой – страшно снова довериться кому-то, открыть свое сердце.
– А ты сама как думаешь? – спросила Полина Константиновна, внимательно глядя мне в глаза. – Что ты чувствуешь к Платону? Просто симпатию или что-то большее?
Я задумалась. Платон был приятным собеседником, умел развеселить и поднять настроение. С ним было легко и комфортно. Сомнения терзали меня. Любовь, как я помнила, была гораздо глубже и сложнее. Она включала в себя не только радость, но и боль, страх, надежду.
– Я не знаю, – честно призналась я.
– Ну и бог с ними, с этими Платонами! Я вот в молодости вообще не знала, чего хочу! Бросалась из крайности в крайность, как белка в колесе. То мечтала о тихой семейной жизни, то грезила о сцене и овациях… А в итоге нашла себя в совершенно неожиданном месте – в огороде! Не забивай себе голову, – продолжала Полина Константиновна. – Просто будь собой и делай то, что тебе хочется. И слушай свое сердце. Оно, конечно, иногда барахлит, но в целом – не обманет!
Я кивнула, благодарная за ее поддержку. Иногда так важно услышать мудрый совет от человека, которому доверяешь. Вечером приехала Настя. Увидев меня, она ахнула и бросилась обнимать, как будто я только что вернулась из кругосветного путешествия.
– Анжелика! Матерь Божья, что с тобой приключилось?! Ты же белее мела! Этот Егор… гад ползучий, подлец! Что он опять натворил?! – выпалила она, словно из пулемета, забрасывая меня вопросами.
Я повторила свой рассказ, теперь уже для нее. Настя слушала, то хмурясь, то ахая, то качая головой. В конце концов она выдала:
– Ну и влипли вы, подруга! Я бы этому Нишату… ух, я бы ему устроила! А я что говорила? Надо было сразу полицию вызывать! А теперь у тебя на лбу шишка, как у единорога, ей-богу!
Следующие дни тянулись медленно. Я бродила по даче, помогала Полине Константиновне в огороде, старалась отвлечься от тревожных мыслей. Егор звонил каждый день, рассказывал о своих успехах, о том, как продвигается расследование. Говорил, что почти собрал достаточно доказательств.
На третий день, когда я уже начала думать, что ко мне приедут белочки и предложат сыграть в карты, раздался долгожданный звонок от Егора. В голосе слышалось нескрываемое ликование.
– Анжелика, у меня хорошие новости. Я собрал все необходимые доказательства. Нишат и его сообщники задержаны. Операция прошла успешно, никто не пострадал. Сейчас я нахожусь в отделении, даю показания. Как только все закончится, сразу же приеду к тебе. – басил он в трубку, заглушая кудахтанье Полины Константиновны, которая, кажется, решила, что пора и ей дать интервью первому каналу.
Я не успела и глазом моргнуть, как Полина Константиновна выхватила телефон и, прежде чем я успела ее остановить, прокричала в трубку:
– Егор?! Она тут у меня от кошмаров отходит! Забирать он её собрался! Так что ты теперь думай, как ее умасливать будешь! Поганец!
Я попыталась вернуть свой телефон, но Полина Константиновна отмахнулась от меня, как от назойливой мухи, словно я была какой-то назойливой букашкой, а она – великий повелитель мух! Наконец, высказав все, что у нее накипело (а накипело у нее, судя по всему, немало), она сжалилась надо мной и вернула мне трубку.
– Егор, спасибо, что позвонил, – проговорила я, стараясь скрыть смущение от тирады Полины Константиновны. – Я рада, что всё закончилось.
– Не отпущу Вас, пока не поужинаем все вместе! – вновь завопила Полина Константиновна, демонстрируя чудеса акустики.
После разговора с Егором, Полина Константиновна еще долго ворчала. Настя лишь посмеивалась, предвкушая скорую встречу с Егором и пытаясь представить его реакцию на столь «теплый» прием со стороны ее мамы.
Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, на подъездной дорожке показалась машина. Егор вышел из нее, осунувшийся, но с победной улыбкой на лице. Полина Константиновна, как заправский генерал, встретила его на пороге дачи.
– Ну что, явился? – грозно произнесла она, скрестив руки на груди. – Из машины никакие мафиозники сейчас не выпрыгнут?
Егор, видимо, был готов к такому приему. Он выпрямился, расправил плечи и, глядя прямо в глаза Полине Константиновне, произнес:
– Никак нет, Полина Константиновна. Все мафиозники сейчас находятся в надежном месте. – закончил он и протянул букет с цветами.
– Ах! Зараза! – воскликнула Полина Константиновна. – Тюльпанчики мои любимые, ну как знал, как знал! Проходи, чоль уж.
Настя, с трудом сдерживая смех, подтолкнула его в сторону кухни, где уже был накрыт стол. Я наблюдала за этой сценой с тихой улыбкой, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отступает, как будто с меня сняли тяжелый груз. За ужином Полина Константиновна, сменив гнев на милость, расспрашивала Егора о деталях операции, попутно наставляя его уму-разуму в вопросах построения отношений, как опытный профессор – студента-первокурсника. Егор, казалось, был готов выслушать любые ее нотации, лишь бы заслужить прощение за причиненные мне страдания.
Атмосфера за столом постепенно разряжалась, превращаясь в подобие семейного застолья, где мама лучшей подруги допрашивает жениха с пристрастием, а он, бедняга, потеет и клянется в вечной любви и верности. Настя то и дело подмигивала мне, а я, глядя на всю эту комичную сцену, не могла сдержать улыбку. Кажется, даже Егор начал втягиваться в эту игру, парируя колкие замечания Полины Константиновны с завидной находчивостью.
После ужина, когда Полина Константиновна отправилась смотреть свою любимую передачу про здоровье, Настя потащилась за ней, как верный оруженосец. А я, вытащила Егора во двор «дышать свежим воздухом», подальше от глаз бдительных защитниц.
– Ну и мама у твоей Насти. Колоритная женщина, – засмеялся Егор, приобнимая меня за плечи. – Зато теперь я знаю, как нужно ухаживать за женщинами, чтобы не попасть в немилость к будущим «родственникам». Тюльпаны, оказывается, наше все.
– Да уж, Полина Константиновна умеет произвести впечатление, – ответила я, прислонившись к нему. – Но она добрая, просто очень за меня переживает.