Сломанные крылья (СИ)
Следователь кивнул, прося переслать записи ему. На экране монитора возникло изображение из холла гостиницы. Андрей входит в номер. Потом выбегает, озирается... возвращается в свой номер... и снова бежит ко мне. Его движения были суетливыми, выдающими его страх и вину.
Следователь просмотрел запись несколько раз, его лицо оставалось непроницаемым. Затем откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. В кабинете повисла гнетущая тишина, такая плотная, что ее можно было потрогать. Андрей съежился под его взглядом, вся бравада словно испарилась.
– Андрей, у вас есть какие-либо комментарии по поводу увиденного? – спросил следователь, не отрывая взгляда от подозреваемого. Андрей молчал, опустив голову. Было очевидно, что представленные доказательства не оставляют ему шансов на оправдание.
– И что же ты, только эту запись показал? А как ты ко мне ломился? А? Тварь! – вдруг закричал Андрей.
Андрей вдруг вскочил со стула, с яростью глядя на Егора, словно видя в нем причину всех своих бед. В глазах плескалось отчаяние и злоба, смешанные с чувством безысходности. Он попытался броситься на него, но следователь и двое оперативников быстро пресекли его попытку, восстановив порядок в кабинете. Андрея скрутили и усадили обратно на стул, он продолжал выкрикивать бессвязные проклятия и угрозы, словно сошел с ума.
Егор оставался невозмутимым, лишь слегка приподнял бровь, демонстрируя полное хладнокровие и самообладание. Он словно ожидал подобной реакции и был готов к ней. Следователь жестом приказал оперативникам вывести Андрея из кабинета.
– Что ж, Анжелика, спасибо за сотрудничество. Можете быть свободны. Егор, Вас я попрошу задержаться для оформления протокола.
Я подождала Егора у входа в участок, чувствуя себя опустошенной и подавленной. Вся эта история вымотала меня до предела, оставив лишь усталость и разочарование. Хотелось просто вернуться домой, забыть обо всем и уснуть, чтобы хоть на время избавиться от гнетущих мыслей.
– Боже... ну за что мне всё это? – прошептала я, обессиленно опускаясь на бордюр тротуара.
– Поехали, Анжелика, – тихо произнес Егор, протягивая мне руку. В его глазах я увидела отблеск понимания и сочувствия, тихую поддержку, которая сейчас была мне так необходима. Я взяла его руку, и мы пошли к машине. Всю дорогу мы молчали, погруженные в свои мысли.
Когда он подвез меня до дома, то вдруг спросил:
– Может быть, вернешься в офис? Анжелика. Ты нам нужна.
– Не знаю, Егор, – ответила я, глядя в окно машины.
– Я понимаю, – сказал он. – Но ты ценный специалист. И ты нужна команде. Просто подумай.
Его слова эхом отдавались в моей голове. Ценный специалист... Нужная команде... А что насчет меня? Разве кто-нибудь подумал о том, что я чувствую? О том, как мне будет тяжело видеть его каждый день.
– Нет, Егор. Всё решено. И с работой, и с разводом, – отрезала я, стараясь говорить твердо и уверенно. – Не забудь подписать документы, я уже устала тебе напоминать об этом.
– Анжелика, постой, – он взял меня за кисть руки, не давая уйти. – Давай не будем всё разрушать? Доверься мне, прошу тебя.
– Егор, поздно, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – ты сам всё разрушил. Слишком много боли, слишком много предательства. Я не хочу больше... не могу.
– Дай мне шанс, Анжелика. Я всё исправлю.
– Шанс? Егор, ты отобрал его у меня, когда предал нашу любовь. Когда выбрал другую. Разве ты не понимаешь, что нельзя склеить разбитую вазу? Она навсегда останется с трещинами, напоминая о том, что когда-то было сломано
Я отдернула руку, словно коснулась раскаленного угля. Его прикосновение жгло, напоминая о тех днях, когда оно было желанным, дарящим тепло и уверенность. Теперь же – только боль, острый осколок в сердце, бередящий незаживающую рану.
Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в знакомых чертах хоть что-то, напоминающее прежнего Егора, того, в которого когда-то беззаветно влюбилась. Но видела лишь тень, жалкую и растерянную. Тень человека, который разрушил все, что мы строили годами. Тень, которая пыталась вернуть то, что уже безвозвратно потеряно.
– Просто забудь меня, Егор. Пожалуйста. Дай мне хоть немного покоя. Дай мне шанс начать все сначала. Без тебя.
– Я тебя понял. Прости за всё, маленькая.
– Прощай, – прошептала я, отворачиваясь и не глядя ему в глаза, чтобы не выдать свою слабость. И вышла из машины.
Слова застряли комом в горле, словно острые камни. «Прощай» – это было не просто слово, это был приговор. Приговор нашей любви, нашей мечте, нашей общей истории. Каждое мгновение, проведенное вместе, теперь казалось ядовитым уколом, напоминающим о том, что могло бы быть, но никогда уже не будет. Я чувствовала, как по щекам катятся слезы, обжигая кожу, словно кислота. Нельзя показывать ему свою боль, нельзя давать ему понять, как сильно он меня ранил. Нужно быть сильной. Ради себя.
Казалось, сама жизнь покинула меня в тот момент, когда его машина отъехала от подъезда, оставляя меня наедине со своей болью и разочарованием. Словно только сейчас, я наконец-то осознала, что между нами всё кончено, и пути назад уже нет. Ничего больше не имело значения. Работа, карьера, планы на будущее – все рассыпалось в прах, обратившись в серую пыль, которую развеял ветер. Осталась только боль, всепоглощающая, неумолимая и нестерпимая. Как будто вырвали кусок души, оставив зияющую рану, которая, казалось, никогда не затянется...
Глава 20.
– Анжелика Сергеевна, доброе утро! – воскликнула моя секретарша, завидев меня за направлением в свой кабинет. – Вам прислали новые предложения по обработке данных для проекта министерства образования. И ещё звонил господин... Э... – запнулась она поглядывая на бумаги в руках. – Из «СтройИнвестГрупп», просил перезвонить по вопросу изучения потребительского спроса на новые жилые комплексы.
Моя секретарша, молодая и энергичная девушка по имени Ольга, была незаменимой помощницей в организации рабочего процесса.
– Доброе, спасибо, Оль. – я кивнула, принимая протянутые бумаги.
Министерство образования – крупный и перспективный заказчик, требующий особого внимания. «СтройИнвестГрупп» – тоже интересный клиент, потенциально способный обеспечить стабильную прибыль.
Внимательно изучив предложения по обработке данных для министерства образования, я отметила несколько моментов, требующих уточнения. Необходимо было убедиться в соответствии используемых методик поставленным задачам и в надежности источников информации. Точность и объективность – главные принципы работы «Социум Инсайт».
– Так, «СтройИнвестГрупп». – пробурчала я в слух и принялась изучать документы о организации. Папка с документами содержала краткое описание деятельности компании, список руководства и несколько статей о реализованных проектах. Бегло просмотрев перечень, я увидела фамилию и инициалы: Чарушин Е. П. – Только не говорите мне, что этот Чарушин, мой бывший муж... – отозвалась я в слух, закрывая папку с документами.
Сердце неприятно кольнуло. Неужели судьба решила сыграть со мной такую злую шутку? Чарушин... Егор... Я постаралась взять себя в руки. Профессионализм превыше всего. Личные чувства не должны влиять на работу.
Позвонив в «СтройИнвестГрупп», я попросила соединить меня с господином Чарушиным.
– Добрый день! Кампания «СтройИнвестГрупп». Егор Павлович сейчас на совещании, но обязательно перезвонит Вам в течении часа. – ответила девушка с милым голосом.
– Спасибо!
Ожидание тянулось мучительно долго. Каждая минута казалась вечностью, пока я пыталась сосредоточиться на текущих задачах, но мысли постоянно возвращались к предстоящему разговору. Егор Павлович Чарушин… Имя звучало как эхо из прошлого, напоминая о времени, которое я предпочла бы забыть. Но профессиональный долг требовал оставить личные переживания за дверью кабинета.