Алгоритм судьбы

– Ладно, – улыбнулся Тимофей. Хотел поцеловать Риту, но в этот момент в комнату вошёл Савельев.
– Доброе утро, – поздоровался он, – извините, что нарушаю ваш тет-а-тет… Хотел поговорить.
– Я вас оставлю? – спросила девушка.
– Нет-нет, Риточка!
Алексей Дмитрич оседлал стул из ротанга, Кнуров уселся на подоконник, а Рита осталась стоять, положив себе на талию Тимкину руку.
  
– Вы уже думали о будущем? – спросил Савельев. – Я не имею в виду личные планы, а глобальные, общечеловеческие? Вижу, что не думали. А вы подумайте! Вот, спасли мы Жданова. Обеспечили русской… пардон, российской демократии пять – десять лет прогресса. Отлично. А дальше? Я не знаком с полным списком предсказаний «Гото», но и то, что вычитал, производит сильное впечатление. Путч в Киеве, резня в Ашхабаде, захват круизного декамарана – ну, это детали. А Однодневная война в Африке? Это ж миллионы жизней долой! Война с нукерами Всемирного халифата, война в Антарктике, потом эти гангстерские войны… А ведь всего этого горя, этих несчастий и утрат можно избежать!
– Как, Алексей Дмитрич? – тихо спросил Тимофей.
– Обратный отсчёт! – быстро сказал Савельев. – Может же «Гото» вычислить причины следствия, добраться до элементарщины в подоплёке?
– Может, – согласился Кнуров. – Это называется дефатализация. А если причина в упёртом политике или вояке? Будем ликвидировать причину?
– Если смерть одного спасёт тысячи других… – внушительно начал подполковник, но инженер-программист замотал головой и поднял руку.
– Стоп, стоп, Алексей Дмитрич! Жданова мы уберегли не только для того, чтобы спасти русскую демократию, заодно наказав плохих парней из РВ. Мы и себя спасали! В буквальном смысле! А теперь что? Хотите, чтобы мы несли дозор, спасая все человечество?
– А что в том дурного? – возмутился Савельев. – Благородное дело – стоять в дозоре!
– Стоять – может быть, но вы же предлагаете вмешиваться! А кто мы такие, чтобы манипулировать судьбами миллиардов? Мы всего лишь люди, а не боги. И это чушь собачья, будто «Гото» всеведущ. Брехня это! Даже Творец, по преданию, не ведал всего, иначе зачем ему было создавать Адама с Евой, если потом он всё равно утопил хомо сапиенсов, одного Ноя оставив на развод? «Гото» предсказал события? Ну и что из этого? А откуда вам знать, что чрезвычайное происшествие обязательно к худу? А может, и к благу? Вы говорите – война. Да, мало хорошего в войне! Но ведь что-то же привело к ней, нестроения какие-то, верно? Вы знаете, каковы будут результаты обратного отсчета? Могу вам сказать – «Гото» укажет на миллионы людей, соединение чьих воль привело к вооружённому конфликту! И что прикажете делать? Истреблять всех «подозреваемых»? Или через одного? А кто будет выбирать? Как прикажете разделять агнцев и козлищ? Да мы все – «чёрный низ, белый верх»! Мы все – рогатые ангелы! Бесы с нимбами!
Савельев растерянно замотал головой.
– Да не выставляйте вы меня гордыней обуянным! – вскричал он. – Вы что? Думаете, я не понимаю? И не собирался я вычислять причины войн, пусть даже локальных! Но мелкие события – в этом, в будущем году мы предотвратить можем? Можем! И, по-моему, должны. Тот же киевский путч…
– Я вас прекрасно понимаю, – сказал Тимофей. – Помочь, спасти, предупредить… Благородное дело! А теперь скажите, только честно: уверены ли вы, что будете поступать благородно и бескорыстно при любом раскладе сил? Уверены ли вы, что даже попытки не сделаете воспользоваться ситуацией? Для себя, для друзей, для семьи? Только честно! Я в себе не уверен. Вот не нравится мне поведение индийского правительства! Их поделки из Бангалора конкурируют с нашими, теперь, по сути, и моими разработками. Я же, как-никак, крупный акционер «Росинтеля». И вот я, узнав о какой-нибудь грозящей индийцам напасти, не стану их предупреждать. Но соизволю помочь, скажем, Австралии. А то и вовсе возжелаю стать монархом или президентом! Вы только представьте себе, Алексей Дмитрич, что вот прознали вы судьбу и решили в неё вмешаться, изменить к лучшему. И в результате ваших коррекций… назовём их для красоты Ф-коррекциями… возникает… мнэ-э… ну, скажем, эффект вторичного фатума. То есть, отбив один удар судьбы, вы добьётесь того, что рок развернётся и долбанёт по нам ещё сильнее! Да даже если мы с вами останемся на всю жизнь честными-благородными, так ведь люди внезапно смертны. И кто заменит нас с вами в дозоре? Кто после нас станет приглядывать за несмышлёным человечеством? И как же ему потом расти, этому человечеству, как справляться с собой, если народы будут ковылять на помочах? Или вы предпочитаете пасти их?
Савельев молчал долго. Потом вздохнул, упрямо помотал головой.
– Я всё это понимаю, но… нет, вы меня не убедили.
Тимофей развел руками.
– Давайте вернёмся к этому разговору позднее? – предложил Алексей Дмитрич.
– Давайте… – равнодушно сказал Кнуров.
Подполковник с поклоном покинул комнату. Тимофей покусал губу и направился к терминалу.
– Не нравится мне это… – пробормотал он, набирая код Бирского. – Ох, не нравится…
Усталое лицо начальника проекта на экране изобразило улыбку.
– Привет, Тим! Как делишки? Как детишки?
Кнуров не принял тон.
– Ершов там? – спросил он.
– Не здесь, но в форте. А что?
– У меня такое подозрение… Тут Савельев предлагал учинить дозор… Этакую мировую закулису из нас, смертных. Чтобы мы пасли стадо человечье и оберегали его от волков.
Как ни странно, Михаил его понял и нахмурился.
– А к нам Никита Всеволодович подкатывался, – сообщил он, – те же деяния проповедовал. Сговорились они, что ли?
– Люди добра желают, – вздохнул Тимофей.
– Мостят благими намерениями… – пробормотала Рита.
– Съезжал бы ты оттуда! – вырвалось у Кнурова. – Гель – в термос, и айда к нам. А то, боюсь, Ершов задумает облагодетельствовать несмышлёных землян!
– И железной рукой загнать их к счастью… – договорила Ефимова.
Бирский закряхтел и шибко почесал в затылке.
– Щас, – вздохнул он, – буду думать.
– Ну, думай, думай… Звякнешь, когда надумаешь чего!
– Обязательно. Генке привет!
Тимофей выключил декодер и вернулся к Рите. Обнял её, поцеловал в шею, в плечо, огладил ладонью восхитительно выпуклую попку.
– Ты ко мне пристаешь? – спросила Марго слабым голосом.
– Да!
Девушка запустила руки ему под рубашку и стала щипаться…
Глава 12. Момент истины
Царёв держал на своей громадной пятерне маленькую, узкую ладошку Дарьи Ждановой и бережно гладил вздрагивавшие пальчики. Девушка молчала, краснела только и опускала ресницы.
С Дарьей они были интересной парой – великан и Дюймовочка. Красавица и чудовище. Впрочем, с последним сравнением Даша не соглашалась, что Царёва умиляло до крайности.
Как всё случилось, он и сам не понимал. Просто увидел её, встретил серьёзный взгляд подведённых глаз, и всё. Купидон сделал контрольный выстрел из лука…
Геннадию всё в ней нравилось – и фигурка, и голос, и манера сердиться, и то, как она любит отца. В Даше было удивительно развито чувство меры, она постоянно нянчилась с котом Пенопластом, но как только эта наглая зверюга позволяла себе баловство – тут же следовал окрик. Могла и пинка дать… И так во всём. Сесть ей на шею не мог никто, даже её горячо любимый папочка. Мадемуазель Жданова строила и школила всех, кто жил в доме, включая и случайных гостей. Ей даже суровые дяди из Генштаба улыбались искательно и льстиво.
Но почему, почему она с ним, Царёв понять был не в состоянии! Он однажды робко заикнулся на этот счёт, но Даша не рассердилась – звонко захохотала и чмокнула Гену в курносый орган обоняния…
  
– Я тебя люблю… – вымолвил вдруг Геннадий, сам поражаясь смелости своей, и той истины, простой и великой одновременно, скрытой за словами признания.
Даша ещё сильней склонила голову и прошептала:
– Гена, ты же меня совсем не знаешь…