Там, где кончается степь (СИ)
— Бинт потом сажей вымажи…
— Разберусь, стреляй давай! — рявкнул в ответ Миха, но по бинту грязной рукой мазнул, убирая белое пятно повязки. Сам я даже перевязываться не стал, хотя чувствовал, как по спине течет кровь. Но силы еще были, и двигаться мог, а значит, можно было побарахтаться.
Честно говоря, я уже считал последние патроны и ждал, когда на нас ринется очередной бронированный магией боец, но то ли это была сложная магия, то ли колдовалась такая защита долго…
И все же нам везло, как всегда. В самый сложный момент в нас вдруг перестали стрелять и бой сместился обратно во двор, где часто и гулко захлопали винтовки, собирая кровавую дань со степняков.
Застигнутые врасплох враги падали под ударами пуль, пытались укрыться снова за телегами, но тут уже мы переместились к пробоинам и тоже открыли плотный огонь… И вскоре во дворе остался лишь один человек, окутанный все тем же белым сиянием. На картинках такими рисовали святых, но в это я поверил бы, только если бы не видел измученных и избитых пленников.
— Шаман! — словно выплюнув это слово, произнес Леха и, подняв револьвер, быстро выпустил в светящуюся фигуру все пули. — Вот же… Стреляйте, мать вашу, уйдет сейчас!
Покачав головой, я смотрел, как степняк презрительно оскалился и неимоверно быстро бросился через двор к коновязи, где с разбега запрыгнул на спину быка и, стукнув ногами по бокам животного, помчался через двор к выходу из крепости.
Во дворе все еще хлопали выстрелы, но достать шамана так и не получилось, несмотря на то что стреляли опытные бойцы. Несколько пуль попало и в быка, но тот только быстрее помчался вперед, подальше от злых свинцовых ос, жалящих так больно… В родную степь.
— Ты чего не стрелял? — устало повернулся ко мне Леха, сунув в кобуру пустой револьвер. — Может, и просадили бы защиту…
— Пустой… — пожал плечами я и устало сел прямо на землю. — Глянь, что у меня со спиной, а? Жжется, сил нет!
— Все люди как люди, грудью стрелы встречали, а ты спиной? — ухмыльнулся Леха, мотнув головой туда, где из лаза выбирались Миха с девчонками, но спину осмотрел и тут же скомандовал: — Снимай кольчугу, у меня рентгена в глазах нет!
Как оказалось, стрела попала вскользь и, пробив кольчугу, прочертила мне глубокую царапину на спине. Да так и осталась под кольчугой, добавляя свежих царапин при каждом резком движении.
— Опять! — всплеснула руками Кайя и, тяжело вздохнув, взялась за лечение. А там и Миха со своей рукой подтянулся.
— Вот вы лопухи! — ухмыльнулся Леха, увидев, как из-за колонн к нам хромает Федя. — Так скоро одни шрамы вместо кожи останутся!
— А сам-то! — почему-то обиделась за мужа Мора. — Тебе же стрела в живот попала, я видела!
— Ну и что? — ухмыльнулся наш авиатор и с глухим звуком постучал себя по груди. — Я чего, дурной, что ли, таскать на себе все это железо?
— Погоди! — Я поймал друга за рукав и, расстегнув куртку, увидел на нем до боли знакомый бронежилет, на котором черным маркером было выведено: «Не снимай, убью!» — Вот ты куркуль! А через портал как пронес?
— Так плиты китайские, ни фига не из железа, — пояснил друг. — Я еще брать не хотел, но Ирка как клещ вцепилась, возьми, мол, а то не поедешь никуда.
— Надпись она сделала? — улыбнулся я, вспомнив характер супруги друга.
— А кто же?
Отдыхали недолго и, едва начало светать, взялись запрягать животных в телеги да грузить трофеи.
Быки, которых здесь использовали как гужевой транспорт, отличались от верховых скакунов, как кошка от тигра, и если честно, то к последним никто из нас подходить не рискнул. Уж больно грозно фыркали эти огромные животные, норовя проткнуть острыми рогами любого, кто подойдет к коновязи. Но нам и телег хватило, все равно никто из нас верхом ездить не умел.
— Пусть остаются, — махнул рукой Мороз, с сомнением разглядывая погнутую кирасу, в которую угодил удар копытом одного из животных при попытке подойти. — Тем, кто придет сюда занимать эту крепость, тоже жрать что-то надо. Вот в котел эти чудовища и отправятся. Слышишь, скотина рогатая!
А рогатая скотина между тем насмешливо посматривала на пострадавшего разведчика и наверняка примеривалась, как бы ему добавить. Чтобы не обзывался…
Трофеи, захваченные степняками, даже не осматривали, только покидали сверху на телеги оружие да доспехи убитых, и все. Не хотелось терять время, любопытство можно и дома утолить, не спеша. А сейчас стоило уходить, пока не прибыли степняки или, того хуже, погоня имперцев.
Ну а загрузившись, еще раз проверили оружие да обновили патроны в пустых патронташах, достав из рюкзаков запасы.
— Пожрать бы надо, — с сомнением глядя в сторону ворот в империю, проворчал Мороз. — В степи лучше не останавливаться.
— На ходу пожрем… — махнул я рукой и тут же сообразил, что сморозил чушь. — А, блин… Ладно, что уж теперь…
В итоге, разведя небольшой костер, поставили кипятиться большой котелок для чая, а сами в это время принялись доставать, у кого что осталось от еды.
Быки, уже запряженные в повозки, косились на нас недружелюбно, но ждали, стоя на утоптанной до каменного состояния земле. И я, если честно, слабо представлял себе, как мы поведем такой караван через степь к своей заставе. Именно что поведем, потому как телеги были загружены до предела и вести животных предстояло на поводу.
— А эти твари не кусаются? — опасливо спросил Леха, откусывая от бутерброда здоровенный кусок. Лепешки за это время высохли до дубовой твердости, но если запивать их чаем, то прожевать получалось, хоть и с трудом. — А то и за небом следить, и за окрестностями, и за этой скотиной, чтобы не цапнула…
— У коров зубов нет, — пожав плечами, успокоил его Федя. — То ли нижних, то ли верхних, не помню…
— Уже легче…
И словно в насмешку, один из быков клацнул зубами в воздухе и принялся пережевывать какое-то крупное насекомое, неосмотрительно пролетевшее прямо у него перед мордой.
— Ух ты! — оценил Леха и, покосившись на Федю, покачал головой. — Биолог из тебя не очень…
— А я чего? — скривился в ответ тот. — Биологию мы в школе учили, на Земле. А тут другой мир…
— А можно нам тоже немного хлеба? — наш дружный смех прервал детский голос, послышавшийся из подвала. — Корочку…
— Итить-колотить! — зло буркнул Мороз, подскочив на месте и, мельком глянув на ребенка, стоявшего в дверном проеме, пристально посмотрел на стоявшего на стене часового. — Колька, твою мать! Я тебе глаз на жопу натяну! Чтобы видел лучше, придурок…
— Ты кто? — Первой рядом с ребенком оказалась Кайя и, присев рядом с мальчиком, протянула ему лепешку и свою кружку с водой.
— Салеш… — еле слышно ответил мальчик, вцепившись в угощение. — Так я пойду? Вы же меня не убьете?
На вид ребенку было лет шесть, хотя я в этом вопросе слабо разбирался, своих детей у меня так и не случилось. Но на первоклашку он тянул точно.
— А куда ты пойдешь? — ласково спросила Кайя и растерянно оглянулась на нас. И я ее прекрасно понял. За последние полгода у нее тема детей стала довольно важной, а тут маленький мальчик, один, в диких краях… Как отпустить?
— К сестре, — настороженно глядя на волшебницу, еще тише ответил мальчик и вдруг дернулся бежать в помещение, молча, но решительно.
— А ну стой! — Кажется, Кайя среагировала на одних рефлексах, схватив шустрого мальчугана за шиворот, но тут же отпустила руку, прижав ее к телу. — Ах ты!
За это время я успел подойти ближе, но единственное, что успел, это увидеть, как ребенок скользнул в яму подземного хода.
— Шустрый малыш, — покачал я головой, встав рядом с супругой. — Укусил?
— Камнем острым чиркнул… — с удивлением в голосе призналась жена и показала длинный порез на запястье, уже сочившийся кровью. — Боевой малыш, далеко пойдет!
— Угу, если волки не сожрут… — поджал губы я и, подумав, зашагал в сторону ворот. А потом и вовсе побежал. Туда, где в зарослях мы откопали второй выход из тоннеля.