На цепи (СИ)

- Камень есть! Тут недалеко, как раз на границе пузыря церковь строить начали. Там камень возьмем. Если, что скажу, пусть горожане склады и мостовые разбирают! И землю, и мешки найдем. Построим твой карман Андрей!
- Это хорошо. Только обязательно расскажи строителям, что времени у нас почти нет. И еще расскажи, что их ждет если орки прорвутся! В красках расскажи! Чтобы пробрало. Чтобы, значит не за страх, а за совесть строили! И еще пусть помнят, что стены должны минимум неделю простоять. И самая толстая должна быть та, что на магические пушки орков смотреть будет.
Говоря это, я думал, что у всех нас появился шанс выкрутиться из этой смертельной истории.
Однако еще что-то не давало мне покоя. Что-то важное вертелось в голове и ускользало. Настолько важное, что могло повлиять на ситуацию. Причем в нашу пользу!
Я понимал, что надо сделать еще что-то. Но вот что, - сообразить не мог!
Тогда я расслабился и пошел расставлять людей по работам.
Здесь мне очень помог Арсений Павлович. Это был мелкий дворянчик из Псковской губернии, который в свое время служил адъютантом у инженер-генерала в Санкт-Петербурге. После отставки он женился на рижанке и осел в городе.
Он сам стал непосредственно следить за качеством возводимых стен. По его словам, если нам удастся привлечь к этой великой стройке городского масштаба человек пятьсот, то можно было надеется, что к утру у нас будет готов карман с высотой стен в половину высоты городских валов. Это 7-8 метров.
Взяв с собой Яниса и пяток семеновцев, я уже хотел было отправиться собирать народ. Но тут меня догнала мысль. Я вернулся к Шереметьеву и спросил:
- Ты говорил, что для того, чтобы создать и держать огромный пузырь, помимо магов, нужны артефакты. А что это за артефакты, ты знаешь?
- Точно не знаю! Кристаллы, наверное, какие-нибудь. Их вообще-то особенные маги делают – артефакторы. Они их наделяют, либо своей магией, либо способностью накапливать и отдавать чужую. Но подробностей я не знаю.
У меня ведь магический талант слабый. Меня поэтому даже в магическую академию не взяли. Хотя я в самую завалящую поступал - в Псковскую губернскую. Поэтому в гвардию пошел. И знаешь, Андрей не жалею.
- Но ведь раз пузырь работает на артефактах, значит у орков должны быть какие-то артефакты, которые пропускали бы их внутрь пузыря. И выпускали бы оттуда? - прервал я излияния Сергея.
- Сударь, - вклинился в разговор Арсений Павлович, - я вам, как человек кое-что смыслящий в фортификации скажу следующее.
Пузырь, это та же крепость, только временная и магическая. И чтобы попасть в нее, как в любую крепость, требуется пароль. И вы правы, такими паролями являются артефакты. Только он вряд ли будет у каждого солдата. Скорее у офицера или другого командира.
Мы втроём: я Шереметьев и Арсений Павлович направились на поиски среди мертвых такого потенциального командира. Но нас постигло разочарование. Никого похожего на офицера среди мертвых орков мы не нашли.
Лишь, когда мы уже возвращались, я пнул здоровенный тесак, показавшийся мне знакомым. Подняв его, я узнал в нем оружие, которым размахивал первый убитый мною орк. Тесак удобно лег мне в руку. Я проделал им пару финтов. Балансировка у оружия была идеальной.
Правда выглядел он не так богато, как при первой нашей встречи. Кто-то повыковыривал из его эфеса все драгоценные камни. Только в крестовине эфеса остался голубой, почти прозрачный камень. Видно, что пытались достать и его, но не получилось. Наверное, потому что камень был вставлен заподлицо. Странно камни забрали, а хорошее оружие нет.
Я взял тесак, привязал к нему кожаный шнур и закину за плечо. Шереметьев неодобрительно покосился на меня, но ничего не сказал. Зато Арсений Павлович эмоций сдерживать не стал:
- Выбросите его, батенька! Дурная примета это, брать орочье оружие!
- С чего вдруг? Всегда было почетно и полезно захватить трофей у врага.
- Да, да! Но только не у орков. Знаете, есть поверье, что личное оружие орков приносит людям несчастье. Они ведь его кровью младенцев освящают и съеденных ими героев.
  
Я еще раз взял тесак в руки. Одной рукой за эфес, а кончиками пальцев другой за клинок. Вдруг от эфеса до кончика клинка пробежала теплая волна и приятным покалыванием ушла мне в пальцы. 
Перед глазами вдруг возникла картинка.
Какое-то помещение. Нечто среднее между залом средневекового замка и пещерой. О пещере напоминают неровные высокие своды и свисающие с них хрустальные сосульки.
- Сталактиты, - вспоминаю я умное название этих сосулек.
В огромном камине ярко пылает огонь. Языки пламени красиво играют в этих самых сталактитах. От этого зал кажется светлее и праздничней. Кругом массивная, но украшенная тонкой резьбой, деревянная мебель.
Из похожего на трон кресла, поднимается старый угрюмый орк. Он берет тесак и подходит к колыбели. Наклоняется над орущим младенцем – орком. Младенец замолкает и улыбается. Лицо старика разглаживается и приобретает беззащитный вид.
Он надрезает тесаком свой большой палец. Прикладывает палец сначала к крестовине эфеса, потом ко лбу ребенка. На лбу ребенка остается красная точка. Младенец улыбается и агукает. Старик кладет тесак рядом с младенцем и возвращается в кресло.
Картинка исчезает. Тут же получаю дружеский тычок от Сергея:
- С тобой все в порядке? Ты вроде как застыл с этим тесаком? И в глазах будто молния блеснула.
- Нормально все. Не верю я в приметы, — сказал я и повесил тесак на плечо.
- Ну это дело хозяйское, - слегка обиделся Арсений Павлович. Вы лучше Андрей Борисович, скажите, что мы делать дальше будем?
- Как что? Карман строить и думать. Арсений Павлович, вот если мы знаем, что для создания магического купола нужны артефакты, то что с ними надо сделать, чтобы они помогли его создать.
Арсений Павлович остро взглянул на меня из-под кустистых бровей:
- Вы молодой человек зрите в самый корень. Заряженные магией артефакты размещают соответствующем образом. Потом боевые маги встают посередине и заклинанием соединяют свою энергию и энергию кристаллов в магический купол.
- То есть получается, что те орки на холме стоят в центре круга из артефактов, часть из которых наверняка находится у нас в городе. Иначе бы пузырь нас не накрывал? Значит мы должны их найти и вывести из строя! Тогда к нам прорвется подкрепление! И все!
То, как на меня уставились Сергей и Арсений Павлович, иначе как изумлением, я назвать не могу.
Шереметьев, вообще смотрел на меня так, будто у меня над головой засветился нимб, а за спиной выросли крылья. От избытка чувств, он опять перешел на вы:
- Удивительный вы человек, Андрей Борисович! Появляетесь неизвестно откуда, говорите, что ничего не помните и тут же выигрываете решающий бой.
Потом узнав вещи о которых не помнили или может быть даже не подозревали, вы тут же находите спасительный для всех выход. И так не один раз!
При чем, после того как вы о нем рассказали, этот выход кажется очевидным и самим собой разумеющимся. Вот только до вас о нем, почему-то никто не догадывался! Скажите, Андрей Борисович, вы откуда? Вы кто? Святой? Может быть, вы Андрей Первозванный?
- Не святотатствуйте, Сергей Михайлович! – Арсений Павлович трижды перекрестился двумя перстами.
- Старообрядец, - зачем-то отметил я.
- Нет, Сергей, Первозванным мне быть не приходилось. Вот призванным, - да, был. Но это совсем другая история - я улыбнулся собственной шутке.
Арсений Павлович, недовольно, но очень внимательно посмотрел на меня:
- Да, Андрей Борисович, в нетривиальности мышления вам не откажешь. Вы конечно не святой, но вещим я назвать вас, пожалуй, вполне могу. И если будете действовать в таком же духе, то и не только я.
- Тоже скажите Арсений Павлович – вещий. Чего я такого на предсказывал? Ничего и даже не собираюсь.
- Ну вещий, означает не только провидец, но и мудрый, знающий. Хотя для мудрого ведете вы себя странно.