На цепи (СИ)
Но сделать я это хотел по-хорошему, так сказать, выясняя и снимая все недоразумения во время мирных переговоров. Ромодановский захотел по-плохому, причем для меня. Что ж, будет ему по-плохому, - только для него.
Но для этого надо сначала притупить бдительность моих конвоиров. Прикинемся испуганным и павшим духом юношей. Благо обстановка располагает.
Выйдя в коридор, мы спустились еще на пару этажей ниже. Здесь был уже совсем сырой коридор, в который выходили четыре обитые металлом двери. В одну из них меня втолкнули.
Дверь вела в довольно просторную комнату без окон. Отсутствие дневного света компенсировалось десятком факелов. Они не только освещали комнату, но вместе с жаровней давали и кое-какое тепло.
В неровном свете факелов мне удалось подробнее разглядеть довольно устрашающую обстановку.
Посредине стояли два столба, соединенные перекладиной. Через перекладину перекинута веревка. Под перекладиной на полу лежал огромный камень с вмонтированным в него кольцом. Через него же была продета веревка.
Рядом с этим сооружением стояло ложе с двумя валиками с протянутой по концам веревкой и ручным воротом. Предназначение двух этих предметов мебели не вызывало сомнений. Привязал человека за руки-ноги и тащи в разные стороны. Глядишь, и заговорит. А если нет, так на небольшом столе рядом с жаровней был разложен большой средневековый набор добросовестного следователя.
Чего тут только не было. Клещи от гигантских до миниатюрных. Сверла, ножи разных размеров. Молотки и крючья тоже внушали опасения разнообразием размеров. О предназначении некоторых железяк я даже догадываться не хотел.
Особенно впечатлил меня набор для проставления клейм. Каких штампов тут только не было. Начиная с алфавита и заканчивая какими-то геральдическими символами.
Внешний вид этих инструментов свидетельствовал о длительном, регулярном и интенсивном их применении. Следы крови на них чередовались со следами огня и ржавчины.
Сама комната тоже не блистала чистотой. На стенах помимо плесени была отчетливо видна плохо замытая кровь. На полу по углам валялись кучи окровавленного тряпья. В углу стоял мешок, от которого на всю комнату шел запах тухлятины.
В общем, веселое было место. Под стать ее хозяину. Было отчего пасть духом.
Распоряжался здесь, весело агукающий громила ростом под два метра. С его лица, очень похожего на рожу орка не сходила добродушная улыбка.
Он был нем, однако его умные глаза обшаривали каждого входившего внимательным взглядом. Палач словно изучал, с чего лучше начать разделывать очередную жертву.
Я понадеялся, что палач увидел перед собой впавшего в ступор безвольного молодого слизняка. Даже слезу подпустил.
Судя по тому, как он, оглядев меня, толи сочувственно, толи брезгливо хлопнул меня по плечу – слизняка во мне он увидел.
- Светлейший приказал на дыбу его! – сплюнув, бросил один из конвоировавших меня мужиков и оба они вышли из пыточной, плотно закрыв за собой дверь.
Палач улыбнулся и весело кивнул. Он хватанул меня за цепи кандалов и поволок к наковальне. Взял молот и зубило и парой ударов сбил заклепки на ручных кандалах. Потом также освободил меня от ножных.
Пора действовать. Скорей всего лучше времени не будет. После того как палач подвесит меня на дыбу, придет следователь и начнется веселуха. Но не для меня.
Палач не сильно толкнул меня в сторону дыбы. Однако я изобразил, будто, от его толчка я споткнулся и, падая, зацепил стол с пыточным инвентарем. Инструменты посыпались на пол и на меня.
Судя по тому, что на шум, к нам снаружи никто не ворвался, звукоизоляция в пыточной была отличная. Ну это и понятно. Кому там приятно слушать всякие стоны и страдания. Да еще тайну какую-нибудь чужую можно услышать. И самому вмиг на дыбе оказаться.
Размазывая слезы, я стал медленно подыматься с пола, отпихивая осыпавшееся на меня железо.
Палач, издав какой-то злобное рычание, нагнулся и стал ставить на ножки опрокинутый стол.
Это была его ошибка.
Чтобы встать, мне оставалось оттолкнуться руками от пола. Перед этим я незаметно положил руку на средних размеров молоток.
Следующим движением я, схватив молоток, молниеносно вскочил на ноги и со всей мощи нанес удар по голове гиганта.
Палач что-то хрюкнул и как был, согнувшись, завалился за опрокинутый стол и там затих.
Я быстро нашел пару прочных веревок и тщательно связал руки и ноги палача, не забыв накинуть ему петлю на шею. Теперь при любой попытке освободиться или просто разогнуться, палач будет затягивать петлю и сам себя душить. Да, армейская школа пропала не зря.
Теперь оставалось подготовиться к встрече гостей. Прорываться самому с боем? Я такой возможности не видел. Один, в незнакомом месте без оружия. Против неизвестно какого количества противников. Нет уж, увольте. Надо каких-нибудь козырей набрать. Оружия там или заложника познатнее. А лучше и того и другого. И вот с этим потом идти к Ромодановскому, договариваться. И Серегу еще вытаскивать.
Лучше до этого, конечно, никого не убить. Свои же русские. Да и переговоры так вести сподручнее. Кстати, как там наш палач?
Палач был в беспамятстве. На затылке у него была кровавая рана. Я нашел в углу кадушку с водой, выбрал из тряпья наиболее чистый кусок, смочил его и промыл гиганту рану.
Череп у палача оказался на редкость крепкий. Затылок пробит не был. Только глубокая, до кости ссадина.
Времени оставалось мало. Я буквально чувствовал, как уходят минуты, оставшиеся до появления гостей.
Я рывком подтащил тушу палача к камню под дыбой и посадил его спиной к двери. Сунул ему в руки веревку от камня
Как я понял, этот камень привязывался к ногам растянутого на дыбе. Он должен был фиксировать ноги несчастного, пока ему выдергивают руки из плечевых суставов, натягивая веревку, переброшенную через перекладину. И так до тех пор, пока не расскажет, что знал и чего не знал.
И этим несчастным на дыбе мог оказаться я. Поэтому особой жалости к палачу и к будущим гостям у меня не было. Но до определенного момента встреча должна пройти на высшем уровне.
Я быстренько поставил стол на ножки и подтащил его почти вплотную к дыбе. Быстро и аккуратно, как мне надо, разложил на столе инструменты.
Среди них оказалась парочка длинных ножей, которыми в крайнем случае при большом везении можно было бы отмахаться от шпаги или сабли. Еще мне понравился здоровенный топор мясника и какая-то штука очень похожая на булаву. В общем, было чем защищаться и нападать. Только огнестрела не было. Ну да ладно.
Едва я успел залезть на камень и изобразить подвешенного на дыбе, как в двери заскрежетал ключ.
Первым вошел мужик, который привел меня в эту тюрьму. Он, не отходя от двери, поводил фонарем из стороны в сторону, внимательно осматривая пыточную.
Увидел меня подвешенного на дыбе, палача, привязывающего к камню мои ноги, довольно хмыкнул. Посторонился, пропуская в камеру второго. Второй на этот раз принес два складных кресла и складной столик.
Одно кресло он поставил посередине, второе и стол поставил в углу.
Третьим опять зашел Ромодановский, уселся в кресло по центру, сложил руки на животе. Первый мужик закрыл дверь изнутри, повернул ключ в замке и убрал его в карман.
Я рассчитывал, что он останется снаружи, но не все коту масленица.
Тот мужик, что притащил мебель, уселся за принесенный стол, достал из огромной папки пачку желтоватых листов, снял с пояса чернилицу, достал из-за уха гусиное перо и приготовился вести протокол допроса.
- Ну что, Илья, помолясь, - начнем! - благодушно произнес князь-кесарь, обращаясь к палачу.
Илья некстати пришел в себя, задергался и что-то невнятно промычал.
- Начнем, начнем! – не стал я дожидаться, пока Ромодановский преодолеет свое удивление.
Я соскочил с дыбы, оттолкнул в сторону палача и сделал шаг к столу с орудиями пыток.
Схватил в одну руку топор. Другой метнул какой-то короткий, но увесистый пыточный нож в сторону мужика, пытавшегося открыть дверь. Нож уверенно воткнулся над замочной скважиной.