Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии (СИ)

Главное, Торн планировал собрать камни стихий, когда настанет разлом и темная материя прорвется в Эватон, а после использовать артефакты и замкнуть потоки стихий на себе. Впитать родовую магию великих кланов.  
Проблема заключалась в том, что все силы были чужды его природе и он бы не смог ими управлять, но зато четыре из них оказались близки  носителям магии четырех стихий.  
Элисар сомневался, но в записях выдвинул предположение — Корнелиус искал или знал способ, как осуществить свой замысел через проводника — носителя четырех стихий. 
Я запнулась.  
Страницы заканчивались. Значит, подходила к концу история Элисара.  
Он ведь погиб от руки брата.  
Мне безумно хотелось узнать, какими были его последние записи, но в тот же момент становилось зябко и жутко.  
Его дневник — полная противоположность официальной истории.  
До того как я перелистнула следующую страницу, понимала, там не будет хэппи энда ни для него, не для его союзников.  
Выдохнув, я неспешно опустила глаза, снова погрузившись в последние строки.  
Элисар рассказал, как украл четыре камня стихий, отдав их своей возлюбленной, зная, что так у его сородичей не будет шанса объединиться, но и Торн  до них не доберется.  
Поведал о кошмаре, который начался в рядах союзников. Ведь многие оценили масштаб хаоса, который едва не уничтожил привычный для них Эватон и подозрения пали на магов четырех стихий.  
Темные отстаивали правду до последнего, изумрудные тоже. Рамуэль так и не признал истину, развернув масштабную военную пропаганду. Далее следовали предательства в кругах изумрудных. Смещения их лидеров. Масштабное отступление. Опала темных и гонение на магов стихий, как главных врагов Эватона.  
Элисар с его сторонниками из родного клана, темными и немногочисленными стихиниками и боевиками, до последнего держал оборону, понимая, что силы не равны. Было принято решение провести еще раз переговоры с Рамуэлем. На случай неудачи ему с трудом удалось уговорить Вилетту покинуть Эватон с камнями.  
Дневник оборвался на фразе: «Это все, что я хотел рассказать. Возможно, когда-то Корнелиус Торн или ему подобные снова объявятся. Будь готов, мой друг. Без полного комплекта клановых камней у них ничего не выйдет, но помни…Их жажда власти и могущества привела к трагедии. Мы потеряли все. Я потерял, но я был счастлив, хоть ненадолго. Моя история на этих страницах закончена. Прости, но мне пришлось быть кратким и я никогда не был многословен. Я оставляю свой дневник здесь, где завтра, на рассвете, вновь встречусь с братом. Прощай, мой друг.»
Я захлопнула дневник, сжала в ладонях, прижав к груди. Мне казалось, что чувствую исходящее от него тепло. В коротких, отрывистых предложениях, написанных быстро на скорую руку, хранилась целая жизнь. Его и множества других. Моя душа и мысли разрывались от режущего чувства. По щеке, оставляя соленую дорожку, скатилась одинокая слеза.  
В центре зала образовался мерцающий вихрь.  
Черт. Портал. Кириэль.  
Машинально спрятала дневник Элисара в сумку.  
Найтвейн вышел из портала и я едва успела вскочить на ноги.  
Высокородный приблизился. Ничего не спрашивая, осмотрел меня. Задержался на моих намокших ресницах и голубые радужки наполнились свинцом.  
— Все в порядке, — заверила его.  
— Тебе больно, — не вопрос, утверждение.  
Я догадалась, что он имеет ввиду не физическую боль. И здесь он прав. Я не знаю, какие на самом деле Элисар Найтвейн испытывал чувства, пока фиксировал хронику, но думаю — ему было больно и эта эмоция передалась мне.  
А сейчас в моем сознании проходили нешуточные баталии между «рассказать Кириэлю о дневнике» или «умолчать, отложив на потом». Ведь высокородный воспитывался на альтернативной версии, и вряд ли готов сходу принять иную правду.  
— Оксана? — обратился ко мне по имени он. От неожиданности у меня даже мурашки по коже разбежались. Так непривычно слышать от него такое обращение вместо «Колючки». 
Быстро стряхнув непрошенную влагу с глаз, скомкано улыбнулась.  
 
— Правда, все нормально. Я просто споткнулась и показалось, что лодыжку подвернула, оказывается нет. Но было болезненно, — сбивчиво наврала ему.  
Немного импровизированной лжи лучше, чем сразу выкатить «Кириэль, тебе всю жизнь лгали, а из нормальных предков у тебя был только Элисар и того брат замочил».  
Найтвейн мне не поверил, но спорить не стал. Только спросил:  
— Ты нашла то, что искала?  
— А с чего ты взял, что я что-то искала?  
— Ты сказала, что ищешь ответы, — он наклонив голову на бок, просканировал меня пристальным взглядом, — нашла их?  
Так он об этом.  
— Можно и так сказать, — уклончиво пожала плечами.  
— Готова вернуться? — он сделал шаг в мою сторону, а у меня задрожали колени.  
Ну вот опять. Кириэль подойти не успел, а мое тело уже реагирует.  
— Целоваться придется? — косо стрельнула в него глазами. Потупилась.  
— А тебе так этого не хочется? — на губах Найтвейна заиграла легкая, по своему ироничная улыбка.  
И я растерялась.  
На самом деле — не знаю.  
Не понимаю своих чувств к нему. Эмоции он вызывает, но они не всегда позитивные.  
Если быть честным, то его поцелуи мне нравились. Мне от них срывало башню. Но хочу ли я повторять…хм… слишком много сумбурных мыслей мигом образовались в голове, запутавшись клубком.  
Может из портала можно без поцелуев выбраться?  
Но я не видела выхода. С этой стороны портала не было.  
— Ну так что решаешь? — усмехнулся высокородный. Можем остаться. Но тебе спать пора.  
— С чего вдруг? 
Я даже не знаю, что меня так возмутило. Его предложение остаться или заявление, что мне спать пора.  
На мою реакцию он рассмеялся. Как-то даже обезоруживающе.  
— Иди сюда, — более тихо произнёс Найтвейн. 
— А?  
До того как успела сориентироваться, он подтянул меня к себе. Наклонился, задержавшись в паре сантиметров от моего лица, а у меня в этот момент по телу разбежалась предательская дрожь. Ресницы непроизвольно опустились и я замерла, чувствуя, как сердце пропускает очередной удар.  
Он остановился. Наше дыхание слилось в одно, но поцелуя не последовало. Я и не заметила, как расслабленно опустила ладонь  на плечо высокородному и в следующее мгновение сжала ткань его рубашки.  
Кириэль усмехнулся.  
— Ч-что, — вымолвила я удивленно и… 
Его губы накрыли мои, в удивительно нежном поцелуе. Помню я как целуется Кириэль. Это каждый раз взрыв, но не сейчас.  
Мягко он исследовал мои губы, словно позволяя мне привыкнуть и не отстраниться от резкого напора.  
Я действительно расслабилась, разжала ткань его рубашки. Наслаждаясь приятной лаской, чуть обжигающей кожу, подалась ему навстречу, раскрыв губы и тогда он углубил поцелуй. Делая его более требовательным, но по-прежнему осторожным.  
Найтвейн отстранился первый, оставляя мягкое послевкусие и приятную влагу на моих распухших губах.  
— Пойдем.  Провожу тебя.  
Недопонимание.  
Мы похоже вернулись, но вот мое сознание — нет. Его все еще вращало в каком-то пьянящем вихре.  
Приоткрыв веки, похлопала ресницами, стараясь сфокусироваться на чертах Кириэля. 
— Уже? — ой, что я несу? Поспешно прикусив губу, перефразировала, — я просто спать не хочу.  
Не вру. Действительно не хочу. Столько впечатлений за весь день…опять же буду ворочаться в кровати до рассвета от переизбытка мыслительных процессов.  
— Что хочешь?  
Пожала плечами и вообще отвела взгляд в сторону, с большим интересом рассматривая залу. Прям очень большим интересом.  
— Есть предложение, — привлек мое внимание Кириэль.  
— Какое?  
— Тебе понравится, — многозначительно улыбнулся он. 
  
Тридцать первая глава
 
— Что это за место? — я проскользнула взглядом по высоким сводам пустого помещения без окон и с алтарем в центре, на котором лежал массивный камень, похожий на неограненный сапфир.