Униженная жена генерала дракона (СИ)

Я посмотрела на него, чувствуя, что только после этих слов я могу сделать глубокий вдох.
И вдруг — вырвалась и отстранилась:
— Я всё слышала! — Голос дрожал, но слова были чёткими. — Про клятву. Про магию. Про то, что ты согласился найти принцессу Эльдиану… и доставить её живой! Во дворец!
Слёзы хлынули. Не от слабости. От боли. От того, что поверила в предательство.
  
— Я лучше умру! — прошептала я, глядя прямо в серые глаза. — Лучше умру, чем вернусь во дворец! Лучше умру, чем снова стану «живым троном» для принца, его любовницы и их ребенка!
Аверил не отвёл взгляд, хотя я знала, что в моем взгляде было столько боли, что ее сложно не заметить!
Он не оправдывался.
Просто сказал:
— Клятва — ещё ничего не значит.
Генерал сделал паузу. Посмотрел мне в глаза — не как генерал, а как человек, который выбрал. Я тяжело задышала.
— У нас есть несколько часов. Я дам тебе денег. И буду прилетать. В Исмерии я найду тебя. Обещаю.
Я смотрела на него — и вдруг поняла.
Он не предал.
Он выиграл время.
Для меня.
И теперь жгучий стыд накрыл с головой.
— Прости… — голосом, полным раскаяния, прошептала я, опуская глаза. — Я… я поверила, что ты… как они.
Голос сорвался от напряжения. Я все еще смотрела, не отводя взгляда.
— Я уже натерпелась от двух драконов — отца и сына. Они тоже поначалу были добры. Вальсар даже клялся мне в любви… А потом… потом он позволил мне лежать на мраморе, пока его нога давила мне на затылок.
Аверил не ответил словами.
Он просто обнял меня.
Крепко. Надежно. Как тогда, в огне.
Как будто хотел сказать: «Я не он. Я никогда не буду им».
— Всё будет хорошо, — прошептал он в мои волосы, а я поняла, что только в его руках я чувствую себя защищенной. — Обязательно.
— Обязательно уезжать? — спросила я, цепляясь за его мундир, как за спасительную соломинку.
— Да, — твердо ответил он. — Сейчас ищут зеленоволосую женщину с фургоном. За неё объявят награду. А среди солдат…
Он помолчал, обернулся туда, где был гарнизон.
— Среди солдат — разные люди. Кто-то из них позарится на награду и намекнет, что покупает у тебя блины. А завтра приведёт стражу. Ты в ловушке, Дора. Но я не дам им тебя поймать.
Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Пока что мешала паника. Но я старалась.
Потому что Аверил был прав.
Быстро, почти беззвучно, я собрала всё: монеты из фартука, драгоценности из потайного кармана, тетрадку с записями старика на всякий случай, плащ — его плащ.
— Вот, — прошептала я, снимая с шеи ключ от фургона и надевая ему на шею. — Ключ от фургона. Доверяю его тебе. Без него фургон не откроется, не закроется и так далее.
Я вышла наружу.
Подошла к «Герцогине» и «Баронессе».
Они стояли, как всегда — спокойные, упрямые, верные.
Я гладила их по шее, целовала в морды, шептала:
— Простите… Я так хотела остаться с вами. Вы хоть и упрямые, но мои. Я буду скучать… Надеюсь, что мы увидимся… Скоро… Да?
Я посмотрела на Аверила с мольбой.
— Обещай… давать им сахарок. Они его любят.
Он кивнул и вздохнул.
— Обещаю.
Я надела его черный плащ. Он был мне велик, но теплый. Как защита. Как обещание.
— Готова, — сказала я, поднимая глаза. Сейчас в горле снова стоял ком. Как тогда, во время моего бегства. Такое же напряжение гудело в теле, словно у меня не тело, а сжатая пружина.
Генерал ушел.
Я осмотрела поляну, словно пытаясь проститься с этой жизнью и запомнить ее. Кутаясь в плащ, я чувствовала, словно под защитой. И понимала, что мне необходимо быть сильной. Сильной, как тогда, когда я сжигала дворец!
Через пять минут Аверил вернулся.
— Карета ждет, — сказал он, видя, как я беззвучно плачу. — На дороге. Только кучер — мой человек. Я отвезу тебя. Не бойся.
Я пошла за ним.
Сердце колотилось, но уже не от страха.
От мысли: «Пока мы едем в Исмерию… мы будем вместе. Хотя бы эти часы — наши».
Я села в карету. Просторную, темную. Пахнущую кожей и дорогой.
— Береги фургон. И лошадок. Обещай… при первой же возможности переправить их ко мне. Они — мои, — прошептала я, глядя на генерала.
Он кивнул, сел рядом и закрыл дверцу.
Карета тронулась.
Я смотрела в окно, как мелькают деревья, как исчезает поляна, как отдаляется мой короткий мир блинов и свободы. Я чувствовала свою руку в руке генерала, и только это придавало мне сил.
И вдруг…
Я нахмурилась.
Дорога…
Не та.
Мы не свернули на указателе не в сторону к границе с Исмерией.
Мы ехали… в столицу!
  
Глава 69
 
— Почему в Столицу? — спросила я, когда карета свернула с лесной дороги на широкую, мощеную брусчаткой дорогу, ведущую прямиком во дворец. Голос дрожал, но я старалась держать себя в руках. — Ты же сказал — Исмерия. Ты сказал, что там безопасно!
Аверил не ответил сразу. Сидел напротив, откинувшись на обивку, с лицом, закрытым тенью от низко надвинутого капюшона. Только пальцы его слегка сжимали рукоять меча — так, будто он ждал нападения не снаружи, а изнутри.
— Всё будет хорошо, — сказал он наконец. Тихо. Уверенно. Как тогда, в огне.
Но я уже не верила словам. Я верила дороге.
А дорога вела прямиком к Столице.
К дворцу.
К тому месту, где меня сожгли заживо — не огнём, а позором.
Сердце заколотилось. В ушах зашумело. Я прижалась лбом к окну, глядя, как мелькают знакомые улицы, мосты, площади.
«Нет. Нет-нет-нет…»
И тут — знакомый фасад.
Королевские ворота.
Карета летела по булыжной мостовой, будто её гнал сам страх.
— Ты… ты предал меня! — вырвалось у меня.
Голос сорвался.
Я рухнула на пол кареты, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Предатель! Ты заманил меня! Ты знал, что я доверюсь! Ты использовал меня! За что? Что я тебе сделала? Скажи! Что⁈
Я рыдала. Не тихо. Не сдержанно. А по-настоящему — с хрипом, с судорогами, с проклятиями, которые не смела произносить даже во сне.
— Ты обещал! Ты сказал, что защитишь! А теперь везёшь меня туда, где меня убьют! Где я снова стану мебелью! Где меня заставят молчать, кланяться, лгать! — кричала я, понимая, что это конец. И надо было не мешкать, а просто молча выпить яд!
Я бросилась к дверце кареты, понимая, что у меня еще есть шанс сбежать!
— Отпусти меня! — закричала я, хватаясь за ручку двери. — Я лучше умру в лесу! Лучше умру, чем вернусь!
Аверил перехватил мою руку. Не грубо. Но так, что вырваться было невозможно.
— Успокойся, — прошептал он. Глаза его горели — не гневом, а болью. — Король сказал, что исполнит любое моё желание. Я нарочно взял с него магическую клятву.
Он сделал паузу. Посмотрел прямо в мои мокрые от слёз глаза.
— Моё желание — это ты.
Я замерла, словно ослышалась.
Слово за словом — как ледяной дождь с шипением на раскалённое железо.
«Моё желание — это ты».
— Ты… ты не отдаёшь меня? — прошептала я, не веря. Мои руки все еще тряслись.
— Никогда, — произнес генерал. И я увидела на его лице ту самую улыбку чудовища.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Ты можешь бегать бесконечно. Я же хочу решить этот вопрос прямо сейчас, — произнес Аверил. — Ты не можешь всю жизнь прятаться. Точнее, можешь. Но разве это — жизнь? Сейчас у тебя есть шанс поставить точку! Точку в этой истории. Нужно только пересилить себя. Иначе однажды ты сойдешь с ума от страха.
Он был прав. Черт! Он прав! Всю жизнь прожить в бегах, прячась под разными именами, срываясь при первых признаках опасности, трясясь в постоянном страхе — это ужасно.
— Ты бы мог сказать сразу… — выдохнула я, чувствуя, как внутри рушится стена паники.
  
— Ты бы сбежала в лес и не поехала, — ответил он, и в его голосе мелькнула усмешка. — К тому же я не знаю, сколько яда у тебя припасено. Ладно. Посмотри мне в глаза. Всё будет хорошо. Я обещаю.