Униженная жена генерала дракона (СИ)

Генерал вышел.
А я села на край кровати, вытащила плащ из-под неё и прижала к груди.
«Ты не такой, как он. Ты умеешь признавать ошибки. Ты умеешь извиняться…», — подумала я. — 'Но я всё равно не позволю себе надеяться.
Потому что надежда — это первый шаг к новому позору'.
Но пальцы всё равно сжали ткань крепче. Словно в насмешку.
  
Глава 51
   
Город гудел, как улей, в который кто-то плеснул мёдом.
— Свадьба! Завтра! — кричали мальчишки, разбегаясь по улицам с газетами, на которых красовалась надпись: «Траур окончен! Да здравствует новая эра!»
— Выходной! Бесплатный хлеб! Монеты с балкона! — вторили им взрослые, уже примеряя праздничные рубахи и обсуждая, где лучше стоять, чтобы поймать золотой лорнор из рук принца.
Я стояла у лавки с крупами, мешок муки в руках, и слушала.
Свадьба. Завтра.
Конечно.
Потому что Лила не может ждать.
Потому что живот уже не скроешь под траурным платьем.
Потому что ребёнок должен родиться в браке — законно, чисто, без пятна на королевской чести.
А моя смерть? Моя беременность? Мой пепел в руинах дворца?
Всё это — уже старая история.
Пыль.
Легенда для кухонь.
А завтра — новая сказка.
«Принц, овдовевший от горя, нашёл утешение в руках верной Лилианны, которая подарила ему надежду на будущее. И надежду на будущее всему Объединенному королевству!».
Я усмехнулась.
Не горько. Не злобно.
А с лёгким, почти материнским сочувствием к этим людям, которые верят в сказки, где убийцы плачут, а любовницы — святые.
— Ну что ж, — прошептала я, отдавая продавцу монеты. — Празднуйте. Радуйтесь. Бросайте монеты нищим.
А я… Я уже отпраздновала.
Моя месть не требовала крови.
Она требовала правды.
И правда — как семя. Посадишь — и она сама прорастёт, даже если ты уйдёшь. Теперь Вальсар будет смотреть на сына (или дочь) и думать: «А если бы…»
А король будет считать ночами, сколько у него осталось настоящих наследников.
А Лила — бояться, что однажды кто-то спросит: «А от кого ты на самом деле беременна?»
Я сделала своё.
Больше — не моя война.
В магазине я купила всё, что нужно:
— ещё два мешка муки,
— яйца в деревянной коробке,
— мёд в глиняной бочке,
— масло, творог, грибы, ветчину,
— и новое платье — простое, тёмно-зелёное, без вышивки, но прочное. На смену. На случай, если опять опрокину сковородку.
А потом зашла к магу.
— Мне нужно что-то… необычное, — сказала я. — Напиток. Без алкоголя. Но чтобы пилось легко. Сладко. С перчинкой. И… чтобы запоминалось.
Маг хмыкнул, покопался в полках, смешал три капли зелья, щепотку пыльцы лунного цветка и каплю концентрата «вкус-обманки» с нотой ванили.
— Попробуй, — протянул он склянку.
Я отхлебнула.
Сначала — сладость. Потом — кислинка. А в конце — лёгкое покалывание на языке, будто искры.
— Странно… — сказала я. — Но прикольно!
— Назвать надо, — заметил маг. — Люди любят, когда у чуда есть имя.
Я задумалась.
— «Золотой лист».
Потому что напоминает вкус осени. Ранней такой. Чуть-чуть холодной. Немного золотой. И пряной.
Вернувшись к фургону, я решила: пора разобраться с наследством старика.
Я вытащила из-под кровати пыльную тетрадь — в кожаном переплёте, с пометками, каракулями и пятнами от зелий.
На первой странице — надпись: «Что работает — не трогай. Что не работает — выброси. А что не понял — не пей».
Я улыбнулась. Мудрый старик.
Открыла шкаф.
Десятки пузырьков. Некоторые — с этикетками. Большинство — просто №1, №7, №13…
Я начала сверять.
№3 — «От ожогов». Работает. Я проверила на себе.
№8 — «Для роста волос». Сомнительно, но пусть стоит.
№12 — «От головной боли». Пахнет мятой и лавандой. Верю.
№19 — «От сглаза (экстра-усиленное)». Стоит отдельно, в свинцовом футляре. Даже трогать не стала.
А вот №5 — без описания. Только пометка в тетради: «Не пить натощак. И не с вином. И не перед сном. Лучше вообще не пить. Но если очень хочется — капля на язык. Не больше».
Я посмотрела на пузырёк. Прозрачный. Без цвета. Без запаха.
— Ну, раз «очень хочется»… — прошептала я.
  
Глава 52
 
Капнула на язык.
И тут я почувствовала себя всесильной. Нет, на самом деле! Я, словно батарейка энерджайзер ощутила, как меня распирает энергия! Я готова горы свернуть. И будь они поблизости, им бы не поздоровилось.
— Это что? Энергетик? — удивилась я. Понимая, что нужно что-то делать. Срочно! Быстро! Сейчас же!
Я схватила тряпку и быстро отмыла весь фургон от дорожной пыли. Даже колеса. Даже колпаки. Потом сделала уборку в фургоне. Оттерла брызги масла от стен, протерла прилавок. Но энергия никуда не девалась.
Так! Я решила воспользоваться моментом и перестирать постельное белье. И ведь перестирала! Да так, что его можно на выставку везти! И вот только через два часа, когда я очистила сковородки до блеска, три раза помыла полы, постирала шторы, почистила лошадей и проверила подковы, Нарезала начинку на неделю вперед, чтобы удобно было сразу доставать и на сковородку, меня стало отпускать.
— Ох! — выдохнула я, чувствуя, как сдуваюсь, словно шарик. — Мама дорогая! Это же энергетик!
Я схватила карандаш и написала на флаконе: «Энергетик» Такое зелье в хозяйстве пригодится!
Так же я нашла таинственный «Яд». Небольшая бутылочка стояла на полочке, а про нее не было никаких записей. Я решила ее не трогать. Мало ли. Название как-то не воодушевляет. Ладно. Пусть стоит. Вдруг мне захочется кого-то отравить?
Я закрыла тетрадь.
Погладила плащ генерала — он лежал на кровати, как живой.
— Ну что, Дора? — спросила я себя. — Готова к завтрашнему дню?
Завтра — свадьба.
Завтра — праздник.
Завтра — все пойдут смотреть на принца и его новую «надежду».
А я?
Я поеду на свою поляну.
Раскрою фургон.
Напишу на доске:
БЛИННЫЙ ПИРОГ — 8 ЛОРНОРОВ
«ЗОЛОТОЙ ЛИСТ» — 1 ЛОРНОР
(Секретный напиток! Освежает, бодрит… и возвращает вкус детства!)
И буду жарить блины.
Не из мести.
Не из горечи.
А потому что я жива.
И это — лучшая месть из всех.
Утром я отправилась на поляну и разложилась.
Новый напиток — «Золотой лист» — вызвал немалый ажиотаж. Хотя «Принцессу» тоже покупали охотно. Словом, торговля шла бойко. Я понимала: одной невероятно тяжело. Особенно когда очередь растягивается до самого леса, а в руках — две сковородки, половник и мечта не подгореть.
И взгляд мой невольно приковывался к флакону №5 из старой тетрадки. Тому самому — с пометкой: «Не пить натощак… но если очень хочется — капля на язык» . 
Я не выдержала.
Капнула себе в стакан. Прямо в «Золотой лист».
И… мир изменился.
Работа пошла быстрее. Намного.
Я успевала всё: вертеть сковородки, переворачивать блины, жарить грибы, карамелизовать лук, формировать блинный пирог из тех самых «уродцев», что раньше шли в мусор.
Руки двигались сами. Глаза — острые, как у хищника. Мысли — чёткие, как лезвие.
Я не уставала. Совсем.
Я не знала клиентов по именам, но знала по лицам и заказам:
— «Грибы со сметаной» — полковник, строгий, но с душой.
— «Бекона и побольше» — новобранец, голодный, как волк.
— «Меда капните чутка» — старый сержант, сладкоежка.
— «А что у нас сегодня за сюрприз?» — вечный авантюрист.
— «А порезать на кусочки можете?» — тот, кто боится обжечься.
— «Всего по чуть-чуть» — экономный, но любопытный.
Сама судьба послала мне это зелье. Старикан был гением. Жаль, маги его не оценили. А я — оценила.
Обычно к вечеру я еле ползала, как сонная муха. А сегодня — бодрая, шустрая, будто в меня вложили десятерых.
  
День клонился к закату, а я всё ещё ловко переворачивала блин, одновременно слушая историю о том, как «Бекон» ходил в самоволку и был пойман — не патрулём, а горячей девушкой из деревни.