Бывший муж. Я к тебе не вернусь (СИ)

— Ян…
О боже. Закатываю глаза и передразниваю про себя:
— Ньиня…
— Янь…
Тьфу ты! Какая нежность, дайте мне тазик!
Ян резко дергает девчонку на себя, а я приближаюсь к щелочке поближе. Ага! Прямо с порога! Ты посмотри на них! Любовнички…так и знала, что он чертила!
Хлопает дверь. Ян довольно грубо оттесняет девушку поглубже в комнату, и я думаю: надеюсь, с Полиной ты не позволял себе распускать свои клешни…так! Очень надеюсь! Нашла твою телку, и тебя найду, куда бы ты ни уехал! А потом жестоко отомщу…
  
— Какого черта ты здесь делаешь?!
Хмурюсь. В смысле?! Господи! Нина! Да действуй ты, а не тупи!
Но она тупит. Хлопает глазами, а потом шепчет.
— Ты же сам сказал, что ты меня любишь…
Ян молчит, будто оценивая ее выражение лица, и только через пару долгих мгновений выдыхает.
— Ты спятила?
— Нет же, я…
— Нина, господи…сколько раз мне нужно повторить, что между нами все закончилось?
— Ты сам написал мне письмо, в котором признавался в своих чувствах!
— Какое письмо?
— Да вот же оно! Смотри!
Ой.
Ладно, не думала, что она притащит это письмо с собой…Я ставила на то, что она его зачитает до дыр настолько, что в прямом смысле протрет в нем дыры, но нет. Девчонка вытаскивает письмо из сумочки и протягивает Яну, а я задерживаю дыхание.
Не должен догадаться. Я изменила свой почерк, да и потом, он его ни разу не видел! Нет, не догадается. Спокойно…
Ян изучает мою писульку, потом резко поднимает глаза на Нину и тихо цыкает.
— Какой же бред… — одним движением руки, Ян сминает листочек в кулаке, — Похоже, над тобой кто-то подшутил. Мне жаль.
— Нет! Это неправда!
— Не ори! Никто не должен знать, что ты сюда притащилась.
— Потому что ты любишь меня! Меня! А не эту сучку и…
Сучку?! Да ты…
Я не успеваю сформулировать оскорбление, как вдруг Ян хватает Нину за нижнюю челюсть и шипит.
— Рот закрой! Не смей говорить так о моей жене!
— Она еще не твоя жена! И ты…Ян, ну, вспомни. Умоляю. Не допускай эту ошибку! Вспомни, как нам было хорошо…
Ее руки ложатся на грудь, а у меня внутри скручивается спазм.
Пожалуйста, не надо…
В этот момент я горько жалею, что вообще все это затеяла. Потому что именно в этот момент представляю, как буду показывать Полине запись, и как ей будет больно.
Дура…зачем же ты это сделала? Как я буду смотреть ей в глаза?…правильно мама говорит: ты, Витка, эгоистка страшная!
Но Ян всего одним шагом меняет мое плачевное будущее, когда делает его назад, а не к своей бывшей пассии.
— Никогда не смей меня трогать, — цедит он, — И никогда не смей говорить про мою жену плохо. Я люблю ее. Она — моя единственная, моя лучшая, моя нужная. Только Полина. Для меня существует только Полина, и я уверен, что это никогда не изменится.
— Ты говоришь бред…
— Нет, это ты веришь в свои иллюзии, но такова правда. Когда появилась Полина, для меня все перестали существовать. Я с первого взгляда понял, что она — моя женщина. Только о ней я мечтаю. Только о ней думаю. Только по ней скучаю. Она — моя любимая женщина, моя жена и мать моих будущих детей. Больше мне никто не нужен.
Нина громко всхлипывает и долго смотрит ему в глаза, а потом вдруг срывается с места, но Ян перехватывает ее за руку и тянет обратно на себя.
— Ты не пойдешь туда.
— Отпусти!
— Я сказал — ты туда не пойдешь! Тебя могут увидеть, а я этого не допущу. Ты не испортишь счастливейший день в жизни моей женщины. Сейчас ты останешься сидеть здесь, а я позову к тебе горничную, которая выведет тебя, когда это будет безопасно. Попробуешь оспорить мое решение? Ты меня знаешь, Нина. Я шутить не привык: это будет самая главная ошибка в твоей жизни. Ясно?!
— Я-ясно…
— Чудно. А теперь села и заткнулась. Не провоцируй меня на месть, умоляю. Я не хочу ломать тебе жизнь, но сделаю это, если что-то пойдет не так.
Он отпускает ее, а потом разворачивается и уходит, а я…я чувствую, точнее, не чувствую своего сердца…пока с глаз падают огромные слезы…
Сейчас
Парни молча смотрят на меня, а я на них, и наконец-то Тим тихо говорит:
— Ты…пыталась сорвать свадьбу наших родителей?
Горько усмехаюсь.
— Да…я была очень-очень сложным подростком, мальчики. Второй ребенок, младшая девочка. Эгоистка…я очень не хотела, чтобы Полина уезжала и строила жизнь, в которой, как мне казалось, не будет места для меня. Поэтому…вот так.
— Жесть… — говорит Егор, и я киваю.
— Знаю. Это был мой самый отвратительный поступок и моя главная ошибка. Мне очень стыдно…
— До сих пор?
— Да, Тим. До сих пор. И всегда будет стыдно…
— Зачем ты нам рассказала?
— Важно, чтобы вы это знали. Ваш отец облажался по-крупному, но он любит Полину. Он всегда любил и будет ее любить…
Я вижу, что Тим сомневается еще больше, но Егор…Ох, эта Титовская твердолобость. Конечно, ему приятно было услышать все, что сказал их отец, но он уперся.
Сложил руки на груди и откинулся на мягкую, диванную подушку.
— Ты апеллируешь фактами двадцатилетней давности. Видимо, они просрочились, как…
— Ваш отец сказал ровно то же самое, когда я подслушала его разговор с этой Лолой.
Парни снова застывают, а я мягко улыбаюсь и по очереди киваю им.
— Да. Я пошла в его офис, чтобы с ним поговорить, и застала эту сцену. Она пыталась его соблазнить. Даже не так. Плясала перед ним с голыми сиськами, в одних вульгарных чулках и страшных трусиках, но он твердо отрезал.
Егор открывает рот, чтобы (спорю на что угодно)снова вставить свои пять копеек, но я его перебиваю.
— И он сказал, что между ними ничего не было. Она не отрицала. Заявила, что уважает его за решение подождать до развода, но «теперь их ничего не останавливает».
— А он? — с надеждой спрашивает Тим.
Я тихо усмехаюсь.
— А он сказал, что в его жизни всегда была и будет только Полина.
Гостиная погружается в тишину. Я знаю, что этого ничтожно мало, чтобы заставить парней сменить гнев на милость, но считаю, что правильно поступаю.
Улыбаюсь…
— Полине так повезло с мужчиной, мальчики…Ян — очень хороший муж. Да, он мало говорит, и меня это всегда раздражало. Когда я была молодой, то мне казалось, что если ты любишь — должен кричать о своих чувствах! И только с возрастом я поняла, что нет ничего лучше, чем действия. Ян всегда действовал. Он так оберегал вашу маму, если бы вы только могли это видеть…Да вы и видели, спорю на что угодно. Он всегда был рядом с ней, и она была счастлива каждое мгновение, я точно знаю! Каждое мгновение рядом с ним — были особенными для нее. А главное…он всегда брал самое сложное на себя. Проблемы, заботы — это зона его ответственности, а Полю он от всего этого берег. И как он смотрит на нее…вы же это тоже видели. Знаю, что видели. Невозможно не увидеть, когда рядом с ними находишься…А она? Вы же заметили, как она расцвела…счастливая, озорная…
Делаю короткую паузу, пока на глазах появляются слезы…я опускаю их на свои руки и тихо шмыгаю носом.
— Да, ваш папа сильно облажался. Он обидел вашу маму и причинил ей боль, а еще вы…Он так нечестно поступил с вами, но…ребят, каждый имеет право на ошибку. Вы должны это понять наконец: не бывает идеальных людей. Все мы лажаем. В какой-то момент нашей жизни каждый допускает ошибки, но, поверьте…я знаю, что такое настоящая, мужская жестокость, и Ян не такой. Он просто запутался, а…
— Вит… — тихо зовет меня Егор, а Тим подсаживается ближе и аккуратно касается моих рук.
— Вит, ну ты чего?
Я мотаю головой и смахиваю слезы, а потом смотрю на них и провожу ладонями по щекам.
  
— Такие вы замечательные. У них получилось воспитать вас хорошими мальчиками, и совсем скоро вы станете лучшими мужчинами. Оба. Ян — хороший отец. Когда у вас появятся свои дети, я думаю, что вы поймете это. Он так сильно вас любит…знаете, когда вы были совсем малышами, он сшил для вас переноску, чтобы таскать на груди, а Полину разгрузить.И для него это не было наказанием! Он с таким удовольствием проводил с вами время, учил вас ходить, потом говорить, потом учил вас быть мужчинами, и у него так замечательно получилось. Я знаю, что вы не простите его сразу, но…просто поверьте мне, ваш отец — идиот, но не предатель. Потому что я знаю, что такое предательство…и могу отличить его от чего-то совершенно другого…