Бывший муж. Я к тебе не вернусь (СИ)
Утром под дождём босиком
Где-то я слышал эту песню. Кажется, ее пару лет назад крутили из каждого утюга. Но это девчачья музыка явно. Почему она у Егора? А она же у Егора в профиле звучит, да?
Ну, разумеется, у него. У Полины нет социальных сетей.
Или уже есть?
Что-то мне это совсем не нравится.
Ерзаю на стуле, смотрю на восхищенное лицо Марка, который внезапно бесит меня до красных мушек.
Чего он лыбится, как придурок?!
— Обалдеть! — наконец говорит он, — А чего ты не сказал, что Вита в городе?
Резко перевожу все внимание на сына. Он выглядит растерянным и хмурым. Прям, как я сейчас.
Значит, тоже не знал.
Но это меня волновать перестает достаточно быстро.
Вита. Вот что теперь волнует гораздо больше.
Твою ма-а-ать…! Дикая сестрица моей жены, которая вечно подбивает ее на подвиги. Сейчас. Это карма, да? Я боюсь представить, что она устроит…
— Ой, у них там, похоже, вечеринка! — продолжает накидывать Марк, на мгновение застывает, глядя Тиму в глаза, а потом так же быстро отмирает и утыкается в телефон, — Ты ж не против, если я позвоню твоей маме? Идеально все так совпало, я не могу…
Понять, о чем этот черт из табакерки бормочет, я не успеваю. Тишину разбивает первый гудок, а на второй…у меня сердце моментально поджимается и перестает биться.
Потому что я слышу голос Полины.
И не тот замороженный. Нет. Веселый и живой…как раньше...
— Да, Марк?
— Полина, приветствую! — важничает он, — Я сразу к делу перейду, ничего?
Она издает тихий смешок.
На заднем фоне слышна все та же странная музыка, а еще какие-то крики.
Мне это не нравится еще больше. На горло начинает давить. Я по привычке хочу поправить галстук и вспоминаю, что у меня его уже нет, когда касаюсь голой шеи.
Придурок.
А она…сука! Чему радуется?! И почему я в нашей ситуации сижу, как труп в своем саркофаге, чтоб ее! А?! Почему! Ведь все сделал правильно…
Я же поступил правильно?...
— Ничего, говори.
Голос нежный, пропитанный улыбкой. Сука! Сука! Сука! Когда ты в последний раз так говорила со мной, а?! Или мне надо было невпопад вставлять, какая ты горячая?! А еще быть прыщавым школьником, чтобы получить хотя бы грамм твоего тепла?!
— Кстати, у тебя просто потрясающая прическа! Очень красиво и тебе невероятно идет!
Она изменила прическу?...
— Марк, говори!
— Прости, отвлекся. Да. Говорить.
Парнишка шумно выдыхает, нервно хихикает, потом кивает.
— В общем. Я видел у Егора, что у вас там вечеринка. Кстати, очень круто! Вита приехала в Россию? Супер! И я вообще к чему это все. Кстати, фотка улет! Видела комментарии к ней? Поздравляю, ты, кажется, стала новой «Мамой Стифлера». Звучит, возможно, не очень, но я со всем уважением! Чесслово и...
— Марк!
— Да-да, прости. Меня не туда понесло. В общем. Полина Михайловна, а вы не против, если я присоединюсь?
— Присоединишься? — не понимает она, я и Тимур.
Марк же смотрит в одну точку. В стол. Нервничает дико, краснеет, бледнеет и потные ладошки сжимает. Что происходит?!
— Ну…в общем…вы, наверно, знаете, да? Мой папаша…кхм, завел себе новую подружку.
— О.
— Ага. Понимаете, да? К чему я клоню.
— Примерно.
— Мама в депрессии, — тихо говорит Марк, нахмурив брови, — Я пытаюсь ее вытащить, и она говорит, конечно, что все нормально, но я же знаю, что нет. И…ну, наверно, это борщ, да? В смысле…у вас там семейная история, все такое, но…
— Конечно, приезжайте, — мягко перебивает Полина, — Мы как раз собираемся в клуб.
Еще и в клуб собралась?! Сука, замечательно!
— О, клуб?
— Ну да…на концерт. Я попрошу Егора, чтобы он скинул тебе адрес. Начало через два часа. Примерно.
— Огонь! — Марк тут же вскакивает и улыбается во все тридцать два, — Я тогда домой, подгоню маму! Спасибо, Полина!
— Не за что.
Ее ласковый смех все еще стоит у меня в ушах, хотя Марк уже сбрасывает звонок и тут же сбегает.
Сижу теперь сам, как придурок, смотрю в одну точку, сжимаю кулаки, а на сердце полный пиздец. И вроде бы, да? Ты разве не этого хотел? Она, в конце концов, свободный человек, и…да черта с два я этого хотел! Пошла ты! Новую прическу сделала?! Что еще?! Горячая вся из себя?! Какого хрена!
Шумно выдыхаю и откидываю голову назад.
— Если что, про маму Стифлера я со всем уважением, отвечаю, — Марк выныривает из-за поворота, глаза ошалелые, сам весь взбудораженный, — Но фотка-то огонь! Видал?! И вообще...кстати, ваза на заднем фоне...
Возможно, когда психолог советовал Ларе и Диме еще в детстве давать ему успокоительные, это было не таким уж и плохим решением?
Тимур поднимает брови.
— Ты опять заговариваешься.
— Да-да-да. Нервничаю. Так как? Ты ж не против, если я поеду? Понимаешь же. Мама. Она всегда на первом месте.
Тим ничего не отвечает, только взгляд в сторону отводит и кивает. Сам того не понимая, Марк бьет его по больной мозоли, а я уверен — он не понимает. Парень шебутной, но не злобный. Специально не стал бы. Значит, Тимур ему действительно ничего не сказал.
— Супер!
Снова слышу быстрые шаги, которые переходят на бег и отдаляют их владельца от нас. Я молчу пару мгновений. Тим тоже не торопится начать разговор. Мне это не нравится. Когда-то между нами не было всей этой напряженки, а теперь вот так.
Из-за меня.
Это коробит, царапает и нервирует, и я перевожу взгляд на сына, чтобы попытаться как-то наладить отношения, но он тут же перебивает мою попытку начать разговор.
— Я ему не сказал.
— Понял, — коротко, глупо отвечаю, а сам себя изнутри накручиваю сильнее.
Хороша попытка. Понял? Что ты, сука, понял? Я не знаю. Молодец, Вячеславович, так держать. Полине это все давалось куда проще…
Ураган по имени Марк проносится мимо столовой вместе со своим рюкзаком. Слышу, как у двери он начинает копаться, потом снова слышу шаги по направлению к нам. Его голова резко выползает из поворота, парнишка коротко улыбается и смотрит на меня.
— Ян Вячеславыч, спасибо за ужин! Было супер! И вы это…не волнуйтесь! Мы с Егором проследим, чтобы никакие черти к вашей Полине и близко не подошли! Кстати! Вы, когда домой приедете, вас тако-о-ой сюрприз ждет! Она выглядит просто потрясающе!
Я не знаю, что на это ответить. Снова ловлю ступор, и хочется рассмеяться в голос от нелепости ситуации, а заодно содрать себе скальп голыми руками.
Потому что я скучаю по ней. И я могу, конечно, сказать, что это условный рефлекс, что мы прожили вместе почти двадцать лет, и я просто по привычке чувствую то, что чувствую, но…Кажется, ощущение в моей груди настоящее. А я уже и забыл…что это такое.
Ты поступил правильно?…
В который раз задаюсь этим вопросом, но ответа все еще не знаю. Правильности во всем происходящем не чувствуется точно. И это мне не нравится. Сильно не нравится. Настолько, что скальп хочется содрать еще сильнее...
— А ты… — Марк обращается к Тимуру, — Завязывай дуться и помирись уже с братом, господи! Это все равно произойдет! Пожалей себя и успокой уже королеву драмы внутри своей башки, чувак. Это просто нелепо.
Динь-динь!
Марк поворачивает голову на дверь, а я напрягаюсь. Кто там пришел? Этот адрес знают только мои сотрудники, но едва ли они припрутся ко мне на ночь глядя. Звучит нелепо, как ни крути.
Начинаю вставать, но Марк выставляет руку и кивает.
— Не, не. Сидите. Я открою.
Прислушиваюсь.
Замок поворачивается несколько раз, дверь гремит, а через мгновение Марк спрашивает:
— Здрасте. А вы к кому?
— Мне нужен Ян Вячеславович.
Голос тихий, но томный. И конечно же, я его знаю. От него у меня ток идет по телу, сердце быстрее бьется, голову ведет.
Лола.
Одним словом, Лола.
Хмурюсь, тут же чувствую, как на меня смотрит сын. Я не хочу отвечать на этот взгляд. Он до краев наполнен осуждением, злостью и ненавистью. Сразу хочется как-то исправить это, и в ответ на невысказанные претензии оправдаться: я не знаю, какого черта она здесь делает! Я ее не звал! И про эту квартиру она тоже не знает!