Свет твоих глаз (СИ)

– Ты что – хочешь с нами? – Эд замер у нижней ступени лестницы и оглянулся на меня вопросительно.
– Мне убирать надо. – Я окинула взглядом кухню, все поверхности которой были заставлены грязной посудой.
– Собирайся. Уберешь, когда вернемся.
– Все засохнет… – попыталась воспротивиться я.
– Ничего, посудомоечная машина справится. Ну же, Ника! Ты ведь хочешь пройтись перед сном!
– Хочу.
– Так в чем дело? Я приглашаю!
– Ладно. – С собой я еще могла воевать. Возражать Скворцову сил не было.
Поднялась вслед за ним в свою спальню. Разворошила чемодан, извлекла на свет любимые джинсы – единственные во всем моем гардеробе, и одобренные свекровью исключительно для поездок на шашлыки или на дачи к друзьям ее драгоценного сына.
К джинсам прилагалась худи неброского серого цвета. Куртка и туфли полуспортивного вида ждали меня на первом этаже возле входных дверей.
Когда я спустилась, Эд уже пристегивал карабин поводка к ошейнику Найджела.
– Ты быстро собралась, Вероника, – прокомментировал он мое появление. – Я думал, тебя, как всякую девушку, придется ждать час или полтора.
– Думаю, Найджел не простил бы мне такой пытки, – пошутила я. – Это мы на прогулку идем, а у него более серьезные дела на улице.
– Хорошо, что ты это понимаешь.
Эд вышел, выпустил меня, запер дверь и уже знакомым жестом почти наощупь отыскал перила.
– Найджел – пес молодой и активный. Ему нужно много движения, так что настраивайся бродить долго, – сообщил, шагая вниз.
– Ничего.
– Разве ты не устала? Все-таки двое суток в пути. Мне даже неловко думать, что придется поднимать тебя завтра в семь утра, иначе мы не успеем в школу собак-поводырей к десяти.
– Я привыкла вставать рано. А Найджела взяли в школу? Несмотря на…
– Взяли, но пришлось повоевать. – Скворцов понял, о чем я спрашиваю. – Бегать ему это не мешает, выполнять команды – тоже. Это люди считают, что у него что-то не в порядке. А сам парень считает себя абсолютно здоровым псом!
– Сколько ему?
– Семь месяцев.
– Расскажешь, как он у тебя появился?
Мне вдруг стало безумно любопытно, как Эдуард Евдокимович Скворцов, который явно мог позволить себе приобрести щенка самой дорогой породы и с самой длинной родословной, решился взять трехногого песика, на которого вряд ли вообще кто-то позарился бы. Может, Найджела ему подсунули, считая, что он не разглядит недостатков из-за плохого зрения? А потом Эд просто привязался к питомцу, и не смог его вернуть в питомник?
  
9. Эдуард и Вероника. Прогулка
 
Вероника
Эдуард не отвечал так долго, что я испугалась. Может, он не хочет расспросов? Может, считает, что я лезу не в свое дело? Захотелось надавать себе по губам за излишнюю болтливость. Я дала себе слово молчать и не раскрывать рта, пока мой хозяин сам не изъявит желания поддержать разговор.
По лицу Эда я ничего не смогла понять. Он был занят тем, что чутко прислушивался к движениям Найджела. Пес трусил вперед, не отвлекаясь, не пытаясь отбежать в сторону и пометить каждый столбик. Тщательно обходил оставшиеся после дождя лужи, и Эд следовал за ним, удачно минуя глубокие места и грязь.
У меня сложилось впечатление, что в опустившейся на Яснодар ночной темноте Скворцов не видит вообще ничего и ориентируется исключительно на движения поводка-трости в руке. Это объясняло, почему ему не до разговоров.
Найджел довел нас до светофора, на котором горел красный свет, и остановился. Следом за ним остановился и Эдуард Евдокимович.
– Я так понимаю, мы добрались до светофора, – произнес он.
Я даже не сразу сообразила, что это не просто констатация факта, а обращенный ко мне вопрос.
– Ника? – Эду пришлось меня окликнуть.
– Да, тут переход.
– Хорошо. У меня к тебе просьба.
– Какая?
– Возьми меня под руку. Когда ты долго молчишь, возникает ощущение, что ты отстала или вообще потерялась. Я бы не хотел вернуться с ночного выгула без своей помощницы по хозяйству.
Ну, вот и узнала, что хотела: Эд действительно почти ничего не видит в темноте! Наверняка я в своей темной одежде сливаюсь в его глазах с ночными тенями. Мне стало зябко. Я даже поежилась, пытаясь представить, каково ему, молодому, сильному, обеспеченному, чувствовать себя беспомощным. Брести вслед за псом, полагаясь лишь на собачью сообразительность и преданность.
  
Я поспешно схватила мужчину за свободную руку – пусть он почувствует, убедится, что сейчас рядом с ним не только Найджел! Сильные пальцы Эда осторожно сжали мою ладонь. По его телу прошла непонятная мне волна – он то ли вздрогнул, то ли напрягся, то ли, наоборот, расслабился.
– Ты спрашивала про Найджела, – заговорил Эдуард слегка охрипшим голосом. – Я взял его четырехмесячным щенком. Недавно, в конце августа.
– Значит, сейчас ему семь, – подсчитала я.
Светофор сменился на зеленый, раздался звуковой сигнал. Найджел потянул вперед, и мы с Эдом двинулись за ним. Только теперь я осознала, что вот этот писк светофоров – он нужен слепым, чтобы не попасть под машину! А раньше как-то и не задумывалась, как это важно!
– Да, семь. У родителей есть загородный дом, – машин на перекрестке почти не было, прохожих тоже, и Эд говорил, не повышая голоса и крепко сжимая мои пальцы. – Они зовут его дачей, но жить там можно круглый год. Собственно, они там и живут вместе с младшим братом.
Я обратила внимание, что Эдуард, получается, как-то отделился от остальной семьи. Даже хотела спросить, как это вышло, но Скворцов рассказал сам.
– Мне рано захотелось независимости. С восемнадцати лет я живу самостоятельно. Но на выходные езжу… – он запнулся, поморщился болезненно, – ездил к родителям. Мне нравилось отдыхать у них, проводить время с семьей, на природе.
Нравилось? Да ему и сейчас нравится! Вон сколько горечи в голосе и в опущенных уголках рта! И замолк опять…
– И где-то там, рядом с родительской дачей, собачий питомник? – я отвлекла мужчину от невеселых мыслей, и он спохватился.
Кивнул, потом мотнул головой, словно путаясь между «да» и «нет».
– У родителей есть сосед. Он не то чтобы заводчик, но время от времени позволяет своей лабрадорихе погулять во время течки, а потом продает щенят. Я давно подумывал взять себе питомца, а тут так сложилось…
Скворцов покачал головой.
***
Эдуард
Только беседуя с Вероникой, я вдруг понял, как вовремя появился у меня Найджел. В августе, каких-то три месяца назад, мне и в голову не приходило, что к концу осени я буду нуждаться в поводыре…
В тот августовский жаркий воскресный день мать, Виктория Скворцова, отправила меня к соседу за закаточной машинкой. Сосед взял ее на время и не спешил возвращать, а мама Вика любила заниматься заготовками. Вот и отправила сына «выбивать долги».
Войдя в соседский двор, я не удивился, когда под ноги суетливой гурьбой ринулись четверо щенят. Обступили, мотая хвостами, вставая на задние лапы, выпрашивая ласку.
Я присел на корточки, принялся наглаживать лоснящиеся палевые шкуры, ворковать над малышней. Скованные после напряженной трудовой недели плечи расслабились. Разгладилось лицо, а губы сами собой расплылись в улыбке.
Щенята теснились, толкались, напирали. Я заметил, что одного малыша оттерли, отодвинули трое других.
– Эй, ну-ка иди сюда! – выхватил из кучи малы поскуливающего страдальца. Взял на руки и тут же заметил неладное. – Что это у тебя с лапой?
– Таким уродился, – услышал голос соседа. – Видно, придется усыпить. Кому такой дефективный нужен?
Щенок, будто чувствуя нависшую над ним угрозу, прильнул к моей груди, задрожал толстеньким тельцем, уткнулся мокрым носом в модную щетину на моей щеке.
Я стиснул жмущегося ко мне малыша чуть крепче.
– Сколько ты за него хочешь? – спросил соседа.
– Так отдам.
– Так – нельзя. Плохая примета. Будто сам не знаешь!