90-е: Шоу должно продолжаться – 8

Ева почувствовала мой взгляд и посмотрела на меня поверх очков.
– Представляешь, сегодня Марину Батракову отчислили, сказала она.
– Батракову? – переспросил я. Что-то знакомое. Кажется, где-то в начале двухтысячных я про какого-то Батракова слышал. Вроде, он в девяностых мощно так поднялся на торговле подержанными иномарками, а потом влез в какие-то финансовые махинации, прогорел, попался на чем-то, его даже посадили на пару лет. А потом он вышел и ударился в религию. Женился второй раз, настрогал штук семь детей и активно так топил за домострой и всякие прочие семейные ценности. Газеты про него активно писали. Интересно, это те же самые Батраковы или нет?
  
– Она зимнюю сессию не сдала, – сказала Ева. – Назначили пересдачу. А вместо нее пришел ее папа с котлетой денег и начал Скурихину взятку предлагать. Мол, мы же взрослые люди, договоримся. А Скурихин… Это на препод по отечественной истории… В общем, он такой, с закидонами. Как услышал про взятку, поднял хай до небес. Это на прошлой неделе еще было. Неделю все молчали, Маринка на пары ходила, как ни в чем не бывало. А сегодня по внутреннему радио объявили, что Марина Батракова отчислена в связи с попыткой дачи взятки. Офигеть, да?
– Впечатляет, – хмыкнул я. – Надо же, какие принципиальные у вас преподы.
– Да не говори! – засмеялась Ева. – У меня подруга на экономе учится, она говорит, что там взятки – это нормальный способ закрыть сессию. И на юрфаке тоже. И только историки в ногу с рынком не идут. Нет, я серьезно! У нас сегодня эту новость все обсуждали. И все в голос считают Скурихина молодцом и героем.
– Думаешь, он зря бабки не взял? – спросил я.
– Фиг знает, – пожала плечами Ева. – Маринке этот диплом нафиг не уперся, если подумать. Просто какая-то корочка. Ее в универ возят на мерседесе. Девчонки шептались, что она замуж скоро выходит за какого-то мажора. И квартира у них уже есть, и все такое… Казалось бы…
– Зачем ей диплом? – усмехнулся я.
– Ну, наши все были единодушны, – засмеялась Ева. – Мол, или ты занимаешься исторической наукой, или ты хрен моржовый, и нечего тебе среди историков делать. Дипломы кому попало не раздаем. Чтобы честь мундира не позорить. И многие наши тоже так думают. Гордятся даже, что на таком принципиальном факультете учатся. А я вот засомневалась…
– Почему?– спросил я.
– Получается, я мало чем отличаюсь от Маринки, – грустно улыбнулась Ева. – Я же не собираюсь ни оставаться на кафедре, ни в школу идти историю преподавать. Но продолжаю тут учиться, чуть ли ни чье-то место занимаю… Не поступила бы, студенткой стала бы какая-нибудь другая девочка, будущее светило археологии. Которая бы могилу Чингисхана бы откопала. Или, там, библиотеку Ивана Грозного нашла.
– А она вместо этого работает в макдаке и кричит: “свободная касса”, – подхватил я.
– Где работает? – спросила Ева.
– Забей, – махнул рукой я. ты же честно сдаешь экзамены. А не завалила сессию, как Маринка.
– Мне просто легко все дается, – пожала плечами Ева. – Но все равно же я не буду заниматься историей, когда закончу.
– Точно уверена? – прищурился я.
– Ой, отстань! – Ева смешливо сморщилась. – В чем сейчас вообще можно быть уверенной? Но я все равно не знаю, зачем мне диплом.
– Но очки же ты носишь, хотя они тебе совсем даже и не нужны, – хмыкнул я.
– Нужны! – воскликнула Ева. – В очках я кажусь умнее. Даже себе! А это особенно важно, когда мне нужно тридцать страниц скучной фигни прочитать. Внимательно. Была бы без очков, давно бы забила и предложила тебе киношку посмотреть. Но у меня очки. Так что я не могу, мне надо к семинару готовиться!
– Хм, а может и неплохая мысль насчет киношки, – я задумчиво почесал подбородок.
– Нет! – строго сказал Ева. – Мне надо готовиться к семинару!
– Чтобы получить диплом, который тебе не нужен, – усмехнулся я.
– Я еще не решила, – вздохнула Ева. – Мне вообще-то нравится учиться на истории. Особенно на первых двух курсах было интересно. Древний Египет, история античности… А вот с третьего курса стало скучновато. И психология положения не спасает. У нас ее такой старый пень ведет, на его лекциях уснуть можно. В академии все совсем по-другому. Там все на практике изучаешь, а на парах по психологии все время кажется, что это какая-то муть не от мира сего… Ой, ладно, это я уже про свое болтаю. Но должна была рассказать, а то мне вся эта история с Маринкой в голове дырку проела.
– У вас о всех отчислениях по радио объявляют? – спросил я.
– Ха, это в первый раз вообще было! – Ева всплеснула руками. Тетрадка упала с подлокотника на пол. – Замдекана сказала, что ее выперли с таким скандалом, что теперь ее ни один вуз не примет.
– Или наоборот рекламу девушке сделали, – засмеялся я. – И где-то сейчас ректор политеха с ректором меда бросают на камень-ножницы-бумага, кто девушке предложит у себя учиться.
Ева рассмеялась, захлопнула учебник и сняла очки.
– Так, все, – сказала она. – Я не могу заниматься в такой обстановке. Давай киношку посмотрим. Я сегодня зашла в видеопрокат и взяла пару кассет…
– “Иствикские ведьмы”, “Грязные танцы”… – я переводил взгляд с одной кассеты на другую. Надо же, какая классика!
– Не знаю, хорошие или нет, – сказала Ева. – Мне мужик из проката посоветовал.
– Так, давай уже выкладывай, что там у тебя еще, – сказал , внимательно посмотрев на свою девушку. По ней явно было видно, что она хочет еще о чем-то поговорить, но почему-то тянет время.
– Сегодня в универ заходил Ян, – сжав губы, сказала она и опустила глаза.
– Продолжай, – кивнул я.
– Прикинь, вежливый такой, даже причесался, – Ева нервно хихикнула.
– Замуж приходил звать? – криво усмехнулся я. Странное чувство. С одной стороны, я на все сто был уверен, что Ян мне никакой не соперник. Мой пожилой внутренний голос вообще время от времени пенял мне, что я не должен оккупировать эту прекрасную девушку. Ведь если бы не я, она бы нашла себе настоящего молодого парня, вышла замуж, родила бы детей, и вот это все. Не сказать, чтобы я серьезно об этом думал, просто иной раз возникал такой вот внутренний бухтеж.
Но сейчас я услышал, как Ева произнесла имя своего бывшего, и меня даже кольнуло что-то похожее на настоящую ревность. “Моя! – заявил мой внутренний самец. – Никому не отдам!”
Щеки Евы порозовели, по губам скользнула улыбка. Вот же ж! Как девчонки это делают, не понимаю! Что-то похожее на ревность мелькнуло всего-то крохотной искоркой, а она уже явно с моего лица это срисовала и порадовалась!
– Вообще-то он с тобой хотел встретиться, – сказала Ева.
– Что? – нахмурился я.
– Я серьезно, – Ева встала с кресла и пересела ко мне на диван. – Сказал, что хочет обсудить что-то насчет рок-клуба.
– Зреет заговор в рядах рок-музыкантов? – засмеялся я.
– В подробности он не вдавался, – Ева пожала плечами. – Он просил тебе передать, что хочет встретиться. Вот, передаю. Дать его телефон?
– Мое любопытство когда-нибудь меня убьет, – хмыкнул я. – Давай.
– Сейчас запишу, – Ева поднялась.
И тут раздался звонок в дверь.
– Мы кого-то ждем? – спросила Ева.
– Вроде нет, – я пожал плечами. – Парни спать уже легли, утомились за сегодня, бедненькие. Может, кто из “ангелочков” пришел?
Я вышел из комнаты, включил свет в прихожей и открыл дверь.
– Добрый вечер, – сказала незнакомая женщина в элегантном красном пальто и шляпке. – Надеюсь, я не слишком поздно?
– Добрый вечер, – отозвался я. – А вы уверены, что не ошиблись адресом?
– Если вас зовут Владимир Корнеев, то нет, – кокетливо улыбнулась она.
   
Глава 4
 
Стоявшая в дверях Ева закашлялась. Елена Сергеевна резко повернула голову в ее сторону.
– Извините, – проговорила Ева, прикрывая лицо.
– Так, давайте я уточню на всякий случай, – сказал я, изо всех сил удерживая на лице вежливую улыбку. – То есть, вы пришли ко мне, чтобы… гм… закрепить свое эксклюзивное право на общение с Севой, верно?