Измены наших любимых

Лаура смочила чужой платок под водой и приставила к носу. Пару минут стояла так перед зеркалом, видя в отражении не себя, а ведьму с длинными, черными космами. Внутренности разъедала кислота. Было так больно, что хотелось упасть прямо здесь и плакать. Но она это сделает у себя дома. Вся ночь впереди. Ночь, которую ее муж, вероятно, проведет у постели другой женщины.
– Спасибо за платок. Извините, он весь в крови. Давайте я постираю и потом вам верну, – комкая ткань в ладони, негромко произнесла она, подойдя к столику.
  
– Ничего страшного. У меня еще есть, – ответил Дамир.
– Нет, я не могу брать чужое. Скажите свой номер, – Лаура достала телефон и одной рукой вошла в телефонную книгу.
– Хорошо, записывайте.
Когда дело было сделано, она убрала мобильный в сумку и вздохнула:
– Я хочу уехать. Не могу уже.
– Согласен. Я тоже пойду. Счет я закрыл.
– Спасибо.
Лаура кивнула в знак благодарности и направилась к выходу. Дамир последовал за ней и придержал для нее стеклянную дверь. Оказавшись на улице они с минуту стояли молча и смотрели на подсветку больницы скорой неотложной помощи, а после сухо попрощались друг с другом и разошлись в разные стороны.
Глава 7. Ведьма 
Ночь прошла беспокойно, ей казалось, что у нее начинается жар, но измерив температуру она увидела, что это не так. Лаура то проваливалась в забытье, то выплывала из него и водила по пустой половине кровати, осознавая, что он так и не пришел. Возможно, больше не придет. Волосы разметались по подушке, скомканное одеяло валялось на полу, а Лаура прижала к груди его подушку, впилась в нее пальцами и рыдала, как дитя, оплакивая прошлое, пытаясь найти причину такого финала. Только закончилось это тем, что она винила себя. Недолюбила, недоглядела, недодала, не доносила, не родила.
Причину невынашивания искали уже несколько лет. Все анализы были в норме: своя овуляция, эндометрий в норме, никаких инфекций, аутоиммунных патологий, эндокринных и генетических факторов. Но все беремености замирали на сроке плюс-минут семь недель.
В последний раз Кадыр сказал, что не надо так убиваться из-за эмбриона, у которого еще толком ничего не развилось. Она тогда поразилась его жестокости и устроила истерику. Как так? Ведь все три раза, эти новые маленькие жизни зарождались в ее чреве и там же погибали.
Утром он тоже не пришел, а она не смогла встать с постели. Голова гудела от ночи без сна, глаза опухли и высохли. Слез уже не было. Осталась пустота и боль, которую она уже физически чувствовала во всем теле. Задернутые шторы не пропускали дневного света, во всей квартире стояла какая-то зловещая, звенящая тишина, словно затишье перед бурей.
На тумбочке завибрировал телефон. Лаура ощупью нашла его и приложила к уху.
– Ну наконец-то взяла, – с наездом сказала свекровь. .
– А, это вы, – равнодушно отозвалась Лаура.
– Ты что пьяная? Лаура, отвечай, ты что пьяная? – голос ее сделался скрипуче-звонким.
– Нет. Я плохо себя чувствую.
– Опять? Что на этот раз? – столько высокомерия в интонации, что ей захотелось просто послать эту невыносимую женщину. Но не позволяли воспитание и менталитет.
– Ничего. Просто мне плохо, – Лаура тяжело вздохнула. – Вы что-то хотели?
– Кадыр не берет трубку. Не могу с утра до него дозвониться.
– Его нет дома.
– Где он?
– Я не знаю, он мне не докладывал.
Свекровь усмехнулась:
–Ты его жена и не знаешь, где твой муж?
Лаура села на кровати и потерла лоб пальцами. Властная енешка любила все и всех контролировать. Мужа не получалось, а вот детей запросто. И хотя у Кадыра была своя голова на плечах, мать все равно нет-нет, да становилась причиной их ссор. Часто Кадыр советовал Лауре не обращать внимания на ее выпады, но никогда не пресекал их.
– Вам станет легче, если я скажу, что знаю, где ваш сын и почему он не ночевал дома? – ей огромных усилий стоило держать себя в руках.
– Почему?
– Потому что он в больнице.
– Как в больнице? – запаниковала свекровь. – В какой больнице? Почему? И ты спишь полдня вместо того, чтобы ехать к нему?
– Может вы уже успокоитесь, мама? Нормально с ним всё. Живее всех живых.
– Где мой мальчик? Быстро говори! – голос поднялся до истеричных ноток.
– Мальчик, – хмыкнула Лаура. – Вашему мальчику под сраку лет в обед. И у него роман с замужней женщиной, которой он заделал ребенка.
Повисло молчание. Мать Кадыра вздохнула со звуком “Ооой” и Лаура даже представила, как она схватилась за сердце и за голову, показывая, что у нее и давление, и инфаркт одновременно.
– Ну хоть кто-то ему родит, – заявила енешка (свекровь), а Лаура мгновенно закипела от этих слов, потому что подслушала однажды разговор свекрови со старшей дочерью в саду их особняка. Не зная, что келин приехала, они обсуждали ее в беседке. Речь шла о том, что после третьего выкидыша Кадыр имеет полное право взять токал, то есть вторую жену, которая сможет ему родить, раз уж Лаура оказалась пустоцветом.
Проглотила тогда Лаура, ничего не сказала. Но обида-то засела, и сейчас пришло время вырваться ей наружу.
– А вот это спорно, – ядовитый смешок вырвался из ее уст. – Судя по тому, что у нее тоже угроза выкидыша, то сперма вашего сына просто непригодна для зачатия здоровых наследников.
– Ах ты гадина бесстыжая! Уятсыз! (Бессовестная) – закричала свекровь, уязвленная этими словами и тем, что у келинки прорезался голос. – Я буду проклинать тебя каждый день, чтобы Аллах заставил тебя мучиться и страдать, чтобы душе твоей не было покоя!
Лаура убрала трубку от уха и держала ее на расстоянии, пока енешка ругалась.
– Вот увидишь, он разведется с тобой! Уйдешь с такой же голой жопой, с какой пришла. Ни тиинки (ни копейки) не получишь! Ничего! Я лично прослежу за этим! Ведьма! Говорила я ему, что ты ведьма!
– Да, – спокойно отозвалась Лаура. – Да…Я ведьма.
Затем она сбросила звонок и откинулась на подушки. Свекровь была права: у Лауры ничего своего не было – все принадлежало Кадыру. Квартира, в которую он привел ее после свадьбы, записана на свекра. Машину, новый телефон, ноутбук подарил ей Кадыр. Сама она зарабатывала смешные по сравнению с ним деньги. Что-то откладывала, но многое отправляла родителям в Костанай. Когда папе сделали стентирование, она летала домой, платила за все из своего кармана, покупала лекарства, оплачивала дополнительные расходы в клинике. Они были простыми людьми и не часто приезжали в Алматы. Сватовства, проводов невесты и свадьбы им хватило, чтобы понять, что кудалар не особо их жалуют. Но они молчали ради счастья дочери.
Звонить Кадыру Лаура не стала, но предположила, что свекровь все-таки до него доберется и все расскажет. А ей уже даже его гнев не страшен, потому что он и так окунул ее в дерьмо. Снова раскалывалась голова и перед глазами все плыло. Лаура опустила голову на подушку, закрыла глаза и через несколько минут погрузилась в сон.
– Вставай! – прорычал над ней Кадыр и сильно потянул за руку, поднимая с кровати. – Ну-ка встала!
– Ты больной? – вскрикнула Лаура и попыталась вырваться из его захвата, но безуспешно. Она прищурилась, потому что в глаза бил яркий свет – это он уже успел открыть шторы. Не выпуская жену, Кадыр свободной рукой коснулся ее лица и сильно сжал пальцами ее щеки.
– Я говорил, что у тебя слишком длинный язык, Лаура? Сначала ты довела Дину, потом мою мать.
– Пожаловалась уже, да?
– Ну-ка повтори, что ты ей сказала? – он сильнее надавил на щеки.
– Ты сам знаешь, что я ей сказала, – прошипела Лаура.
  
– Знаю, – жестко отрезал Кадыр. – И ты знаешь, что проблема не во мне, а в тебе…пустоцвет.
Глава 8. Крах 
– Отпусти меня! – проговорила она, насколько ей хватило возможности.
Скулы болели от его жесткого захвата, а черные глаза горели огнем ненависти. Кадыр вглядывался в них и зверел еще больше, потому что она, его жена, непокорная, непоколебимая, не такая, какой должна была быть рядом с сильным мужчиной, хозяином, главой семьи. Он резко отпустил ее и толкнул. Лаура упала на кровать, а запутавшиеся пряди закрыли ее лицо.