Измены наших любимых

– Чему нам с папой радоваться? Уят-ай, уят-ай (Какой позор)! Только бы никто не родни не узнал, что ты натворила! Мы сказали, что вы тихо развелись.
– Какое мне дело до родни? – огрызнулась Дина. – Пусть говорят, что хотят. Я думала, вы будете на моей стороне, а ты думаешь только о том, что скажут твои родственники.
– Динара…
– Все, мам, я поняла. Уят тебе важнее моего счастья. Давай потом поговорим.
  
Продолжать разговор и что-то доказывать было бессмысленно, поэтому Дина бросила трубку.
“Ничего, – подумала она. – Родители примут мой выбор. Не могут не принять”.
Отключив телефон и положив его в сумочку, она бросила в чемодан шелковую сорочку и халат, которые покупала в Париже.
В этот момент в дверь позвонили.
Дина пошла открывать, понимая, что это может быть только он – пока еще муж. И ведь не подвела интуиция. Они встретились взглядами и сухо поздоровались, будто и не было этих трех счастливых лет. Хотя для кого как…
– Я уже ухожу, – бросила она через плечо, направившись в спальню. – Спасибо, что дал время собраться.
– Пожалуйста, – ответил он, разулся и пошел за ней.
Дамир встал в дверном проеме, облокотился о него плечом и хмуро наблюдал за тем, как Динара закрывает чемодан и ставит его вертикально. Мужчина мельком заметил, что он полупустой, и этот факт резанул по сердцу.
– Что делать с остальными вещами? – спросил он.
– Не знаю, – небрежно пожала плечами. – Хочешь, выкинь. Хочешь, отдай кому-нибудь. У вас же много медсестер. Наверное, кому-то моей комплекции подойдет.
“Нет уж, – подумал Дамир. – Лучше выброшу на свалку”.
– Что все-таки будем делать с квартирой? Мы так толком не поговорили? – продолжил мужчина.
– А что с квартирой? – отбросив блестящие каштановые волосы назад, Динара удивленно посмотрела на него.
– Я хочу ее продать. Но для этого нужно согласие банка, всякие там оценки. Половина денег за совместно нажитое имущество полагается тебе.
– Мне ничего не надо. Ипотека оформлена на тебя, ты за нее платил.
Он промолчал. Не думал, что все будет так. Они взяли ее по льготной программе “Жилье для молодых семей”. Плюс он был бюджетником, что тоже подходило под другую программу с небольшим первоначальным взносом. Повезло, так повезло. Можно сказать, в тот момент они попали в струю.
– У меня есть, где жить, Дамир, – уточнила девушка. – Не пропаду. Считай, это жестом доброй воли за то, что я ушла.
– Ясно, – ее слова показались ему циничными. – Тогда я узнаю в банке, нужно ли тебе что-то подписать.
Динара ничего не ответила, но внезапно села на краешек кровати, которую они совсем недавно делили и где простыни все еще пахли ею.
– Теперь ты счастлива?
Она вздрогнула от этого прямого вопроса и, повернув голову, врезалась в его каменный взгляд. Дина так долго оттягивала признание, боясь, что при всей своей решимости Кадыр не сможет бросить бедную жену после ее “кто знает, какой чистки”, что держалась за призрачное ощущение спокойствия рядом с понятным ей Дамиром. Он, конечно, хороший человек, но не герой ее романа
– Да, я счастлива. Все встало на свои места.
Мужчина сложил руки на груди. Слышать эти слова было невероятно тяжело. Но она не жалела.
– Знаешь, в эзотерике есть такое понятие, как кармические отношения. Это связь между людьми, которая имеет корни в прошлых жизнях. Говорят, кармический партнер приходит в жизнь человека, чтобы преподать духовный урок. Мы с тобой и есть кармические партнеры.
– Я хирург. И не верю в эзотерику. Я верю только в науку.
– Ну да, – она опустила глаза и смахнула с юбки невидимые пылинки.
– Тебе не кажется, что все как-то топорно получилось?
– Что именно? – удивилась Дина.
– Всё. Ты толком ничего не сказала. Я просто хочу понять: почему?
– Потому что это жизнь. Люди встречаются и расстаются, – тихо произнесла женщина. – Я уже не чувствовала себя счастливой рядом с тобой. Я была всегда одна. А тебе не нужна такая.
– А какая нужна? – горько усмехнулся он.
– Та, кто будет тебя ждать днями и ночами, и любить тебя по-настоящему.
– А ты, значит, не любила?
Мысленно он кричал: “Посмотри на меня. Ну же! Просто посмотри мне в глаза и скажи, что не любила”.
И она посмотрела.
– Любила, – этот вздох вышел у Дины рваным и неестественным. – Правда. Но любовь, как цветок, который нужно поливать и беречь. Из наших отношений давно ушло тепло и свет. Я не могла согреться рядом с тобой.
– Странно. Мне казалось, что у нас всё хорошо. Почему ты не говорила о том, что тебя беспокоит?
– А это что-нибудь бы изменило? – уголок ее губ дернулся в легкой усмешке. – Ты спасаешь жизни, это благородно. Я это понимаю. Но жить так больше не хочу.
Динара встала, расправила складки на бежевом шелке и взялась за ручку чемодана.
– Я пойду, Дамир.
– Иди, – только теперь он вошел в комнату и пропустил ее.
Она не попрощалась и он ничего не сказал. Через месяц ведь снова встретятся в суде. Может, тогда уже и болеть не будет, и сердце, наконец, успокоиться и сможет забыть.
А пока он несколько минут сидел на кровати и смотрел в одну точку. Потом встал, пошел на кухню, открыл дверцу под раковиной, где хранился пакет с пакетами. Выбрал из этой бело-прозрачной полиэтиленовой груды те, что побольше и вернулся в спальню.
Дамир открыл шкаф и увидел, что она все-таки взяла мало. Оставшуюся одежду мужчина раскидал по пакетам, а после пошел в ванную и смел с полок ее шампунь, кондиционер, маску, какие-то крема. Не забрала, значит, уже есть новое. А вот это все теперь кому? Зачем?
Через несколько минут Дамир выставил пухлые пакеты в прихожей, наскоро обулся и вышел на улицу. Вещи жены, которые все еще пахли ею, он оставил у мусорных баков. Кому-то будет нужнее. В них – вся ее старая жизнь и его воспоминания о ней. Он понимал, что избавившись от платьев, блузок, туфель и косметики, не сильно-то себе поможет. Дину надо выводить из души, сердца и головы. Только как?
Вернувшись домой, Дамир первым делом пошел на кухню и налил себе воды из-под крана. В ее кружку с цветочками. Раньше жена наполняла кувшин кипяченной. Теперь и так сойдет. Милая, нежная, родная Дина. Он посмотрел на дверь и вспомнил, как она выходила воскресным утром сонная и теплая. Дамир всегда вставал рано, и когда она появлялась в шелковых шортиках и майке, не мог сдержаться, сразу же обнимал, целовал, ласкал.
Он любил ее, как мог. Он старался.
На дне кружки ничего не осталось. Дамир вцепился в нее пальцами, стиснул зубы до щелчка и впервые за много-много лет дал волю чувствам, своей печали. Все случилось быстро: он поднял руку и со всей силы кинул чашку в стену. От удара она разлетелась на осколки, а Дамир закричал и сел на пол.
Кто сказал, что мужчины не плачут? Плачут. Только никто не видит их слез.
Глава 10. Бессонница 
А в это время на другом конце города не могла заснуть Лаура. Она уже несколько дней страдала бессонницей и бродила по крохотной квартире почти до рассвета. Когда организм уже уставал настолько, что посылал сигналы “S.O.S”, девушка ложилась на диван и закрывала глаза. Но через-два три часа солнечный свет пробивался сквозь неплотные портьеры и резал глаза. Ночь стала страшным временем для нее.
Лаура уже несколько недель жила на окраине. Двор тихий, соседи почти спокойные. Только пара алкашей в соседнем подъезде, которые раз в неделю устраивают шоу–программу. А так, обычная жизнь. Скучала ли она по прежней? Да, чего греха таить.
В первые годы замужества Лаура чувствовала себя принцессой из сказки. Наверное, даже Золушкой. Влюбленный муж одаривал подарками, ввел ее в светское общество, познакомил с друзьями и их женами. У них даже был свой чат в мессенджере, где они обсуждали встречи в СПА или ресторанах. Лаура не считала себя светской львицей, но ей было интересно и она потом многое фиксировала в ноутбуке. Подмечала детали той сытой, богатой жизни, изучала характеры и повадки мужчин и женщин, записывала сплетни, словечки, обороты на всякий случай.