Дьявольские шутки

— Как это… какого… — начал было Грэм, но нужные слова никак не приходили на ум. Монро внимательно посмотрел на него, явно не понимая, что так обеспокоило гостя. — Что это такое?! — наконец воскликнул старпом и развел руками.
Монро пожал плечами:
— А что такое?
При этом в нем чувствовалось искреннее удивление, будто все маленькие старые дома внутри были похожи на дворцы.
— Ваш дом крайне необычный, — с долей предосторожности заговорил Эйлерт. Его мысли были схожи с мыслями Грэма, но выражать у него получалось чуть более вежливо. — Мы ни разу не видели… подобного.
— Ах, вы об этом! — махнул рукой Монро. — Подумаешь, дело-то пустяковое. Я магию не ради этого получил, а ради науки! Видели те крохотные модели крылатых кораблей? Я пока не придумал им название, но надеюсь в будущем сделать реальный летающий корабль. Вы, конечно, сейчас подумаете, что…
Они ничего не думали. Они просто слушали Монро, а в голове не было ни одной разумной идеи. И неразумной тоже.
—…магией можно добиться всего, но это не так. Особенно если ты не был рожден с ней, как, например, наша дорогая Ханна.
В какой момент та ненормальная ведьма стала «нашей дорогой» никто не понял, кроме самого Монро.
— Вы там что-то говорили, кажется, да? Кстати, как вас зовут? — обратился Монро к Эйлерту и Грэму. Один растеряно оглядывался и пытался взять себя в руки, потому что пришли они по одному конкретному делу, а второй готовился в любой момент быстро вылететь за порог, не думая о разрушенной «Пандоре».
— Ханна сказала, что вы — лучший корабел. Понимаете, мой корабль потерпел крушение, и мы едва добрались до берега. Мы готовы заплатить вам.
— Ну, разумеется-разумеется, — засуетился Монро. — Лучший корабел, серьезно? Только отнесите ей бутылки, ради высших сил! И возьмите хотя бы парочку новых, молю! Иначе вам не видать корабля, а мне — здравого ума.
Грэм буркнул что-то неразборчивое в ответ, Монро запихал бутылки в мешок и сунул его старпому, а через секунду того уже не было в доме — он направлялся к Ханне, решив, что она менее чокнутая, чем Монро.
— Значит, вы почините наш корабль? — проводив недовольного Грэма взглядом, спросил Эйлерт. — Сколько вы хотите?
— Конечно, починю, что за вопросы. А может, хотите его усовершенствовать? — глаза у Монро загорелись. Трещина в его очках придавала ему какой-то особенности. Хотя он и так был особенным.
— Нет, не думаю, что это хорошая идея, — Эйлерт не очень хорошо понимал, что означало «усовершенствовать», но точно не хотел позволять умалишенному незнакомцу, обладающему магией, проводить эксперименты над его фрегатом.
— Да брось, мальчик, ты ещё вернешься ко мне с этой просьбой, — пожал плечами мужчина, а потом снял очки. Глаза у него оказались зелеными, а зрачки — расширенными. Стало немного жутко от исходившей то ли угрозы, то ли предупреждении.
Эйлерт на секунду пожалел, что Грэм ушел. Пусть перемены в Монро не были значительными, но ему в миг стало неуютно. Особенно после гадания Ханны. Особенно после трех выпавших ему Дьяволов.
***
Ханна ждала Грэма на пороге, сидя с уже наполовину пустой бутылкой, и явно была пьяна. Исаак выглянул из окна как раз в тот момент, когда старпом подходил, и со счастливой улыбкой на лице помахал ему рукой. Грэм этот жест проигнорировал, а мальчик быстро скрылся в доме. Возвращаться к Ханне ему не хотелось, она с первых секунд их знакомства стала раздражать его, но Монро все же не нравился Грэму сильнее, поэтому выбор был очевидным.
Густые темные волосы ведьмы растрепались, глаза отчего-то казались чересчур широкими, а смуглая кожа блестела в лучах солнца. Ханна была красивой. Даже в своих обносках с заплатками и перьями. Но Грэм все ещё считал ее сумасшедшей, а значит, неспособной на нормальный разговор.
— Этот корабел попросил каких-то настоек, — посчитав, что здороваться с ведьмой повторно не нужно, Грэм сразу перешел к делу.
Ханна поморщилась, сделала большой глоток жидкости неприятного зеленоватого цвета и ещё раз поморщилась.
 
— Манерам бы тебя поучить, старпом, — и она протянула ему свою бутылку. Грэм взял её, но пить не стал: как никак, а напиток такого цвета далеко не каждый рискнет пить, и Грэм не был исключением. — А то ты вроде красивый мужчина, привлекательный. Бабы на тебя вешаются, наверняка. А ведешь себя… как свинья. Или это только со мной? — она икнула, прищурилась и рывком поднялась на ноги. Схватила Грэма за ворот рубахи и потащила в дом. На этот раз он не сопротивлялся.
Исаак отчего-то обрадовался такому скорому возвращению старпома, но старательно пытался этот факт скрыть. Мальчик улыбался, поглядывал в их с Ханной сторону и расставлял по полкам какие-то баночки, мешочки и книги.
— Слушай, я не намерен торчать у тебя до завтрашнего дня, так что…
— А хозяйка права, господин, — Исаак заговорил неожиданно и так же неожиданно оказался рядом с Грэмом. — Поучиться манерам вам действительно не помешает.
Грэм опешил, хотел что-то ответить, но в итоге просто отвернулся от ребенка к Ханне, которая сосредоточенно что-то искала в шкафу.
— Эй, ты меня слышишь, ведьма?
— Ханна! Меня зовут Ханна! Имя вроде бы не такое сложное, старпом, разве нет? Мог бы и запомнить! — на повышенных тонах, но без злости произнесла гадалка и подскочила к Грэму. — Дам я тебе настойки, угомонись. И не игнорируй Исаака! Мальчик не сделал ничего плохого! — она жестикулировала руками, указывая то на Исаака, то на Грэма, то просто вскидывая их вверх. И на лице у нее тоже отражалась каждая эмоция. В этом чувствовалась другая, особенная красота, и Грэм, сам того не желая, слушал Ханну внимательно и даже завороженно.
Не успел старпом как-то отреагировать, как ведьма уже вприпрыжку бежала ко входу в другую комнату и скрылась за занавеской, служившей дверью. Вернулась она с четырьмя настойками самых разных цветов, и Грэм про себя удивлялся, как она пьяная могла так резво скакать и не падать с тяжелыми бутылками в руках.
— Мешок с использованными сосудами положи вон туда в угол, — Ханна указала в сторону. — И отдай наконец мою настойку! Что ты в нее вцепился?
Грэм быстро поставил полупустую бутылку на стол и на всякий случай отошёл подальше. Потом заметил недовольный взгляд Ханны и расценил его, как молчаливый призыв забрать у нее то, за чем он пришёл, и сматываться из ее дома к чертям.
Кажется, он даже не поблагодарил ее. И не попрощался. Просто взял бутылки, положил их в протягиваемый Исааком мешок и вышел на улицу, хлопнув дверью.
К тому моменту, как он вернулся к Эйлерту и Монро, корабел уже начал ремонт «Пандоры». Корабль был окутан тонкими дымчатыми линиями, а Монро казался ещё более обезумевшим. Линии не исчезали и не двигались, и Грэм подумал, что подчинялись они воле Монро. Как — дело десятое. Грэм не хотел знать. Он решил не травмировать себя лишний раз и не вдаваться в подробности, как они смогли так быстро переправить корабль. В конце концов, Эйлерт выглядел спокойным и был вполне доволен происходящим, а значит, причин для волнения и у него, Грэма, не должно было быть.
***
Беда никогда не приходит одна, а на море беда обычно приходит ещё и неожиданно, со спины и врезается в корабль на полной скорости.
Морские бури своенравны, как сварливые стервозные женщины, и делились на два типа: сразу заявляющие о своих отнюдь не благих намерениях и те, что готовили месть исподтишка. Мог ли подумать капитан Эйлерт Лир, глядя в небо, заволочённое лёгкими белыми облаками, что всего через час с небольшим на них извергнутся тонны гнева самого океана, что вспышки молний будут сверкать так сильно, будто бы огнями освещая им путь, что раскаты грома заглушат даже рев волн. А ведь они едва отошли от берегов безымянного острова и распрощались с Монро.
Буря налетела внезапно. «Пандора» натужно скрипела, терпеливо снося уготованные ей страдания. Поначалу паники не было — матросы работали слажено, им катаклизмы были не в первой. Однако постепенно океан темнел, грозовые тучи сгущались, ветер трепал паруса, и даже бодрые команды капитана перестали снимать напряжение с собственных подчиненных.